Глава 11
День потёк мягко, лениво — почти так же, как и утро.
Настя и Даня успели всё: вместе приготовить завтрак, позалипать в сериалы, валяться под одеялом, спорить, что вкуснее — шоколад или ваниль. Но к обеду их всё-таки вытащили в «Кофеманию» — сначала Саша, Соня и Макс, а потом внезапно подтянулась Карина.
Через полчаса появились ещё и Яша с Дашей — будто по сигналу.
За их столиком стоял приятный шум: чашки звенели, кофе пахал карамелью, кто-то гонял сахарные пакетики. Настя сидела рядом с Даней, будто случайно всё время прикасаясь коленом к его ноге. Он делал вид, что ничего не замечает... но улыбка, которая каждый раз пряталась в уголке его губ, выдавала всё.
— Ну и где вы три дня были? — нарочито строго спросил Макс. — И почему оба такие... свежие? Сияющие?
— Спали, — невозмутимо ответил Даня.
— Ага, три дня? — хмыкнул Саша. — Ну да, конечно.
Остальные рассмеялись.
Все делали вид, что ничего не понимают... кроме двух человек.
Соня и Карина обменивались взглядами, явно хихикая над каждым жестом Насти и Дани.
Карина наклонилась к Даше, шепнула:
— Они реально вместе. Только не палимся.
— Да я уже всё вижу, — Даша потёрла нос смешком. — У Насти взгляд "как после хорошей ночи".
Соня прыснула в ладонь.
— Тссс, а то Даня услышит.
Но Даня и так знал — он ловил каждое Настино движение, будто проверяя, здесь ли она ещё, не исчезла ли, не приснилась ли снова.
После кофе тусовка постепенно рассосалась: Макс ушёл на тренировку, Карину мама позвала домой, Яша и Саша куда-то умчались на скейтплощадку.
Остались лишь Настя и Даня — и лёгкое ощущение, что им снова дают «три дня» только для двоих.
Возвращение домой
— Пицца? — спросил Даня, когда они вышли на улицу.
— Пицца, — улыбнулась Настя.
По дороге он вдруг — по какой-то мальчишеской импульсивности — поднял её на плечо. Настя тихо ахнула и расхохоталась.
— Даня! Поставь! Люди же смотрят!
— Пусть смотрят. Думают, спортсмен тренируется, — усмехнулся он.
Через секунду она уже сидела в тележке супермаркета, крепко держась за края. Даня катил её между рядами, пока она смеялась так звонко, что бабушка у полки с молоком тоже улыбнулась.
Они выбрали всё для ужина, вернулись домой, включили музыку — и началась их тихая, уютная готовка. То легкие прикосновения, то комментарии, то шутки на грани флирта.
Пицца уже стояла в духовке, квартира пахла томатами и сыром. Настя смеялась, опираясь спиной на кухонный стол, а Даня стоял напротив, слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью.
— Ты опять флиртуешь, — сказала она, поднимая на него взгляд.
— И что? — тихо ответил он.
Он шагнул вперёд — один шаг, второй.
Настя отступала назад, пока спиной не упёрлась в стену возле холодильника.
Смех мгновенно стал тише, дыхание — глубже.
Он поставил руки по обе стороны её головы, полностью закрывая пространство.
Настя подняла взгляд — и он увидел, как её зрачки дрогнули. Не страх, нет. Не уверенность тоже. Что-то между.
Он наклонился ближе, так близко, что его дыхание коснулось её шеи.
Она выдохнула — коротко, сбито.
— Даня... — прошептала.
Его пальцы скользнули по её талии, и он резко прижал её к стене — не нежно, не деликатно, а так, что воздух рывком вышел из грудной клетки.
Настя тихо зашлась дыханием, не понимая, что в ней сильнее — дрожь или желание вырваться.
Его подбородок скользнул к её губам —
и в этот момент сработал таймер духовки.
Резкий, резаный звук разорвал напряжение.
Даня дёрнулся, будто возвращён из транса.
А потом — резко оттолкнулся от стены, почти оттолкнув и её, и развернулся к духовке.
Он схватил противень голыми руками.
— Твою мать! — выдохнул он, и противень с грохотом опустился на плиту.
Он резко отшатнулся, локтем задев вазу.
Она упала.
Разбилась.
Шум, жар, стекло, запах подгоревшего теста — всё смешалось в один хаос.
Настя шагнула вперёд, пытаясь понять, что произошло.
Стекло хрустнуло под её босой ногой.
— Ай... — тихо вскрикнула она.
Кровь тонкой линией побежала по ступне.
— Насть, не ходи! Стой! — Даня резко развернулся к ней, всё ещё в панике от боли в руках.
Она попыталась отступить, но он шагнул слишком быстро.
Слишком резко.
Слишком близко.
У него тряслись руки, он хотел убрать её от осколков, но движение вышло грубым — он замахнулся, чтобы схватить её за плечи, и в замешательстве ударил её тыльной стороной ладони по щеке.
Не сильно.
Но чётко.
Звук был тихий. Но в тишине кухни — оглушающий.
Настя замерла.
Щека вспыхнула.
Дыхание перехватило.
— Я... чёрт... это случайно... — Даня побледнел. — Настя, я клянусь, я не...
Она не услышала.
Боль в ноге, звон стекла, резкий звук удара — всё смешалось в один белый шум.
Она чувствовала только дрожь в руках.
И странное ощущение, будто пол уходит из-под ног.
— Не трогай меня... — выдохнула она, даже не осознавая, что говорит.
И, хромая, прошла по коридору — босая, с кровью на ступне.
Дверь квартиры хлопнула.
Холод ударил в лицо.
Она шла по лестнице почти вслепую, хватаясь за стену.
Каждый шаг отдавался болью.
Перед глазами всё плыло.
На втором пролёте ноги не выдержали.
Она качнулась — и полетел вниз.
Но Даня оказался рядом — он догнал её почти бегом, схватил за локти, удержал.
— Настя! — сорвалось у него. — Пожалуйста... стой...
Она вывернулась из рук — не осознавая, а просто инстинктом, в панике.
Вес ушёл вперёд — и она рухнула ему прямо на грудь.
Он врезался спиной в стену, удерживая её обеими руками.
Её ладони, в крови, скользнули по его футболке.
Она вся дрожала — от шока, боли, страха, того, что только что произошло.
— Тихо... тихо... я тебя держу... — он шептал, сам задыхаясь. — Пожалуйста... просто остановись...
Но Настя смотрела в пустоту, как будто всё ещё падала.
— Я... не понимаю... — её голос дрожал, едва слышный. — Что... происходит...