11 глава
Я сдавленно охаю, не ожидая такого напора. Но не отталкиваю его, а раскрываюсь, отвечая на поцелуй. Сама не замечаю, как оказываюсь на столе, отчаянно цепляясь пальцами в рубашку Дани.
Мое сердце подпрыгивает к горлу, бьется часто-часто. Я вокруг ничего не замечаю, полностью растворяясь в ласках Милохина. Совсем с ума сошла, даже оттолкнуть его не пытаюсь. Запах желанного мужчины вдыхаю, вкусом его губ наслаждаюсь.
С Максимом никогда так не было, да ни с кем не было. Только Даня во мне распаляет запретные желания, только он может одним взглядом, прикосновением заставить забыть даже о том, что ненавижу его всей душой. Ведь он выжег глубокую рану на сердце, которая долго кровила, не заживая.
Он хватает меня за бедра, тянет к себе ближе, я пытаюсь ухватиться пальцами за край стола, но цепляю сахарницу, и та со звоном приземляется на пол, отрезвляя меня в мгновенье.
Упираюсь ладонями в грудь Милохина, отстраняюсь. Я смотрю Дане в глаза, которые горят сумасшествием, полностью отражая мой взгляд. Мы дышим тяжело, оба взбудоражены.
- Тебе стоит уйти, - хриплю я, поправляя на себе одежду, хотя тело хочет совершенно другого. Спрыгиваю со стола, ноги и руки не слушаются. Ощущаю себя желе.
- Не уйду, - внезапно заявляет он, делает шаг вперед, преграждая мне путь. - Давай снова попробуем, Юля, с чистого листа? Никаких тайн, никаких недомолвок, у нас дочь растет, мы до сих пор не остыли друг к другу, меня к тебе тянет, тебя - ко мне. И не отрицай, твоя реакция на поцелуй сама за себя говорит. Дай мне шанс. Я хочу быть с вами. Хочу наконец-то нормальную семью, Юль. Жену хочу такую, как ты, чтобы булочки вкусные пекла, чтобы дома ждала. Дай мне шанс, клянусь, ты не пожалеешь.
Он не отводит от меня взгляда, смотрит с надеждой. Я и слова выдавить из себя не могу, слишком уж неожиданно прозвучало его предложение. Та часть меня, что еще верит в любовь, что жаждет романтики, чуда, громко кричит: «Скажи «да»!» Но разумная требует держать себя в руках, потому что падать с высоты безумно больно. Она уже знает об этом. Не понаслышке.
- Так что, Юля? Нам ведь так хорошо в прошлом было, помнишь? - заискивающим голосом произносит он.
- Никаких секретов и недомолвок? - дрожащим голосом спрашиваю я.
- И все будет так, как захочешь ты.
- Я... я не знаю, Даня. - Качаю головой, сжимая и разжимая пальцы. - Это все как-то слишком внезапно. И странно. И неправильно.
- Это самое правильное из всего, что я сделал в этой жизни. Давай, котенок, соглашайся. Ты всегда сможешь уйти, выставить меня за порог, запретить мне приближаться, - его голос обволакивает меня, шансов противиться почти не остается.
- Хорошо. Я... я хочу попробовать, - выталкиваю из себя и прикрываю веки, когда Даня вновь целует меня.
Но в этот раз в его поцелуе нет нетерпения или напора, его губы действуют мягко и осторожно, словно боятся спугнуть. Ласкают - чувственно и нежно, как будто это наш первый в жизни поцелуй.
- Ты не пожалеешь, - обещает он, сжимая меня в объятиях.
- Я очень-очень надеюсь на это, Даня. Иначе я разочаруюсь в тебе окончательно.
Несколько минут мы просто стоим посреди кухни, обнимаясь, потом Милохин отступает от меня, застегивает пуговицы на рубашке, которые я в порыве сумасшествия успела расстегнуть.
- Мне, наверное, пора. Не будем торопить события, хотя мне очень этого хочется, - прокашливается он. Говорит одно, а во взгляде совсем иное.
- Да, тебе пора, - повторяю за ним, но никто из нас не двигается с места.
- Или остаться?
- Нет, - слишком поспешно отвечаю я. - Увидимся завтра, нам ведь все равно в административный центр идти - свидетельство о рождении Алисы переделывать.
- Кстати, о ней, - прочищает горло Даня, прячет руки в карманах, смотрит как-то уж слишком виновато. - Только не злись, ладно?
- Эти слова уже заставляют меня нервничать, - напрягаюсь я.
- Раз уж мы договорились, что между нами теперь никаких недомолвок, то я должен тебе признаться, что сказал Алисе о том, что я ее отец.
Сначала мне кажется, что я ослышалась. Он ведь не мог этого сделать? Или мог?..
- Что? Когда? Зачем, Даня? Ты с ума сошел? Я должна была ее подготовить, чтобы она спокойно это восприняла, чтобы не травмировать ребенка, а ты... Господи, ну что ты за человек такой? - Зло сверкаю на него глазами, не веря, что он мог такое за моей спиной провернуть. - Мы же договорились, Даня!
- Успокойся, Юля. Все прошло хорошо, мне показалось, что момент был подходящим, - начинает успокаивать меня Даня. Он делает шаг вперед, а я два назад. Упираюсь спиной в стену. - Она была расстроена, когда мы в кофейню пошли, я издалека спросил ее, хотела бы она с папой познакомиться, а потом... Ты знаешь, что она тайком открытки рисовала для меня? Прятала где-то в своей комнате, Юля, в надежде, что я когда-нибудь прилечу к ней. Когда она мне об этом рассказывала, у меня сердце сжалось, клянусь. Я просто не мог смолчать.
- Открытки? - тихо переспрашиваю я, а сама как представлю это - слезы на глаза наворачиваются. Я даже не знала, понятия не имела. Что ж я за мать такая? - И... и как она отреагировала?
Ноги не держат меня, я опускаюсь на стул, ладонями лицо закрываю.
- Она обрадовалась, Юль. За шею вцепилась и просила не уходить. Наверное, меня ничто ни разу в жизни не трогало так, как это. Прости, что без твоего ведома это сделал, но лучше момента и в самом деле было не найти.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Вспоминаю, что, когда села к ним за столик, Алиса счастливой выглядела. Вот, значит, почему они переглядывались так все это время.
- Я не злюсь, Дань, просто это неожиданно. Уже поздно, увидимся завтра, хорошо? - нарочито бодро спрашиваю его, мне нужно как-то переварить эту информацию. Осмыслить. А главное - не закатить Дане истерику.
Милохин кивает.
- Я тебя познакомить кое с кем хочу на выходных, хорошо? Сладких снов, Юля. И прости за это. - Он подходит ко мне, целует в висок и покидает кухню.
Я слышу, как в коридоре шуршит одежда, как звякают замки.
- Закройся, Юль, - доносится до меня его голос, и Руслан уходит, тихо прикрыв за собой дверь. А меня на части разрывает. Хочется сейчас же рвануть к маме, чтобы убедиться, что Алиска в порядке.
Я заставляю себя подняться со стула. Запираюсь изнутри, замечая, что Даня забыл на полке свой шарф. Милохин сбежал, словно нашкодивший ребенок. Но оно и к лучшему. За ночь я успокоюсь и смогу нормально с ним разговаривать.
Я нахожу в сумочке свой мобильник и звоню маме.
- Алло, ты забыла что-то, Вик?
- Нет, просто... спросить хотела, как у вас дела. Алиса уже спит? - голос едва слушается меня, слишком много эмоций сейчас.
- Телевизор смотрит, рано же еще.
- А, да, точно. - Вылавливаю взглядом настенные часы. И в самом деле рано для сна.
- А у тебя все хорошо? Голос какой-то встревоженный.
- Хорошо, мама, не волнуйся, - заверяю ее.
- Ничего рассказать мне не хочешь?
Мама всегда очень чутко чувствовала перемену моего настроения, любое колебание. Утаить от нее что-то было весьма сложно. Да и хочу ли я что-то скрывать?
- Нет. То есть да. То есть.... Мам, тот мужчина, ну, Данил, он отец Алиски, - к концу фразы мой голос звучит совсем тихо. Я даже не уверена, смогла ли мама расслышать что-то через динамик телефона, но поделиться хоть с кем-то этим очень хотелось.
- Ох. Это как? Откуда он взялся? Он знает, что она его дочь? - она начинает паниковать.
- Знает, - отвечаю спокойно, бесцветно.
- Откуда? - спрашивает настороженно.
- Я рассказала.
Слишком длинная пауза, которая остро действует на нервы.
- И что теперь будет? Он хочет отобрать опеку? Господи, по нему же видно, что он человек с деньгами и связями.
- Успокойся, мам. Никто никого отбирать не будет. Мы... он... Он предложил попробовать снова. Ну... вместе быть.
- Это после того, как он тебе деньги на аборт швырнул? Юля, надеюсь, ты рассказала, куда ему пойти с такими предложениями? Нет, где это видано?! Что за мужики такие пошли! - начала причитать мать.
- Мам. - Я по стеночке стекаю на пол, закрывая глаза. Вот и вылезла моя ложь боком. - Все не совсем так было.
- Не защищай его! Ох, Юля, Юля, задурить уже успел тебе голову, да? Как же так-то? Вот Максим такой хороший мальчик, а как вас с Алиской-то любит. А ты... ой...
- Мам, не начинай, а? - резко перебиваю ее, потому что "Максим хороший мальчик" у нас звучит уже семь лет с периодичностью раз в неделю. - К тому же ты все равно узнала бы рано или поздно: у него сын родился. Мы на развод подаем, он наконец-то себе женщину нашел.
- Как так? - Кажется, этот факт ее огорчил больше всего.
- Люди женятся, люди разводятся, мам. А Данил... он будет хорошим отцом. У него дочка есть - на год старше Алиски. Так что он умеет маленькие сердечки девочек покорять.
- И не только маленькие, как я погляжу, - тяжело вздыхает мать. - Ох, Юля, Юля, я так мечтаю, чтобы ты нашла себе достойного мужчину.
- Он не знал, что я беременна была, мам, - наконец-то признаюсь я.
- Ты же сказала, что знал, - голос настороженный, напряженный.
- Мам, у нас был короткий роман, две недели всего. Он денег мне столько дал, что мы бы и за год не заработали. Как бы я тебе объяснила? Это было бы похоже на то, что он заплатил за... за... ну, ты поняла. Поэтому я сочинила для тебя историю об отступных. Он женился потом, у него дочь вне брака была, мне не звонил, не писал. Все сложно, мам.
- Ты с женатым мужчиной связалась? Юля, разбивать чужую семью - это очень плохо. Это потом таким бумерангом тебе обернется.
- Он в разводе - уже несколько лет как. Так что с этим проблем нет. Он недавно в город наш переехал, мы случайно встретились, и я не собиралась ему ничего рассказывать про Алису, но так случилось. Они, кажется, поладили.
Я уже плачу, не скрывая этого. Оказывается, сложно не правду близкому человеку рассказать, а признаться во лжи.
- Ну, может, что-то и получится? - смягчается мать. - Алисе отец нужен, а кто будет ребенка любить больше, чем родной отец? С виду он приличный мужчина, как мне показалось.
- Да, неплохой. Алисе он очень понравился. А я... я, мама, ведь так его любила и все эти годы не смогла никого больше полюбить. Так, может, это судьба? Либо все получится, либо я разочаруюсь в нем наконец-то окончательно и смогу начать отношения с другим.
- Ох, как же я желаю тебе счастья, доченька, ты бы только знала. Надеюсь, твой Данил тебя не разочарует.
- И я надеюсь, мам. Очень надеюсь.
***
Я толкаю дверь, захожу в офис и замираю на месте, когда встречаюсь взглядом с Даней. Он здесь. С самого утра. Немного неожиданно, если честно.
- Доброе утро, Юлия, - нейтральным тоном произносит он.
- Доброе, - наконец-то прихожу в себя и снимаю верхнюю одежду. Стараюсь не глазеть на Милохина, а вот он в открытую наблюдает за мной.
- Мне вообще-то вы нужны, Юля.
- А? - глупо переспрашиваю я.
- Я уже договорился с Лилией, поедем на участок вместе, нужно еще кое-что замерить. Будут некоторые изменения.
Я открываю рот, не зная, что на это ответить. Вчера ведь об этом никакой речи не было, когда что-то успело измениться?
- Хм, хорошо. Прямо сейчас?
- Да. Потом я буду занят.
Хочу сказать, что и сама смогу добраться до места, но по взгляду Дани понимаю, что дело здесь вовсе не в работе. Скорее всего, под важным предлогом отпросил меня у начальницы, чтобы решить личные вопросы.
Мы выходим из кабинета молча, девочки, конечно же, наблюдают за нами.
- Свидетельство о рождении едем переделывать? - спрашиваю тихо, когда подходим к лифту.
- Ага, - хитро улыбается он.
- Грязные приемчики используете, господин Милохин, заставляя меня прогуливать работу.
Мы заходим в лифт, за нами закрываются створки. И сразу же Даня прижимает меня своим телом к холодной стали. Смотрит в глаза, не отрываясь. Взгляд его жадный, требовательный.
- Все утро мечтал это сделать, не хотел компрометировать в глазах сотрудниц, но сейчас можно.
И прижимается своими губами к моим.
Это слишком неожиданно. Я, конечно, помню, что вроде как второй шанс ему дала, но все равно.
- Что ты делаешь? - выдыхаю ему в губы.
- Целую.
- Здесь камеры.
- Плевать, пусть наслаждаются.
И снова поцелуй. Его щетина царапает нежную кожу лица, жесткие губы сминают мои, а аромат пробирается в ноздри. Коленки подгибаются, слабость накатывает в одночасье. Но как только лифт останавливается и створки начинают раскрываться, Даня сразу же отстраняется от меня, за что я благодарна ему. У меня здесь много знакомых из соседних офисов, не хотелось бы, чтобы они такую сцену застали. Слухов потом не оберешься.
Мы едем в центр административных услуг, Даня записался заранее на прием к одному из своих знакомых. Все делают очень быстро. Даже слишком. Всего каких-то пятнадцать минут, и дочь уже не Самойлова, и даже не Максимовна. Теперь официально Милохина Алиса Даниловна
Когда мне протягивают новое свидетельство о рождении, руки подрагивают. Слишком волнительно. Не верится. Кто бы мне об этом еще несколько месяцев назад сказал - рассмеялась бы в лицо.
- Поздравляю, - улыбается нам мужчина.
- Благодарность за быструю работу вам подвезут, - сдержанно кивает Даня, помогая мне надеть куртку.
Мы выходим на морозный воздух, останавливаемся на крыльце.
- И что теперь? - спрашиваю у него растерянно.
- Теперь мы поедем на объект. Нельзя ведь обманывать Лилию Александровну, да? - подмигивает мне Даня и берет меня за руку.
К обеду я уже снова на рабочем месте. Мы договорились с Даней, что вечером он заедет за мной, мы заберем Алису у мамы и проведем время втроем. Чуть позже он представит их с Кирой друг другу, все же сестры должны общаться и дружить.
- Готова? - спрашивает Даня, когда я сажусь к нему в автомобиль. На заднем сиденье в полутьме салона замечаю коробку с подарком.
- Разбалуешь ее. - Качаю головой, но улыбку сдержать не удается.
- Нужно же наверстать все пропущенные праздники. У меня и для тебя, кстати, есть кое-что.
Он тянется к заднему сиденью, достает небольшой букет пионов,который я не заметила, потому что он находился за моим сиденьем.
- Вот.
- Спасибо. - Утыкаюсь носом в букет и вдыхаю сладковатый аромат. Цветы мне давно никто не дарил.
По дороге к дому мы болтаем ни о чем, словно старые друзья, напряжения между нами не чувствуется. Данил кладет ладонь на мое бедро, поглаживает, вызывая миллион мурашек внутри меня. Все как-то слишком мило, идеально, нереально. Ощущение, что где-то есть подвох. Но его нет.
- Привет! - несется к Дане дочь через двор, и мне все больше кажется, что происходит нечто сюрреалистичное.
- Привет, принцесса. Как дела?
- Отлично. Я рада, что ты так быстро снова приехал.
- Можете уже не конспирироваться. Я в курсе, что папа тебе все рассказал. - Останавливаюсь посреди двора, складывая руки на груди.
Алиса пугливо оглядывается на меня, потом на Милохина смотрит.
- Мы хотели тебе вместе рассказать, - говорю я, - но папа опередил. Надеюсь, ты рада? - Горло першит, я взволнованно на дочь смотрю. Может, не нужно было вот так сразу начинать об этом разговор?
- Очень, мамочка, - радостно щебечет она, потом возвращается ко мне, берет меня за руку и тащит к Дане. - Мы теперь настоящая семья, правда? И жить вместе будем?
Она хватает и его ладонь, смотрит на нас с надеждой.
- Ну, ты так далеко вперед не забегай, но папа теперь точно никуда не денется. Он к тебе приехал, солнышко.
Мы с Даней переглядываемся, Алиса нас к машине тянет.
- А Новый год вместе встречать будем? Пап, а ты нам елку принесешь? В прошлом году мы с мамой с трудом дотащили, Макс в командировке был.
- Конечно, самую большую выберем, - улыбается Даня. - А теперь давай-ка в машину заберешься, и я пристегну тебя.
- Ой, а это мне? - с восторгом спрашивает Алиска, когда на заднем сиденье подарок замечает.
- Тебе, но дома откроешь.
Все пять минут, что мы едем к нашему дому, она щебечет без умолку. Сразу видно: весь день в себе эмоции держала. Засыпает Даню вопросами, рассказывает о том, чем сегодня занималась.
- Мам, ты знаешь, что папа боксом занимается?
- Знаю.
- Он предложил научить меня драться. Можно?
- Эм, котенок, давай об этом позже, хорошо? - напрягаюсь я, так как разрешения на то, чтобы мою дочь кто-то колотил, давать не собираюсь.
- Нельзя? - Улыбка сразу же исчезает с ее лица.
- Потом давай. - Не хочу своим отказом портить такой момент, поэтому перевожу тему: - Так а что там по поводу Нового года? Папа, кажется, поездку нам предлагал?
Даня выглядит довольным тем, как все складывается. Вообще, хорошо быть мужиком. Я вот сначала девять месяцев вынашивала дочь, потом рожала, потом воспитывала, ночами не спала, когда она болела, а ему стоит появиться - и все, он герой! Самый любимый папа. Эх. Хотя, вспоминая свое детство, прекрасно понимаю Алису. Сама ведь о таком мечтала. Но мой отец не Даня Милохин. Он не появился на пороге нашего дома с полным багажником подарков и желанием стать частью нашей семьи.
- Ты на сколько сможешь вырваться в отпуск? - спрашивает меня Данил совершенно будничным тоном, словно такие разговоры у нас в порядке вещей.
- Скорее всего, офис на неделю закроется, на праздники все равно никто ничего строить не решит.
- Хорошо, тогда Рождество тоже там проведем. Ты ведь не против? - Короткий взгляд на меня, и вновь на дорогу смотрит.
- Не против, если Алиса, конечно, захочет. Мы обычно у моей мамы на Рождество собирались, соблюдая все традиции, - говорю я, а сама думаю, как бы маме сообщить, что в этом году все праздники без нас пройдут. Она расстроится, потому что обожает эти семейные посиделки, суету, атмосферу волшебства, и наготавливать тоже очень любит.
- Я хочу с папой в этом году, мам, - отзывается Алиска.
- Отлично. Тогда договорились, - довольно лыбится Даня. - Только... мы не одни будем. Ты же помнишь мою дочку Киру, Алис? Она, получается, тебе сестра. Я вас познакомить на днях хочу. - Он настороженно на нее косится, ожидая реакции.
- Помню, конечно. Мы на дне рождения виделись. Она милая.
- Да, милая, - смеется он. - Так, приехали. Вы с мамой выходите, а я возьму твой подарок и продукты из багажника.
- Какие продукты? - спрашиваю я.
- Решил, что неплохо бы ужин приготовить. Расслабься, Юль. - Он склоняется ко мне, проводит подушечками пальцев по щеке, и я замираю, забывая, как дышать. - Просто проведем втроем вечер, - шепчет, словно змей-искуситель.
Я киваю, с трудом сглатываю собравшуюся во рту слюну. Отгоняю от себя наваждение и дергаю за ручку дверь.
- Ремень безопасности, - напоминает мне Даня, когда я безуспешно пытаюсь выбраться из салона.
- Точно, все время о нем забываю, - глупо хихикаю я, избегая его взгляда.
Алиса выскакивает на улицу и носится рядом с нами по двору. Милохин отказывается от моей помощи, под мышкой коробка, которую придерживает рукой, во второй - объемный пакет с логотипом супермаркета.
- Ты всю неделю будешь к нам на ужин ездить? Как-то многовато для одного дня, - с подозрением кошусь на него.
- Не был уверен, что именно вы любите с Алисой, поэтому взял всего понемногу.
Я придерживаю дверь для Руслана, дочь следует за ним. Они, пока поднимаются, о чем-то тихо переговариваются, а я словно в вакууме нахожусь. Смотрю в спину Дани и не могу понять, что происходит. Впускаю его к себе в квартиру, а у самой сердце стучит так сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди.
- Ух ты, мама, это же «Лего»! Будем корабль собирать! - восторженно хлопает в ладоши Алиса. - Я в кухне на столе детальки высыплю, хорошо? Пока вы с папой будете готовить, я буду рядом тихонько собирать.
- Хорошо, солнышко, только руки сначала помой. И переоденься.
- Пап, я быстро! - Она стягивает с головы шапку, бросает ее на полку в прихожей и несется в ванную комнату.
- Она очень активный ребенок, - подмечает Даня.
- Ага, особенно когда довольна чем-то. Ты ей угодил.
- Я рад. - Он стоит посреди коридора, в куртке нараспашку, с пакетом в руках. И смотрит на меня, не отрываясь.
Я тоже замираю. Словно в замедленной съемке наблюдаю за тем, как пакет отправляется на пол, Даня в два шага преодолевает между нами расстояние и притягивает меня к себе.
- Можно у тебя останусь сегодня? С ума сойду, если не получу тебя, Юль. Только о тебе и могу думать, и пахнешь так... - Он зарывается носом в мои волосы, делает вдох, и снова проникновенный шепот, от которого по всему телу мурашки бегут: - Кайф.
- Мы, кажется, не собирались спешить. - А сама за воротник его цепляюсь, губами по шее скольжу, распаляя нас еще больше.
- Я не против сократить букетно-конфетный период и перейти к главному. Все же у нас дочь есть, нам можно. Ничего предосудительного.
- Я и так слишком многое тебе уже позволила. Даже в дом свой пустила. Семь лет терпел и еще немного потерпишь. К тому же здесь Алиса, - говорю я и отступаю. Нужно срочно тему изменить, потому что сама уже на грани. У меня ощущение, словно здесь все вокруг пропитано Даней. .
Он хочет что-то сказать, наверняка поспорить, но из ванной комнаты выходит дочь, и нам приходится держать себя в рамках приличий.
- Спорим, я приготовлю такой ужин, что ты просто не сможешь мне отказать, - самоуверенно заявляет он, на что я лишь качаю головой.
Пока Даня разбирается с продуктами, а дочь изучает инструкцию к конструктору, я иду в спальню и сменяю офисную одежду на домашний велюровый спортивный костюм. Потом просто наслаждаюсь атмосферой, которая царит у нас в кухне.
Даня у плиты колдует над пастой, Алиса, высунув язык, сосредоточенно собирает корабль, время от времени о чем-то переговариваясь с отцом, я же забралась с ногами на стул и молчу. Переглядываюсь с Данилом, на себе его жадные взгляды ловлю, борюсь с желанием подойти к нему, обнять, прижаться к мощной спине.
Потом я занимаюсь сервировкой стола, и мы втроем принимаемся за ужин.
- Пап, ты вкусно готовишь.
- Спасибо, принцесса. Но, должен признаться, кроме пасты и жареной картошки, я больше ничего готовить не умею.
- А Максим много чего умеет. Он нам с мамой часто раньше готовил, - говорит Алиса, даже не подозревая, как ее слова на Даню действуют. - Мам, а можно папа останется с нами ночевать? Максим же оставался, у тебя кровать большая, и он поместится.
Я давлюсь едой и начинаю кашлять, Данил прищуренными глазами смотрит на меня, замерев с вилкой в руках, его взгляд темнеет. Алиса ничего такого не сказала, но для Милохина это как чеку на гранате оторвать и бросить в самое пекло.
А потом он мертвенно спокойно спрашивает у Алисы:
- И часто Максим у вас ночует?
- Бывает, - пожимает плечами дочь и тянется за овощами.
- И спит с мамой в комнате?
- Даня, - одергиваю его, бросая в его сторону недовольный взгляд.
Бровь Дани ползет вверх, он откладывает вилку, откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди.
- Не порть вечер, прошу, - говорю негромко.
- Я вообще молчу.
- Я вижу.
Аппетит быстро пропадает, я делаю глубокий вдох и отзеркаливаю позу Данилы. Только Алиса, которая не замечает между нами напряжения, все так же не отрывается от ужина.
Я нервно постукиваю ногой по полу, прикусываю губу. Кадык Дани дергается. Не понимаю его недовольства, он же тоже все это время не монашеской жизнью жил.
А потом он заявляет:
- Пойду в душ пока, посуда на тебе.
Я не успеваю ни слова сказать против, а он уже вышел.
Означает ли это, что он собрался все-таки на ночь у нас остаться? Ну не вода же у него дома закончилась, в самом-то деле?
- Папа у нас останется? - наступает на мозоль Алиса.