14 глава
Я сжала губы, зло сверкнула глазами в Даню. Вот так мужчины и сбегают от ответственности.
– Да погоди ты, не спеши заступаться за бедную брошенную женщину, – невесело усмехнулся он, заметив мою реакцию на его слова. – Марина поставила мне условие: либо свадьба, либо она не будет рожать. Я психанул, мы поссорились, я привез ее к себе домой и держал под охраной, чтобы делов не наворотила на эмоциях, сам же пытался понять, как дальше быть. Врач сказала, что у нас есть неделя-две, потом прерывание беременности уже опасно для здоровья. Я переждал это время, сказал ей, что раз не хочет брать на себя ответственность за ребенка, тогда я заплачу ей приличную сумму за то, что она родит его и отдаст мне. Возможно, если бы на тот момент я не был отцом и не знал, что такое держать свое дите на руках, не видел, как радуется Кира моему приходу, не чувствовал эту детскую всепоглощающую любовь, я бы не настаивал на сохранении беременности. Но в тот момент я был даже не против ещё одного ребёнка. Меня эта новость воодушевила. Я же о пацане капец как мечтал.
– То есть она просто отказалась от ребенка? Родила его и оставила? — с неверием спрашиваю его, не представляя, каким черствым человеком нужно быть, чтобы так поступить.
– Ага, из роддома с Артемом выписывался я. Все держалось в строгой секретности, мне скандалы в прессе были ни к чему, как и ей, впрочем. Для всех я воспользовался услугой суррогатного материнства. Но это еще не все, — тяжело вздыхает он, подносит чашку к губам.
Я закрываю окно, за несколько минут меня успело продуть. Теперь я дрожу всем телом – то ли от охвативших меня эмоций, то ли от холода. Даня больше не пытается приблизиться ко мне, стоит на месте, смотрит перед собой в одну точку, словно в голове прокручивает события прошлого.
— Она родила раньше срока, я чуть не поседел, пока сидел под палатой в роддоме, еще и главврач, с которым была договоренность, уехал в отпуск. Роды принимал другой человек, и он уверял меня, что с Тёмой все в порядке и он родился в срок. Я начал считать, у меня не сходилось. Думал: может, просто забеременела не во время отдыха, а раньше? Но врач, у которой наблюдалась Марина, ставила совсем другие сроки. И я решился на банальную вещь, которую следовало сделать сразу, как Марина сообщила о своей беременности. Тест показал, что вероятность отцовства нулевая, Юля. Артём не мой биологический сын.
До меня не сразу доходит смысл его слов, а когда доходит…
— Вот почему он так не похож на тебя. – Мои глаза расширяются от шока. Господи, где Даня вообще этих женщин берет? То Софи, то Марина эта.
— Он похож на неё, Юля. Такой же темненький, и глаза один в один. Знаешь, у меня есть друзья, у них много лет не получалось с детьми, и они взяли ребёнка из детского дома. Девочке сейчас двенадцать. Но она так на мать приёмную похожа, что никто никогда не заподозрит их в неродственных связях. Я не верю в судьбу, но что это, если не она?
— Мне нужно присесть, — говорю и падаю на стул в углу. Неожиданно было узнать о наличии еще одного ребенка у Дани, но то, что он мне сейчас рассказал, вообще в голове не укладывается. — Что было дальше? — Поднимаю на него взгляд, понимая, что это еще не конец.
— Я разозлился тогда до чертиков, собирался заявиться к ней в палату, сообщить, что все знаю, и оставить ей ребенка. Пусть сама со всем разбирается. Но пока доехал – остыл. А еще понял, что ребенок не виновен в том, что его мать такая дрянь. Она бы его бросила, Юля, понимаешь? Просто встала бы с больничной койки, собрала бы вещи и ушла, а Артем там остался. В ней вообще ни капли материнской любви не было. Она даже не захотела подержать его, только поторапливала меня с тем, чтобы я принес ей подписать договор и перечислил деньги. Я как сейчас помню: стоял над кроваткой, смотрел на сморщенное личико и понимал, что не смогу так поступить. Я не бедный человек и вполне мог позволить себе вырастить еще одного ребенка. Поэтому швырнул ей контракт в лицо, в присутствии нотариуса оформили отказ от прав на сына, и я пригрозил, что если хоть на шаг приблизится к Артему – все узнают, как она продала собственного ребёнка.
– Ты не сказал ей, что знаешь об обмане? –Мои брови удивленно взлетают вверх.
– Нет, зачем? Чтобы она плевалась ядом? Я даже не хочу знать, с кем еще она спала одновременно со мной. Артем мой сын, такой же, как Кира и Алиса. Я не хочу, чтобы моему ребенку в один момент какой-то доброжелатель рассказал это все. Ты единственная, кто знает правду, Юля. Кроме тебя, меня и Марины, ее не знает больше никто. А, ну еще ее подруга-гинеколог в курсе дел. Она соврала насчет сроков, потому что во время зачатия Артема меня вообще в стране не было. Но она будет молчать. Я об этом позаботился.
– А твои родители?
– Никто не знает, Юля, – с нажимом повторяет он. – Я понимаю, что должен был это раньше рассказать, но все не мог решить, какую часть правды тебе поведать. Я доверяю тебе, поэтому и говорю все как есть, а не вру, что Артем мой родной сын. И если еще и ты меня предашь, то я окончательно потеряю веру в людей, Юль.
– Не потеряешь. Зачем мне это кому-то говорить? Это не моя тайна, и, рассказав ее кому-то, я не сделаю себе лучше. – Качаю головой, окончательно поникнув.
– Спасибо, – с чувством произносит он. – Не думай, что после этого я буду тебя просить отводить его в сад или посидеть, пока он болеет. На самом деле у нас есть хорошая няня, она с рождения занимается Артемом, водит его в центр развития детей, в сад, бассейн, готовит ему, но у нее дочка за итальянца замуж вышла, и Любовь Александровна отпросилась в отпуск на месяц. Агентство прислало мне временную няню, но вчера мои нервы сдали окончательно, и я уволил ее к чертям, когда увидел, что она в надежде меня соблазнить щеголяет по квартире в одном халатике.
Я задыхаюсь от возмущения. Оказывается, все это время в доме Милохина проживала какая-то девица, которая перед ним задницей вертела! Сколько всего я еще не знаю о нем? Я сейчас понимаю, что мы, по сути, абсолютно чужие друг другу люди. У нас, кроме взаимного притяжения и общей дочери, ничего больше и нет.
– Через четыре дня Любовь прилетает обратно. Мне казалось, я справлюсь. Сегодня выходной должен был быть, завтра я планировал вас познакомить, потом два дня брал бы с собой Артема в офис, там его все обожают и тайком от меня конфетами подкармливают. Но, как говорится, если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах, – разводит руками и усмехается.
Мы с Даней смотрим друг на друга, напряжение витает в воздухе. Вся эта история печальная. Будучи матерью, я не представляю, как можно оставить своего ребенка.
– Есть что-то еще, что мне стоит знать? – прерываю затянувшуюся паузу первой. – Учти, Даня, это был последний раз, когда я не выставила тебя за дверь после очередной недомолвки. Нам с Алисой без тебя все эти годы жилось хорошо и спокойно, и если ты подорвешь мое доверие даже немного, то я вычеркну тебя из наших жизней. Мы это переживем.
Конечно, я немного преувеличиваю. Вернуться к прежней жизни будет сложно после того, как я вновь встретила Милохина.
– Это все, Вика. С Софи мы, кстати, не в лучших отношениях, поэтому ждать ее на семейных праздниках не стоит, – ёрничает он.
Я фыркаю в ответ. Словно я собиралась ее приглашать когда-то.
– Она не пережила, что у меня родился еще один ребенок. Особенно разволновалась, когда узнала, что я составил завещание. Дочку против меня настраивала, у нас из-за этого было много скандалов. К счастью, Кира слишком привязана ко мне, чтобы слушать свою мать-истеричку.
– Ты уже сказал ей о своем третьем ребенке?
– Я не собираюсь с ней объясняться по этому поводу. Она мать моей дочери, не более. К тому же Кира и так ей расскажет. Это вопрос времени. Софи очень токсичный человек, но я обещаю тебе оградить вас с Алисой от ее яда. Я вижусь с ней только из-за Киры, несколько раз мы все вместе летали отдыхать, и это был настоящий ад. Я уже дождаться не могу, когда она выйдет замуж за какого-то бедолагу и направит всю свою энергию в противоположную от меня сторону. В общем, вот такая у меня жизнь, Юля. И я очень рад, что в нее вернулась ты. Рядом с тобой я могу дышать полной грудью и ни о чем не думать.
– Звучит как-то не слишком романтично.
– Ты ведь знаешь: романтик из меня никакой. Но я обещаю исправиться.
Он делает несколько шагов, и этого хватает, чтобы оказаться рядом со мной. Заглядывает мне в глаза. В его взгляде сквозит грусть.
– Я понимаю, что чужого ребенка принять сложно, но я и не настаиваю на этом. Им весь день занимается няня, с нами он будет, когда мы будем гулять всей семьей, например. Он мой сын, и я не могу вычеркнуть его из…
– Дело не в том, что Артем для меня чужой, – перебиваю его. – Дело в том, что дети очень сильно привязываются к людям, Даня. И если у нас с тобой не выйдет, ему сложно будет понять, почему вы с ним вновь вдвоем и почему его только что обретенная мама куда-то исчезла. Тебе стоило подумать именно об этом, прежде чем представлять нас друг другу.
– У нас все выйдет, – с уверенностью произносит он. – В этот раз я все сделаю правильно. Пусть начало у нас было не очень, мы оба натворили дел, но никогда ведь не поздно начать все сначала, верно?
– Верно, – тихо произношу, заглядывая в его глаза.
– Ты сейчас такая красивая, Юля. Просто невероятная, – говорит с придыханием, и от его шепота все тело охватывает мелкая дрожь.
Я не знаю, куда себя деть от пристального внимания Дани и его пожирающего взгляда. Он похож на оголодавшего зверя.
– Ты мне первое время снилась часто, утром я просыпался с ощущением горечи, потому что во сне все было не по-настоящему. Злился на себя, что не могу отпустить тебя. – Его признание меня удивляет.
– Мне казалось, ты забыл меня сразу и ни разу не вспоминал. Отсутствие звонков и сообщений, Даня, было громче всяких слов.
– Меня пугала эта одержимость, потому что после Софи мне любви на всю жизнь хватило. Она ведь мне всю душу вырвала, выйдя замуж за другого. Я после этого к женщинам стал плохо относиться, при первой нашей встрече о тебе ошибочное мнение составил. И очень жалею, что упустил время, которое мы могли провести счастливо вместе.
– Ты сегодня невероятно разговорчив, Милохин. Обычно и двух слов не вытянешь из тебя, – пытаюсь пошутить я. Нервно тереблю пояс халата, непроизвольно облизываю нижнюю губу.
Понимаю, что сама не заметила, как всего за несколько недель Даня вновь отвоевал в моем сердце местечко. Качаю головой, вспоминая, насколько была раздавлена и разбита семь лет назад. Не хочется повторения, но влечение между нами слишком сильное и неизбежное.
– Я до сих пор жалею о том, что пошел тогда на поводу у эмоций и не прилетел, чтобы лично убедиться, что ты счастлива замужем.
– Но ведь каждый из нас прожил не так уж и плохо эти семь лет, правда? – с грустью спрашиваю я. Потому что понимаю, что за семь лет было много хорошего. Намного больше, чем плохих моментов. И я бы их ни на что не променяла. – Так зачем жалеть о том, чего не вернуть, если можно жить сегодняшним днем и наслаждаться моментом?
– Ты права, – севшим голосом произносит он, и сердце пропускает удар, когда лицо Руслана медленно приближается к моему. Кажется, он по-своему понял мои последние слова.
Несмотря на то, что до этого мы уже целовались, в этот раз он с осторожностью касается своими губами моих, словно спрашивает разрешения. Он боится отказа, того, что я оттолкну его, а я потерялась в своих ощущениях, мыслях и горьких воспоминаниях. Боль и желание смешались, и теперь их не различить.
Я не хочу вновь пережить предательство, но вопреки всему меня безумно тянет к Дане. Невозможно отрицать, что он меня волнует. Стоит Милохину появиться в поле моего зрения, как я перестаю замечать все вокруг. Меня больше ни к кому так не тянуло за все годы, как к этому грубоватому и неотесанному мужчине, который все же иногда бывает безумно милым.
Поэтому я поддаюсь ему. Тянусь всем своим естеством. Обвиваю руками его шею, раскрываю губы, приглашая его для большего. Показывая, что не оттолкну, не передумаю.
– Ты же понимаешь, что еще несколько минут – и я не смогу остановиться? – спрашивает, оторвавшись от меня на мгновенье и тяжело дыша.
– Я не хочу этой ночью ни о чем думать, – говорю, признаваясь в своей слабости перед ним.
Мне так хочется ласки, так хочется почувствовать себя желанной женщиной. Ощутить то, чего я лишена была столько лет. Принадлежать ему полностью. И знать, что он тоже только мой. Уже не во сне, а наяву. Потому что и мне он снился, хотя ему никогда не признаюсь в этом. Каждую ночь первое время и уже реже после, но все равно забыть не могла, как и понять, как могла так влюбиться в человека, которого, по сути, вообще не знала. Если существует любовь с первого взгляда, то это точно она.
Не прерывая поцелуя, он подхватывает меня под коленки и несет в мою спальню. Торопливо дергаю пуговицы рубашки Дани. Не разрешаю себе думать о завтрашнем дне. Зачем сопротивляться? Мы ведь оба этого хотели. С первой встречи.
Простыни холодят кожу. Меня бьет крупная дрожь, когда Даня нависает сверху. Картинки воспоминаний из прошлого врываются в мою голову.
– Все как в наш первый раз, – шепчу в его губы, грустно улыбаясь. А самой так страшно, словно до этого ни разу не была с мужчиной.
– Только ты немного округлилась. И мне очень нравится, какой ты стала сейчас.
– Намекаешь, что я потолстела? – нервно усмехаюсь, зарываюсь пальцами в его волосах.
– Нет. Просто превратилась в прекрасную женщину, которую не хочется выпускать из постели. Меня только знаешь что беспокоит?
– М?
– Тебе еще тридцати нет, а мне уже под сорок. Еще несколько лет, и я стану неликвидом. Найдешь себе молодого и выносливого, – смеется он, проводя губами по моей шее, и я выгибаюсь ему навстречу. – Кстати, забыл сказать: я записал Алису на карате.
– Что? – до меня не сразу доходит, о чем он. Но Даня подавляет мое возмущение поцелуем. Дальше разговоры лишние.
Даня нежен со мной, а я задыхаюсь от нахлынувших эмоций и ощущений. Я выгибаюсь в его объятиях, закрываю глаза и позволяю ему вести. Хочется быть еще ближе к нему. Сумасшедшее желание сжигает нас изнутри, и я теряю счет времени.
***
Утром я просыпаюсь от звуков, что наполняют мою квартиру. Детский смех, негромкий мужской голос, звон посуды. Не сразу понимаю, что происходит, потом же заливаюсь румянцем от стыда. Стопы касаются прохладного пола, тонкий шелк ночной сорочки скользит по коже. Я достаю из комода флисовый спортивный костюм, быстро привожу себя в порядок, прислушиваясь к разговору Дани с детьми, и выхожу из комнаты.
Пока не знаю, как себя вести, что говорить. Нервничаю. Я ведь так и не успела проанализировать случившееся. Я замираю на пороге собственной кухни, брови взлетают вверх. Даня в моем переднике стоит у плиты и готовит завтрак на четыре персоны. Смешной такой. Алиска с Артемом в майках и колготах собирают за столом конструктор.
– Доброе утро, мама! – первой меня замечает дочь. Артем же сразу на Даню взгляд испуганный бросает, словно защиты ищет. Я для него незнакомый человек, и это нормальная реакция.
– Привет, котенок. – Целую дочь, потом присаживаюсь на корточки рядом с мальчиком, внимательно его рассматривая. – Привет, Тём, тебе у нас в гостях понравилось?
Артем мешкает, смотрит на меня своими огромными глазами, потом кивает и с восхищением на Алиску смотрит. Подружились, значит.
– Привет, Юль. Надеюсь, ты не против, что я немного похозяйничал на твоей кухне. – Даня обнимает меня со спины и целует в висок. Я смущаюсь, потому что здесь дети. Да и вообще все эти ласки для меня непривычны.
– Не знала, что ты умеешь готовить, – произношу тихо, выпутываясь из его объятий.
– Ты многое еще не знаешь о моих способностях, – загадочно произносит Даня, потом берет тарелку из сушилки и перекладывает омлет на нее со сковороды.
– Мама, мы с папой решили на каток сегодня поехать, – деловито заявляет Алиса.
– Правда? Почему я ничего об этом не знаю? – Складываю руки на груди, смотрю то на Алису, то на Даню.
– Мы только сейчас решили. Можно же? – с надеждой смотрит на меня.
– Если я услышу от вас объяснение о тренировках карате, то обещаю подумать между тем, чтобы расставить всех по углам и поехать гулять, – произношу строго, стреляя взглядом в Милохина. Он вчера красиво съехал с темы, но сегодня ему не отвертеться.
– Ой, – испуганно вытягивается в струнку Алиса и на отца глядит.
– Как видишь, все хорошо, на Алисе ни одного синяка. Я обещаю, ничего опасного и травмирующего. Дай нам с ней шанс.
Я тяжело вздыхаю, смотрю на умоляющий взгляд дочери. Ну и как тут отказать?
– Хорошо, но если случится хоть одна травма – занятия сразу же окончены.
– Ура! – Алиса спрыгивает со стула и обнимает меня. – А еще папа сказал, что купит мне настоящее пианино, – радостно заявляет она.
– Боюсь, папа погорячился, – хмурюсь, искоса поглядывая на Даню, который чувствует себя абсолютно комфортно в чужом доме. – Оно не поместится в квартире, да и соседям вряд ли понравится, если каждый день ты будешь играть.
– Не погорячился, – перебивает меня Милохин. Смотрит серьезным взглядом. – У меня квартира большая, а еще сделана звукоизоляция. Мы могли бы заскочить на днях, посмотреть. Там не хватает женской руки.
– Постой, Милохин, все слишком быстро как-то, – криво усмехаюсь я, потому что, конечно же, речь сейчас не о музыкальном инструменте идет...
Даня дерзко улыбается на мои слова, достает из шкафчика четыре чашки, ведет себя вообще так, словно он здесь хозяин, а потом заявляет:
– Мы достаточно взрослые, чтобы у нас все быстро шло. Особенно после этой ночи. – И подмигивает мне.
Я снова смущаюсь, смотрю на Даню и дрожать начинаю. Хочу прикоснуться к нему, обнять, почувствовать, что он реальный, но вместо этого к детям возвращаюсь.
– Давайте уберем со стола игрушки и позавтракаем. А после пойдем гулять, день сегодня такой хороший, – предлагаю и начинаю сервировать стол, Алиса же игрушки в свою комнату относит. – Даня, Артемка сам ест?
– Конечно, он ведь у меня уже взрослый, да, сынок?
Когда Даня на сына смотрит, его взгляд теплеет. Тёма ему улыбается и кивает.
– Но если что, я подстрахую, – обещает Милохин и ставит перед ним тарелку с омлетом.
– Я нарежу овощи. – Открываю холодильник и достаю огурцы и помидоры.
Мы с Даней действуем настолько слаженно, словно до этого тысячи раз вот так по утром суетились, готовя завтрак и кормя детей. Алиска быстро сметает все с тарелки, дождаться не может, когда уже с отцом гулять пойдет, Артем же вилкой по тарелке елозит, несколько кусочков омлета падает на пол, и Даня сразу же поднимает их и выбрасывает в мусорное ведро. Потом помогает сыну быстрее справиться с его порцией, я же замираю с чашкой в руках, пялясь на Милохина и не веря, что он может быть таким отцом.
Я понимаю, что Алиса многого лишилась. Хотя не факт, что у нас было бы так же. Он ведь не так давно с Софи развелся. Она и Кира были его семьей, а мы… не факт, что мы были бы.
– Чего загрустила? – Даня замечает мой взгляд, направленный на него.
– Ничего, – улыбаюсь сдержанно и качаю головой. Подношу чашку к губам, чувствую, как жар разносится по всему телу, когда ладонь Милохина на мое колено ложится.
– Не жалеешь? – забываю, как дышать, когда слышу проникновенные нотки в его голосе.
– Нет.
– Это хорошо. И, Юль, я серьезно о квартире своей, – не отрывает от меня цепкого взгляда. – Поедем, посмотришь, что как, останетесь у меня как-нибудь, привыкните и через какое-то время переедете.
– Дань, я…
– Молчи и не заставляй меня силой перевозить вас ко мне. Я хочу тебя рядом. Тебя и нашу дочь. И, может быть, еще одного или двух совместных детей.
– Мне кажется, у тебя их и так уже достаточно, – нервно улыбаюсь я.
– От тебя недостаточно.
– Это было весьма романтично.
– Знаю, я старался. – И снова его мальчишеская улыбка, которая заставляет забыть об обидах.
– Спасибо за завтрак, пойду собираться. – Я собираю грязную посуду и складываю в раковину. Все никак не соберусь купить себе посудомойку. Да и кухня совсем крохотная, некуда ее поставить, эту посудомойку.
Я иду в ванную, быстро принимаю душ, сушу феном волосы. Слышу из детской смех и громкий голос Дани. Он играет с детьми, давая мне возможность спокойно собраться.
Я распахиваю шкаф. Выбираю белый свитер в крупную вязку и светлые джинсы. Подкрашиваю ресницы, замечаю, что выгляжу отдохнувшей и счастливой. Правду говорят: любовь творит чудеса. Прижимаю ладонь к сердечку, которое бьется часто-часто. Так волнительно отчего-то. Все это слишком непривычно. Я, Даня и наша дочь. Мы вместе проводим выходные. Как настоящая семья. Я о таком никогда и не мечтала. Ну ладно, забыла сюда добавить еще сына Дани, но это не бывшая жена. С сыном, тем более маленьким, который тянется к тебе, можно смириться. Как-то ведь сходятся матери-одиночки с мужчинами без детей и наоборот?
Мне так хочется простого женского счастья, уюта, настоящей семьи. Чтобы и меня любили, и я горела этим человеком.
Дверь в спальню открывается, и в комнату входит Даня. Рубашка белая помята, но уже на все пуговицы застёгнута.
– Собралась? – спрашивает, спрятав руки в карманах штанов.
– Угу. – Завороженно наблюдаю за тем, как он подходит ко мне, обнимает за талию. – Давай поглажу рубашку, как ты в таком виде на людях появишься?
– Плевать на людей, к тому же будет лишний повод ко мне домой заскочить, – смеется он. – Красивая такая. И моя, – тихо произносит, голос выдает его волнение.
– Знаешь, я за завтраком вспомнила первую нашу встречу.
Даня смешно морщится на мои слова.
– Я тебя тогда до чертиков боялась, ты таким устрашающим был. Костяшки сбиты в кровь, на лице ссадины, и вид такой, словно сам Дьявол тебя на землю отправил. Я тогда решила что ты плохой, ждала, что же сделаешь со мной. А сегодня утром я наблюдала за тем, как ты, изображая вертолет, сыну еду в рот отправлял, – смеюсь. – Кто ты и что с тобой сделали за эти годы?
– Тогда я был дурным. Это единственное, что могу в свое оправдание сказать. А ты, кстати, была жуткой колючкой.
– Я и сейчас такая.
– Не спорю.
Даня целует меня, совсем легко. Нехотя отстраняется, и мне сразу становится холодно.
– Идем, дети уже дождаться не могут, я обещал, что мы испробуем все карусели в парке.
На улице морозно, но не ветрено. Солнце ярко светит, и я жмурюсь, когда выхожу из подъезда. Алису за руку держу, Даня Артема несет. Мы загружаемся в машину. А я вдруг вспоминаю, что, когда у Дани в машине впервые детское кресло увидела, еще пошутила насчет того, что дочери у него уже взрослые, а оказывается, оно для его сына. Кто бы знал.
Алиса и Артем на заднем сиденье, мы с Даней впереди. Сын у него и в самом деле спокойный, всю дорогу хорошо себя ведет, не капризничает. Хотя чего ему капризничать-то? Его Алиска вовсю развлекает. Сбылась ее мечта о брате – правда, не совсем так, как хотелось.
Мы проводим удивительный день в парке. Много фотографируемся и снимаем видео, а еще целуемся, когда дети не видят. Даня не позволяет мне ни за что заплатить, одного его гневного взгляда было достаточно, чтобы я спрятала кошелек в сумку и не вспоминала о нем до конца дня. Алиса визжит от восторга на каждом аттракционе. Не помню, когда в последний раз была настолько беззаботной, и это просто невероятно.
– Пойду куплю воды, у меня в горле пересохло, – говорю Милохину, когда мы идем по дорожке вдоль искусственного озера.
– Давай, мы здесь подождем.
Я киваю, быстрым шагом иду к ларьку, который метрах в двадцати находится. По обе стороны растут высокие сосны. Я вдруг понимаю, что мы с Алисой так редко здесь бываем. В будни у меня работа, в выходные я разгребаю домашние дела, уборка, стирка, готовка – все на мне. Времени ни на что нормально не хватает.
Почти дойдя до ларька, я вдруг резко замираю. Рядом со мной огромный черный пес. Я цепенею от ужаса. Он поворачивает голову в мою сторону, скалится, глаза, как два уголька, угрожающе сверкают. У меня сердце замирает, горло сводит от спазма, а паника внутри нарастает с немыслимой силой...