13 глава
- Ну все, давай без долгих прощаний, мы ведь не на неделю уезжаем, а всего часа на три. Если раньше шести освободишься, то обязательно набери, и я приеду.
– Хорошо. Все равно волнительно как-то, – вздыхает Юля, смотря на меня с сомнением.
– Солнце, – обхватываю ее за тонкую талию, притягиваю к себе, ловлю ее прямой взгляд, – я дочь свою как самое дорогое сокровище хранить буду. Мне же не двадцать, и я не безответственный пацан какой-то.
– Все равно пиши мне. Не по себе мне как-то, тревожно. – Сжимает губы в тонкую линию и смотрит на меня своими огромными глазами.
– Да нормально все будет, – нервно усмехаюсь, потому что меня такое ощущение, словно Юля умеет читать мысли. И не по себе ей именно потому, что я дочь в зал веду.
Юля выходит на своем этаже, я дочку за руку держу, переглядываемся с ней хитро, улыбаемся. Но мысленно сейчас зарубку себе все равно делаю, чтобы с подробностями выведать у Юли, как у нее в офисе дела. А еще с нетерпением жду воскресенья, когда смогу представить ей еще одного члена моей семьи. Даже не представляю ее реакцию, слишком волнительно, что ли. Словно пацан какой-то, ей-богу. Но это же Юля.
Спортивный комплекс, где сейчас расположена моя школа, находится в получасе езды от бизнес-центра. Первым делом веду дочку в раздевалку, выдаю белое кимоно. Потом делаю небольшую экскурсию, показываю свой кабинет, пояса, кубки. Алиса в полном восторге. И вот мы наконец-то добираемся до небольшого пустого зала с матами и сами не замечаем, как прошло два часа.
Алиса старательно выполняла все, что я ей говорил, не хныкала, раз за разом отрабатывая приемы. У нее хорошая растяжка и выносливость, что бы там ни говорила Юля, а дочка создана для спорта. Ну хоть кто-то в папку пошел.
Мы не забываем отправлять отчеты Юле. По легенде мы гуляем в парке и катаемся на аттракционах.
Когда стрелки приближаются к шести, мы с Алисой быстро бежим в раздевалку. Опаздываем. Я даю ей немного времени остыть, сухим полотенцем обтираю спину и живот, только после этого помогаю одеться в свои вещи. Здесь тепло, точно не простудится, но все равно за нее волнуюсь. Это же дети: малейший сквознячок – и все, температура, сопли, ночи бессонные. Юля тогда точно меня одного с ней никуда не отпустит.
В полседьмого мы подъезжаем к стоянке у бизнес-центра, Юлю издалека замечаю. Она стоит у входа, накинув на голову капюшон. Мигаю фарами, и она быстрым шагом в нашу сторону спешит. Забирается на переднее сиденье, принося с собой морозную свежесть и свой неповторимый аромат. Зависаю на ней. На улыбке этой искренней, на ямочках на щеках.
– Ну что, как погуляли? – спрашивает, поворачиваясь к дочери.
– Круто, мам! – поднимает большой палец вверх Алиска, и мы с ней заговорщицки переглядываемся. У девочек тайн от мамы быть не должно, но если они общие с папой, то можно.
Юлия
Перед работой мы с Максимом встречаемся у здания суда, чтобы подать заявление о разводе. Макс ждет меня у входа. Я рассчитываюсь с водителем такси и, зарывшись лицом в ворот теплого пальто, иду к нему.
– Привет, Юль, хорошо выглядишь, — обводит меня взглядом. Мы после выступления Алисы и того разговора на эмоциях ещё не виделись,
– Спасибо, ты тоже, – мягко улыбаюсь ему, а сама с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать выпытывать подробности его жизни. Все же не чужие друг другу люди, мне очень хочется посмотреть на сына Максима, познакомиться с его избранницей.
– Так что изменилось? – интересуется он, распахивая передо мной дверь, – Ты сказала, что нас разведут быстро и без проблем.
Я вхожу в теплое помещение, стягиваю с головы шапку и поправляю волосы. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, куда нам идти.
– Ну, – медлю я, не решаясь сказать другу все как есть, – помнишь Данилу Милохина? Ну, того мужчину, который…
– Который постоянно рядом с тобой вертится? Помню, – как-то слишком зло процедил он, словно к Дане испытывал негатив. — Он, что ли, посуетился? Чтобы поскорее стать единственным мужчиной в твоей жизни?
– Он отец Алисы, Максим, и мы на днях оформили отцовство и переделали ее свидетельство о рождении, — выпаливаю на одном дыхании, не видя смысла тянуть. — Поэтому у нас с тобой теперь не числятся дети и нас разведут быстро. Только документы нужно все предоставить.
Я внимательно слежу за реакцией Максима. Он много раз пытался узнать у меня, от кого же я забеременела, но я молчала.
– Милохин отец Алиски? – излишне громко переспросил он, и люди вокруг обернулись в нашу сторону.
– Да.
– То есть ты хочешь сказать, что ты родила дочь от богатого мужика, но вынуждена была воспитывать ее сама и хвататься за любую работу, чтобы прокормить, а он спокойно жил своей жизнью? — Он сверлит меня злым взглядом. Такой реакции от Макса я точно не ожидала.
– Не совсем так.
– А как?
Я не отвечаю. Сжимаю губы в тонкую линию и чувствую себя неуютно под его взглядом.
— И теперь ты вот так легко его простила, еще и дочь на него записала? Он небось тебе наплел всякой чуши, а ты и купилась.
– Максим, ты все перекручиваешь. Там все не так.
– Но ты простила его, да? И вы теперь вместе?
Я тяжело вздыхаю.
– Что-то вроде того. — Отвожу взгляд в сторону. Из уст Максима все звучит совсем иначе.
– Он оставил вас, Юля, а ты вот так просто все забыла.
– Ты свою Олю тоже оставил. Беременную. Но она ведь тебя простила, — не выдерживаю и раздраженно произношу я. Максим не имеет права меня осуждать. Это моя жизнь. В своей пусть разберётся для начала.
– Ты права, — сдается он, говорит уже спокойней. — Я ничем не лучше его, но я волнуюсь за вас, Юля. Вы мне не чужие. И я не хочу, чтобы какой-то хрен разбил сердечки моих любимых девочек.
– Мы справимся, Максим. Все хорошо будет, — заверяю его, и самой хочется в это верить. — Даня не так плох, как кажется. Ну и я уже не та двадцатилетняя девочка.
– Я надеюсь не это. Но знай, что я всегда готов прийти на помощь.
– Спасибо, Максим. – Касаюсь его предплечья и понимаю, что на глаза наворачиваются слезы. Ведь мы с ним и в самом деле столько всего вместе прошли. И мою беременность, и рождение Алисы, ее болезни, первые шаги и выступления в детском саду.
– Пойдем. – Берет меня за руку. – Знаешь, в день, когда мы расписались, я искренне верил, что мне удастся тебя завоевать и ты моей станешь. Но, наверное, эта идея с самого начала была провальной. Даже не думал, что жизнь вот так все закрутит.
– Ты помог мне так, как никто другой. И я всю жизнь буду благодарна тебе за это. Не теряйся, Максим. И я очень надеюсь, что нам удастся дружить семьями.
– Оля к тебе ревнует, поэтому пока ничего обещать не могу, – смеется он.
– Переревнует. Когда поймет, что мы друзья.
Спустя полчаса мы выходим из здания суда, Максим подвозит меня до работы. В душе царит какая-то ностальгия. По тем временам, когда Алиска маленькая совсем была и мы по вечерам все вместе гулять ходили, болтали много, играли. Так быстро время бежит, и так все меняется.
– Ты уверена, что Милохин тот человек, которому стоит доверять? – разрушает Макс молчание между нами.
– Мне очень хочется верить в это. Потому что я, кажется, до сих пор его не разлюбила, — признаюсь и отворачиваюсь к окну, чтобы Максим не смог разглядеть румянец на моих щеках. Сама не ожидала от себя такого признания.
Вечером я забираю Алису от мамы, ей стало лучше. К счастью, завтра суббота, а с понедельника школа вновь начнет работать, и не нужно будет голову ломать, с кем оставить дочь. Мы, кстати, так и не забрали портфель Алиски из класса.
– Ужинать будешь? — спрашиваю дочь, когда оказываемся в нашей квартире.
– Нет, я у бабушки поела.
– Хорошо, а я жутко голодна. Уже дождаться не могу, когда ты вырастешь и будешь мне готовить всякие вкусняшки, – шучу я, открывая холодильник. Вчерашний салат и пельмени для ужина сойдут. Когда тянусь за тарелкой, телефон в кармане оживает.
Звонит Данил. Он, кстати, сегодня мне только утром написал. Что весь день занят будет, у него на работе что-то случилось, поэтому забрать нас с Алиской и отвезти домой сегодня не сможет.
– Алло?
– Юль, привет, ты с работы уже домой добралась? – его голос как-то уж слишком взволнованно и нервно звучит.
– Да, вот только зашла.
– А куда-нибудь собираешься?
– Эм-м, нет.
– Хорошо. Я приеду. У меня просьба есть одна. Очень важная. Ты же свободна этим вечером?
– Ну, я с Алиской. А что, хочешь предложить что-то? — усмехаюсь я, мой голос пропитан флиртом. Мне отчего-то кажется, что Даня решил с нами время провести.
– Можно и так сказать, – тяжело вздыхает он, не разделяя моего игривого настроения. – Я буду минут через сорок,
Юль, у меня тут ЧП случилось, не телефонный разговор.
— Хорошо, — растерянно произношу я, слушая в трубке короткие гудки, потому что Милохин уже отключился.
Аппетит сразу же пропал, внутренняя тревога нарастала и не отступала. Я не знала, чем себя занять, слонялась по квартире, складывая вещи. Наконец-то раздался звонок, я вздрогнула и пошла открывать дверь. Отчего-то сомнений, кто за ней находится, не было.
Я открываю дверь и резко выдыхаю. Даня стоит за порогом, смотрит на меня взволнованно и виновато. А потом я взгляд вниз опускаю и мои глаза расширяются от удивления и недоумения. Потому что там мальчик, на вид не больше трёх лет ему, вцепился в штанину Дани и выглядывает из-за его ног пугливо. Лицо заплаканное, глаза красные, смотрит на меня и икает.
— Войти можно? — спрашивает Даня, и я киваю, все ещё не понимая, что происходит и чей это ребёнок.
Я растерянно смотрю на Милохина и часто-часто моргаю. Делаю несколько шагов назад, освобождая проход, и наблюдаю за тем, как Милохин берет малыша на руки, проходит в квартиру и закрывает за собой дверь. Даня снимает с головы мальчика шапку с огромным помпоном, целует в лоб, а потом возвращает взгляд ко мне. Прочищает горло и говорит то, что я ожидала услышать меньше всего:
– Юль, познакомься, это Артем, мой сын.
И смотрит на меня, ожидая реакции на внезапную новость.
Я открываю и закрываю рот, не зная, что сказать. Единственное, что с трудом выдавливаю из себя:
– Не знала, что у вас с Софи родился второй ребенок.
Выходит глухо и совсем не доброжелательно, но я все еще не могу понять, какого черта он привел к нам их сына. Чтобы что? Показать, какой у него славный малыш? Предоставить доказательства того, что их с Софи брак был не так уж плох и даже дал свои плоды? Сюр какой-то, честное слово.
Я начинаю злиться на Даню. Настроение катится в пропасть. Малыш, конечно, славный, милый такой, на Даню не похож, глазки большие, карие, но проникнуться к нему любовью не удается. Потому что он очередное напоминание о существовании другой женщины в жизни Дани. Женщины, которую он так безумно любил и ради которой готов был на все.
– Артем не от Софи, Юль, – негромко произносит он, в очередной раз вгоняя меня в ступор.
– Что? А от кого тогда?
Его слова сбивают меня с толку.
– Это… приятная ошибка молодости, если можно так сказать. Я хотел познакомить вас иначе, думал, подготовлю тебя к такой новости, заскочу в воскресенье, но…
В этот момент у него звонит телефон, Даня опускает Артема на пол, тот сразу же рукой в полы его пальто вцепляется. Я внимательно разглядываю малыша, теперь совсем по-другому смотрю на него.
– Да? – громыхнул голос Дани. – Скоро буду. Да. Без меня ничего не предпринимать.
Резким движением он вернул телефон обратно в карман. Стал вдруг злым и напряженным. Сделал глубокий вдох и потер переносицу, снова на меня посмотрел. С сомнением. Словно идея знакомства теперь кажется ему не такой уж хорошей.
– Юль, у меня там на объект технику не впускают, один человек заинтересован в том, чтобы этот участок земли перешел к нему, поэтому организовал небольшой митинг «зеленых». Я вчера няню уволил, не сошлись с ней взглядами, я думал Тёму на Софи оставить, мы вчетвером часто время проводим, он Киру обожает, но дочь набедокурила и на Тёмку все свалила, а Софи так разоралась, что я после того, как приехал, еще часа два успокоить его не мог. – Взгляд его при упоминании Софи становится злым и колючим, явно указывая на то, что уехал он от нее не без скандала. – Не могла бы ты, пожалуйста, присмотреть за ним несколько часиков? Я понимаю, что не должен тебя об этом просить, но я действительно не могу его сейчас никому доверить, а искать няню нет времени, мне ехать нужно. Он пацан взрослый, на горшок сам просится, не капризничает, только очень стеснительный и необщительный…
– Хорошо, Даня, не беспокойся, – перебиваю его поток речи. Он очень взволнован сложившейся ситуацией, перед ребенком выяснять отношения не хочу, понимаю, что не расскажет больше ничего до тех пор, пока не вернется. – Но я для него чужой человек, он впервые видит меня, что мне делать, если он начнет плакать и проситься к тебе? – с сомнением смотрю на мальчика.
– Не начнет, – заверяет меня Милохин. – Все хорошо будет, правда, Тем? – Даня расстегивает его куртку, помогает снять сапожки, потом берет его на руки и ко мне подходит. Так необычно наблюдать за тем, как он с маленьким ребенком возится. – Смотри, какая красивая тетя, сын, нравится?
Я улыбнулась, стараясь казаться доброжелательной и понравиться малышу.
– Привет, зайчик. – Беру его маленькую ручку в свою и ловлю его ответную улыбку, прежде чем он жмется к отцу и отворачивается, обнимая того за шею.
– Я тебя оставлю с Юлей, Тём, мне поработать надо. Если ты себя хорошо вести будешь, она может стать твоей мамой. Ты же хочешь такую маму, правда?
Я шокированно смотрю на него. То, что он говорит… неправильно. Я ведь не его мама. Как он вообще додумался ребенку такое сказать?
И вдруг понимаю кое-что важное:
– Ты сам его воспитываешь?
Даня кивает, подтверждая мою догадку, вызывая во мне еще большее замешательство и абсолютное непонимание ситуации.
– Я, как вернусь, все тебе расскажу. Я и в самом деле не хотел затягивать, просто думал сделать это красиво.
Красиво... я вообще не понимаю, как можно красиво сообщить о том, что у тебя есть еще один ребенок, о котором ты до этого и словом не обмолвился. Шок – вот что я сейчас чувствую. Шок и абсолютное непонимание ситуации.
Из комнаты выбегает Алиса, услышав голос отца.
– Папа, ты к нам? – спрашивает и застывает, с интересом рассматривая Артема. – А это кто?
Мы с Даней переглядываемся.
– Это твой братик, Алис, – беру инициативу в свои руки. – Ты ведь всегда хотела братика или сестричку.
– А почему он такой большой? Разве братики и сестрички не появляются маленькими крохами?
– Потому что он жил с папой все это время.
Даня опускает Тёму на пол, малыш испуганно разглядывает нас с дочкой. Алиса подходит к нему, протягивает птичку, с которой выбежала в коридор.
– Хочешь со мной пойти поиграть? У меня есть игрушки и книжки с картинками.
Глаза малыша загораются, он несмело тянется за птичкой, голову поворачивает к отцу, как бы спрашивая разрешения.
– Девочку Алиса зовут, Тём, иди поиграй с ней, а я скоро вернусь.
– Тетя хорошая? – спрашивает малыш.
– Очень. У нее есть конфетки, я сегодня разрешаю съесть две. – Милохин такой милый сейчас, что просто невозможно злиться на него. Он отличный отец. Просто невероятный, раз в одиночку смог воспитать такого прекрасного малыша.
Артем все еще с сомнением на меня смотрит. У Дани звонит телефон, он скидывает.
– Все, мне бежать пора. Тём, тебя никто не обидит, тетя Юля очень хорошая, она присмотрит за тобой.
– Мама плохая, – внезапно сообщает он.
– Софи мама Киры, Тём, не твоя. – А потом ко мне обращается: – Прости, у него сейчас такой возраст, когда он то няню, то Софи мамой называет. Тем более что он слышит, как Кира «мама» говорит, и не может понять, почему у всех она есть, а у него только я.
– Она мама? – Артем показывает в меня пальцем и смотрит на Даню, ожидая от того ответ.
У меня в горле ком застревает. Я не могу сказать, что я его мама, но и обратное выдавить из себя не получается. Поэтому пытаюсь сгладить острые углы словами:
– Давайте все вместе пойдем искать конфетки. А ты ужинал, Тём? Или кушать хочешь? – мой голос дрожит от переполняющих меня эмоций и волнения. Я понимаю, что если у нас с Даней все получится, то в моей жизни еще один ребенок появится. И ответственность за него я разделю вместе с Милохиным.
– Конфетки, – выдает он и берется за мою протянутую руку.
– Хорошо, тогда съедим по конфетке, а потом будем сказки читать. – Я веду детей к кухне, оборачиваюсь и ловлю на себе благодарный взгляд Дани. Он кивает мне и тихонько открывает дверь, чтобы Артем не заметил его ухода. А я все прокручиваю в голове, что могло произойти с матерью мальчика и кто она вообще такая.
***
У Дани чудесный малыш. Слишком пугливый, но красивый и милый. Он теряется в новой обстановке, смущенно улыбается, когда Алиса его рассмешить пытается, я же наблюдаю за ними и не могу понять, что к мальчику чувствую.
Я все еще пребываю в шоке. Ребенок – это ведь не собачка, о которой забывают тебе сообщить. Это живой человечек, полноправный член семьи. Я, конечно, понимаю, что всего неделя прошла с тех пор, как мы с Даней решили все заново попробовать, но разве не должен он был сообщить о наличии сына до того, как предлагать мне поиграть в семью?
Я стараюсь скрыть свое раздражение, потому что дети слишком остро чувствуют изменения настроения взрослых. К счастью, Артем оказывается спокойным мальчиком, несколько раз норовит расплакаться, но нам с Алисой удается отвлечь его. Он пока плохо разговаривает, в его возрасте Алиска уже вовсю щебетала, но детки разные, кто-то раньше начинает говорить, кто-то позже.
– Так, давайте переоденемся в пижамки и будем слушать сказки, – предлагаю я, когда понимаю, что уже одиннадцатый час ночи, а от Дани ни звоночка, ни сообщения. Я начинаю волноваться о нем. Не зря меня весь день плохое предчувствие не покидало.
Я достаю старые вещи Алисы, которые давно ей малы, удается найти нейтрального цвета штанишки и маечку. Переодеваю Артема, и мы втроем забираемся на мою кровать. Открываю книжку с красочными картинками и начинаю читать. Алиска справа от меня лежит и заглядывает в книгу, Артем – слева.
Малыш прижался ко мне и ухватился маленькими пальчиками за рукав моего халата. Хоть я и зла на Даню, но на это маленькое солнышко злиться не получается. Он с восторгом меня слушает, рассматривая картинки с принцессой и драконом. Несколько раз зевает, мостится удобней рядом.
Сама не замечаю, как засыпаю следом за детьми с раскрытой книгой на груди, а потом вздрагиваю от чьего-то чужого прикосновения.
Резко распахиваю глаза и встречаюсь взглядом с Даней. Уголки его губ ползут вверх, он выдавливает из себя усталую улыбку.
– Перенесу их в детскую? – то ли спрашивает, то ли утверждает он.
– Подожди, я кресло разложу, Артемку на Алискину кровать положим, а ее в кресло.
Я осторожно освобождаюсь от детских ручек. На Даню не смотрю. Выхожу из комнаты и резкими движениями достаю из шкафа запасное одеяло и подушку. Расстилаю на кресле постель, Милохин Артемку укладывает в кроватку.
– Это девчачьи штаны на нем? – спрашивает тихо.
– Ну уж прости, что нашла, то и надела, – шиплю в ответ.
– Не злись, – устало выдыхает и идет за Алиской. Мне, наверное, стоило ему сказать, чтобы дочь со мной на ночь оставил, но поздно сообразила.
Я ухожу в кухню, щелкаю кнопку на чайнике, достаю чашки. Пытаюсь хоть чем-то руки свои занять, чтобы на Даню не смотреть. Его присутствие улавливаю не по звуку шагов, а по тому, как сгущается воздух вокруг и дышать становится тяжело.
– Юль, – зовет меня, останавливаясь за моей спиной. Я насыпаю в чашку сахар. Одну ложку, другую, третью. Движения резкие, я взвинчена до предела. Даня перехватывает мою руку, его прикосновение обжигает. – Посмотри на меня, – просит с надрывом, разворачивая меня к себе.
Я сглатываю, поднимаю на него взгляд. Даня выглядит уставшим и сонным. Я прикусываю нижнюю губу, жду его объяснений.
– Я собирался познакомить вас, – оправдывается он, ловя в моем взгляде прямой укор. Утыкается носом мне в ключицу, прижимает к себе. Я же словно окаменела, пошевелиться не могу совсем.
– Мне кажется, это нужно было сделать до того, как ты предложил мне отношения, – голос напоминает карканье, в горле пересохло. Чайник начинает шипеть, заполняя молчаливую паузу между нами.
– Разве наличие ребенка как-то повлияло бы на твое решение? – Он выпрямляется, смотрит мне в глаза с вызовом.
– Нет, но… – замолкаю, сжимая губы в тонкую линию.
– Но?
– Но ты поступил неправильно, умолчав о важном факте своей жизни, Даня, – говорю с упреком.
Я отталкиваю от себя его руки, отхожу к окну, открываю форточку, так как вдруг стало неимоверно жарко. Жадно вдыхаю морозный воздух, плотнее на груди запахиваю халат.
– Я не знал, как тебе сказать, Юль. Боялся, если честно, что маленький ребенок от другой женщины тебя отпугнет.
Я недоверчиво качаю головой.
– Кто его мать? Почему ты один его воспитываешь? Я хочу знать все, без вранья, Даня. Я так устала от недомолвок, от того, что обо всем мне догадываться нужно. Это выматывает и откатывает наши с тобой отношения на шаг назад. Ты обещал мне, Даня, что никаких секретов между нами больше не будет. Даже недели не прошло после того разговора. Как мне после этого доверять тебе? Что, если у тебя еще три жены и пятеро детей окажется?
– Нет никаких жен и детей, – резко отрезает он.
– Уверен? Потому что у меня сложилось ощущение, что когда ты был подростком, то пропустил лекции по половому воспитанию и понятия не имеешь о средствах контрацепции, – громко выкрикиваю я, не сдержав эмоции. – Не удивлюсь, если завтра окажется, что у тебя целая футбольная команда из детей собралась и ты их всех ко мне в квартиру притащишь.
Взгляд Дани меркнет, и я сразу же жалею о последних произнесенных мной словах.
– Не передергивай. Нет у меня больше детей, – Даня заводится следом за мной.
– Ну, еще месяц назад ты о существовании Алисы понятия не имел, – резонно замечаю я.
Данил трет ладонями лицо, выдвигает из-под стола табуретку и садится на нее.
– У меня был роман. Красивая девушка, хорошая с виду и добрая, – резко выдохнув из себя воздух, начинает он, при этом отрешенно глядя в стену перед собой. Меня кольнули его слова. Упоминание о другой женщине в его жизни неприятным осадком осело внутри.
Даня взял паузу, подошёл к столешнице и залил растворимый кофе кипятком. Повернулся ко мне, прислонившись бёдрами к кухонному шкафчику, к чашке даже не прикоснулся. Задумчиво мазнул взглядом по мне, словно раздумывая, говорить дальше или нет. Я сонно потерла глаза. – Мы тогда с Софи уже разъехались по разным домам, я не искал серьезных отношений, Марина же сказала, что ни на что такое не претендует, — начал он, смотря мне прямо в глаза. — Мы почти всегда предохранялись, плюс она была на таблетках, так что не думай, что я халатно относился к этому вопросу. Марина потеряла сознание, я отвез ее в клинику, и выяснилось, что она беременна, – его тон стал предельно серьезным, как и выражение лица. – Мы предположили, что это случилось во время круиза на лайнере по Средиземному морю. Ее тогда укачивало, постоянно тошнило, скорее всего таблетки просто не задерживались в организме и не успевали подействовать.
– Прием антибиотиков тоже ослабевает их действие, — тихо произношу я, обнимая себя за плечи. — ОК – это вообще не стопроцентная гарантия не залететь.
Даня кивает.
– Марина, конечно же, думала, что я на ней сразу женюсь. Она знала, что на тот момент у нас с Софи шел бракоразводный процесс. Но я разрушил все ее ожидания, сообщив, что ее с ребенком не брошу, но и жениться не буду.