8 глава
- Это отлично, что ты можешь позволить баловать дочь, но большинство людей в мире живут совершенно иначе, – срывающимся голосом говорю я.
Даня ведь не понимает, сколько сил я потратила, чтобы могла для дочери позволить то, что у нее есть сейчас. Чтобы она не жила, как я когда-то. Чтобы не знала, как это – одежду с чужого плеча носить и обувь зимнюю к сапожнику по несколько раз за сезон относить подлатать.
– И это не зазорно – не иметь десять курток или двадцать пар обуви, Даня. Она все равно вырастет к следующей зиме, и все вещи придется раздать.
– Я не хотел задеть тебя. Я уже сказал: ты отличная мать, и я уверен, что стараешься дать Алисе все лучшее, просто я могу дать это быстрее и в несколько раз больше. И тебе не придется тянуть это все на себе, – качает он головой.
– Я… – открываю рот, смотря на Даню. – Я буду благодарна, если ты возьмешь на себя затраты на ее обучение.
Милохин даже не представляет, что мне в этот момент приходится через себя переступать.
– Лицей и дополнительные кружки съедают половину нашего месячного бюджета. С остальным мы пока сами справимся, а если что понадобится, я обязательно скажу. Конечно, ты можешь дарить ей подарки, она рада будет. Она та еще девочка. Только прошу: не скупай весь детский отдел. Алиса любит книги, настольные игры и плюшевых зверушек. А еще сладкое. Но сначала ей нужно сообщить новость о том, что ты ее отец. И я не представляю как.
– Я сам пока не знаю. Боюсь ее реакции. Но после я хотел бы ее забирать на выходные к себе. И просто после уроков, когда от работы свободен. Мы с Кирой в парк ходим часто, на аттракционы. Уверен, Алисе тоже понравится.
– Да, понравится. Останови здесь, пожалуйста. – Указываю на соседний дом: не хочу, чтобы мама увидела, как мы садимся в чужую машину.
Даня притормаживает, паркуется во дворе.
– А муж что? Ему сказала?
Сейчас, наверное, лучшая возможность сказать, что Макс мне никакой не муж. Но я молчу. Отрицательно качаю головой и выскакиваю на улицу, покидая тепло салона и мужчину, который заставляет сердце биться быстрее и так же, как и когда-то, после встречи переворачивает привычный мне мир.
Когда мы с дочкой приближаемся к автомобилю, Милохин находится не в салоне. Он прислонился бедрами к капоту, напряженно глядя перед собой. Нервно постукивает ногой по мокрому асфальту, наблюдая за нашим приближением.
Я натягиваюсь словно струна. Сжимаю крепче ладошку дочки. Их сегодняшняя встреча для меня волнительна, ведь теперь Данил знает, что это его ребенок.
– Привет, Даня, – первой здоровается дочь. Улыбается ему, смотря снизу вверх.
Милохин отмирает через несколько секунд:
– Привет, принцесса. А у меня для тебя подарок есть. В багажнике. Хочешь посмотреть?
– Подарок? Мне? – Глаза дочки расширяются от неверия и восторга.
– Ага, пойдем. – Он протягивает Алисе руку, но та не спешит нестись за подарком сломя голову. Смотрит на меня вопросительно.
– Иди, – киваю ей, и только после моего разрешения она вкладывает свою крохотную ручку в огромную ладонь Милохина.
Его брови взлетают вверх, смотрит на меня вопросительно.
– Я учу ее не доверять незнакомым и без разрешения ни с кем никуда не ходить, если это не кто-то из близких, – тихо поясняю ему.
– Ну да, я ведь чужой, – сквозь зубы хмыкает он, отворачиваясь от меня, и меня окатывает волной его негативных эмоций.
Я стою рядом и наблюдаю за тем, как Даня открывает багажник, достает оттуда огромную коробку с изображением кукольного дома.
– Нравится? – спрашивает у дочки. – Твоя мама сказала, что ты книги любишь, но было поздно, я уже успел купить тебе это. – Его губы расползаются в улыбке, он внимательно наблюдает за реакцией Алисы.
– Очень нравится, – восторженно шепчет она, хлопая в ладоши и пританцовывая на месте. – Я смогу забрать его домой? – Смотрит на него с надеждой.
– Конечно, это ведь тебе.
– А ваша дочка не будет против?
– У нее есть такой же. Так что не будет. Сдадим анализы, потом поедем куда-нибудь поедим, и я отвезу вас с мамой домой. Можем даже вместе собрать. Скажу по секрету: вам потребуется сильные мужские руки в этом деле.
– Можно, – с серьезным видом кивает дочь. – Макс ведь, скорее всего, на работе весь день и не приедет. – Она вздыхает, а глаза Дани превращаются в темные омуты. Упоминание о другом мужчине ему не понравилось.
Алиса же не замечает перемену настроения Милохина и спрашивает у меня:
– Мама, мне снова будут прокалывать пальчик?
– Нет, солнышко. Больно не будет, не бойся. – Качаю головой, улыбаясь.
– Это хорошо, мама. Потому что в прошлый раз пальчик так долго болел, – вздыхает Алиса, наблюдая за тем, как Даня прячет коробку в багажнике и закрывает его.
– Ну что, поехали? – поворачивает к нам голову Милохин, смотрит с нежностью, взгляд оторвать от Алисы не может.
– Ага. – Киваю, сглатывая ком в горле, и судорожно сжимаю сумочку в руках.
Он открывает заднюю дверцу автомобиля, и мы с Алиской устраиваемся на сиденье.
Даня интересуется у Алисы, как у нее день прошел, когда в школу. Спрашивает и о завтрашнем выступлении. Она охотно отвечает ему, ей нравится, что Данил проявляет к ней интерес.
– Хочешь прийти ко мне на праздник? Я буду играть на фортепиано и петь песню. Я три месяца готовилась. Будут мама, бабушка с дедушкой, и Макс обещал! Там будет сцена, как по телевизору.
– Конечно, попрошу у твоей мамы, чтобы сбросила мне адрес вашей музыкальной школы, – кивает Даня, бросая на меня взгляд через зеркало заднего вида.
Алисе не хватает папы и мужского внимания. Это заметно. И я должна просто смириться с тем, что ее любовь теперь придется делить с Даней. Потому что он ее отец. Потому что тоже имеет право на нее, как бы я ни пыталась уверить себя и всех вокруг в обратном.
Да, он не ждал ее появления все девять месяцев, не представлял, как она будет выглядеть, но он дал ей жизнь. И несмотря на то, что новость о еще одной дочке свалилась ему на голову настоящей неожиданностью, он не сделал вид, что дочки не существует. Принял, пытается с ней поладить, не проявляет агрессии.
– Приехали, выходим, – выводит меня из задумчивости Данил.
Я застегиваю курточку дочки, помогаю ей выбраться из автомобиля так, чтобы она не запачкалась. У Милохина высокий внедорожник, Алисе пришлось бы спрыгивать, чтобы оказаться на земле.
– А ты с нами идешь? – спрашивает у него, когда замечает, что он следует за нами.
– Да, проконтролирую, чтобы тебе не забыли конфетку дать. – Он дергает ее за помпон на шапке. Она такая смешная в ней и милая.
Даня открывает перед нами дверь, проходит в просторный холл клиники. Нас встречает приветливый медперсонал, показывают, где расположена гардеробная, и просят присесть на диванчик в ожидании, когда нас вызовут.
Меня слегка потряхивает. Волнение не спадает. Мы с Даней переглядываемся, я быстро отвожу взгляд в сторону.
– Когда будет ответ? – спрашиваю, наблюдая за тем, как Алиска в детском уголке рассматривает игрушки.
– Я договорился, чтобы сделали в сжатые строки, – также не сводя взгляда с дочери, отвечает он. – Знаешь, я ,кажется, в ней свои черты улавливать начинаю.
– Да, она на меня больше похожа, но если знать, кто отец, то с легкостью можно уловить вашу схожесть, – грустно улыбаюсь я, вспоминая, как сильно хотела, чтобы дочь была на него похожа.
Сердце долгое время болело, не хотело принимать реальность. Макс тогда, помню, так старался, на свидания меня звал, пытался сделать все для того, чтобы наша семья настоящей стала, не сдавался, даже когда я прямым текстом ему говорила, что ничего не выйдет. Что другого люблю. И вот этот другой сидит рядом со мной. Наши бедра соприкасаются, кожу пощипывает. Меня пронзают тысячи иголок от нашей близости, страх перед мужчиной медленно растворился, давая мне разглядеть его по-настоящему.
– Дрожишь так, словно замерзла. Принести тебе куртку из гардеробной? Хотя здесь, кажется, тепло. – Рука Дани накрывает мою ладонь, сжимает, а я дергаюсь, словно от удара током.
– Это просто нервы. Я не очень люблю перемены, – сипло произношу я, но вырвать руку из его захвата не решаюсь.
Тепло его кожи передается мне. У меня и в самом деле холодные ладони, несмотря на то, что дышать нечем, над верхней губой выступила испарина, а свитер к телу прилип.
– Мне казалось, ты должен ненавидеть меня, угрожать отобрать дочь, – внезапно произношу я то, что меня волнует весь день.
Данил резко поворачивает в мою сторону голову. Долго смотрит на меня, наконец-то произносит:
– Я хотел бы тебя ненавидеть за то, что лишила меня дочери. Если бы не дурацкая случайность, я бы так и умер, не зная об Алисе, – выплевывает он сквозь зубы, отпускает мою руку. – Но ты родила ее, Юля, понимаешь? Может, когда узнала, хотела от нее избавиться...
– Нет, – резко перебиваю его, – ни разу даже мысли не допускала. Это ведь в первую очередь мой ребенок, Даня. Как можно не хотеть ее? – Я обнимаю себя за плечи, от одной мысли о том, что Алисы могло не быть, мне становится плохо.
– И это еще одна причина, по которой я не могу злиться на тебя, Юля, – с горечью произносит он, словно у меня могли быть какие-то причины не хотеть Алису, потому что она от него. Он потирает переносицу, выглядит так, словно на него свалился груз прошедших лет за одно мгновение. – Ты хорошая мать, Юль, заботишься о дочке, любишь ее, она тебя обожает. Ты большая молодец, не испугалась ответственности, забеременев в таком раннем возрасте. У меня и мысли не было разлучить вас. Ты ведь не бегаешь по вечеринкам, не пьешь, не скачешь от мужика к мужику в постель, так с чего такие выводы? Или ты держишь меня за чудовище?
– Нет, я просто... просто...
Язык не поворачивается сказать, что до сих пор помню нашу первую встречу, помню, каким жестким и властным он может быть. Как пугал меня до дрожи. А еще у него денег до хрена, такие люди, как он, не бьются о бетонную стену, они пробивают ее с одного удара, несутся вперед, разрушая все на своем пути.
– Вы Данил Милохин? – К нам подходит молоденькая девушка в медицинской форме, избавляя меня от необходимости отвечать на его вопрос.
Она жадно разглядывает Даню, наверняка ведь знает, кто он. На меня никакого внимания не обращает.
– Да, это я. – Милохин резко поднимается с места.
– Меня зовут Мария. Пройдемте, вас уже ожидают.
Я зову дочь, и мы втроем следуем за девушкой. Я замечаю, как она излишне откровенно виляет бедрами перед Даней. То и дело бросает на него заинтересованные взгляды. Это отчего-то вызывает злость внутри меня. Он, вообще-то, не один пришел сюда.
– Не волнуйтесь, наша клиника гарантирует полную конфиденциальность клиентов. На нас не было еще ни одной жалобы, так что вы можете не переживать по этому поводу. Мы понимаем, насколько это важно в такой… – Она бросает в нашу с дочкой сторону короткий взгляд. – В такой щепетильной ситуации. Прошу. – Мария открывает дверь одного из кабинетов, пропуская нас внутрь.
– Благодарю, – холодно произносит Даня, даже не удостоив девушку вниманием. Словно ему все равно, что она минут пять перед ним распиналась.
Дверь за нами закрывается, я взволнованно осматриваюсь, Алиса же цепляется за мою руку: походы к врачам она никогда не любила. Да меня и саму больничные коридоры всегда пугали.
– Давайте начнем с этой милой зефирки, – мило улыбается женщина средних лет, распечатывая пробирку для взятия материала.
После того как все формальности в клинике улажены, Даня, как и обещал, отвозит нас в торговый центр. Мы поднимаемся на второй этаж, где расположен детский развлекательный центр, и, пока Алиса отправляется прыгать на батуты с остальными детьми, располагаемся за столиком в дальнем углу, где меньше всего шума и беготни.
– Давай помогу. – Милохин тянется к моей куртке, стягивая с моих плеч. Вешает на стул рядом со мной.
– Спасибо. – Я присаживаюсь, сцепляю пальцы в замок, оглядываюсь по сторонам. Смотрю куда угодно, только не на него. Очень не хочу сейчас говорить с ним о дочке, потому что, скорее всего, мне предстоит отстаивать наши интересы.
– Что-нибудь будешь? – спрашивает он, разворачивая меню.
– Чай. И десерт. Пожалуй, все.
– А я бы съел чего-то посытней. – Милохин пробегается по строчкам меню, выглядит при этом спокойным, словно его ничего не беспокоит.
— Мне кусок в горло не лезет, — хмуро признаюсь ему. — Так спокойно было у нас, зачем ты появился? — спрашиваю с отчаянием в голосе, не надеясь на ответ.
– У меня складывается такое ощущение, что ты меня все же боишься, Юля, – поднимает на меня хмурый взгляд Милохин. Говорит медленно, проникновенно. Так, что мурашки по коже бегут.
Я комкаю салфетку, прикусываю нижнюю губу и поворачиваю голову в сторону дочери.
– Я не боюсь тебя. Просто волнуюсь за Алису. Как она воспримет новость о том, что ты ее отец, как теперь перестроиться на другой лад, как маме сказать о твоем появлении, что вообще дальше будет…
– Дальше будет только хорошее, – уверенно заявляет Даня, и я вздрагиваю, когда он прикасается к моей руке. – Думаю, нам с Алисой не составит труда поладить. Ты ведь видишь, что я ей, кажется, понравился.
Мы оба находим глазами дочь, сердце разрывается от любви и нежности, когда вижу ее улыбу. Даня все это время не отпускает мою руку из своей. До тех пор, пока к нам не подходит официант.
Мы делаем заказ, особо ни о чем не говорим, но неловкости между нами нет.
– Хочешь, покажу тебе фотографии Алисы? – внезапно предлагаю, решая, что ему будет интересно взглянуть на нее маленькую и узнать о ней чуточку больше.
– Да, конечно.
Я достаю телефон, нахожу на облаке папку с названием «Доченька». Протягиваю телефон Дане.
– Можешь листать, там только ее фото.
Замечаю, как его губы растягиваются в улыбке. Он полностью поглощен просмотром видео и фото. Даже не отвлекается на официанта, который поставил на стол перед ним заказ.
– Это твои мать и отец? – спрашивает, поворачивая телефон экраном ко мне. – Или мужа?
– Нет, – качаю головой, смотря на фото. Пятилетие Алисы, она в красивом платье, рядом мама и Леонид в смешных колпаках. – У меня нет отца, он бросил маму еще до моего рождения. Не помню, говорила ли тебе когда-нибудь. На фото ее муж, они не так давно вместе. Сошлись, когда я была беременна. Леонид Алиске как дед.
– Ясно. – Все внимание вновь обращено к телефону.
– А твои родители? – интересуюсь, потому что волнуюсь, как они примут Алису. Внучку, которую ни разу не видели.
– Живы-здоровы, живут в другом городе. Не захотели переезжать, людям их возраста переезды уже не даются так легко.
И снова молчание. Даня в телефон смотрит, я – на него.
– Алиса с твоим мужем нормально ладит?
В папке множество фотографий, где они с Максом вдвоем. Я совсем об этом забыла.
– Они друг друга до безумия любят, – расплываюсь я в улыбке, замечая, как его губы сжимаются в тонкую линию. Ревнует к дочери, скорее всего. И я его понимаю. – В последнее время Макс занят работой, постоянно в разъездах и командировках, и ей его не хватает.
После того как дочь наконец-то напрыгалась на батутах, Данил настаивает на том, чтобы пройтись по магазинам. Я упираюсь до последнего: принимать от него деньги непросто, пусть они и идут на дочь. Но я привыкла к тому, что сама обеспечиваю нас. Пусть иногда, конечно, мама что-то подкидывает или у Макса приходится одолжить.
– Я настаиваю, Юля. Ей нужно купить несколько пар хорошей зимней обуви и куртку. Ты сама это прекрасно знаешь, так почему противишься? – Он наклоняется к самому уху, чтобы Алиса, которая рядом с нами идет, не слышала.
– Хорошо, – сдаюсь я, понимая, что так быстрее от Милохина отделаемся и домой вернемся.
Даня заводит нас в один из детских магазинов. По тому, как он ориентируется здесь, становится понятно, что бывает часто. Это тот самый торговый центр, в котором я потеряла дочь и впервые за долгое время увидела Даню.
Алису в этот раз за руку держу, не хочу повторения той истории. Но когда я начинаю ходить вдоль вешалок с одеждой, Милохин забирает ее у меня.
– Мы вместе по магазину прогуляемся, а ты пока выбирай куртку, – подмигивает он, и я тяжело вздыхаю. Понимаю, зачем нужен этот маневр. Скорее всего, без меня накупит ей игрушек каких-то.
Их нет минут десять, а потом дочь ко мне подбегает, серьезная такая, хмурая, тянет меня вниз за руку, чтобы посекретничать. Тихо говорит, косясь на Даню, который застыл в нескольких шагах от меня.
– Мама, Даня сказал, что я могу себе выбрать все, что понравится. Там платье такое красивое, намного лучше, чем то, что мы для праздника купили. Можно, чтобы он купил мне? Я не просила, честно-честно, он сам предложил. Только одно. Я посмотрела на цену, там скидка сейчас.
Я перевожу тяжелый взгляд на Милохина. Его губы растягиваются в улыбке, смотрит на меня с искорками веселья в глазах.
– Ну вот что с вами поделать? – вздыхаю я, стараясь в себе удержать недовольство. – Бери платье и жди рядом с примерочной, я курточки принесу померить и сапожки.
– Ура! – подпрыгивает дочь и несется к Дане.
Это и в самом деле похоже на семейный поход в магазин. Милохин кивает мне и разворачивается, идет за дочкой.
Ни за что не поверю, что ему интересно ходить вдоль рядов с девчачьей одеждой, но он искренне старается. Злиться на него не получается, хотя хочется. Я то платье искала несколько недель, потом перешивала, листьями украшала. Чтобы красиво было, а не как на фотографиях из нашего детства. А он за минуту весь мой труд и старания к черту послал.
Когда я подхожу к примерочным, в руках Алисы не только платье. Она смотрит на меня пугливо, словно боится, что прикажу оставить все прямо здесь.
– Мы немного увлеклись, но я уверен, Алисе все подойдет. Я решил, что лучше мы здесь купим, чем отправимся в отдел игрушек, – улыбается он, и мне ничего не остается, кроме как тяжело вдохнуть и забрать из его рук охапку одежды, преимущественно розового цвета, с оборками, блестками и изображениями единорожек.
Алисе и правда все к лицу. Вещи качественные, дорогие, модные. И обе курточки так хорошо смотрятся. Видя, как мы с дочкой мучаемся, не зная, какую выбрать, Даня все решает сам.
– Обе берем. И одежду тоже всю. Вы пока переодевайтесь, а я на кассу пойду.
Скорее всего, Милохин решается на такой маневр, потому что не хочет шокировать меня размером чека. Даже то платье, что по скидке, оказывается слишком дорогим, чтобы я купила его без раздумий сама. Но я молчу. Смотрю, как глаза дочки загораются от восторга и неверия, и молчу.
Когда выходим на улицу, на часах уже начало девятого. Вокруг горят фонари и вывески магазинов. Даня загружен пакетами, их оказалось немало. У Алисы сегодня настоящий праздник. Светится, как ёлка новогодняя, улыбается, щебечет, не замолкая.
Милохину же, кажется, нравится эта суета. И обожание в глазах дочери. Наверняка намеренно набивает себе очки перед тем, как она узнает, что он ее отец.
Мы так и не решили, как именно преподнесём ей эту новость. Возможно, мне стоит медленно подвести ее к этому, об отце заговорить, спросить, хочет ли она увидеться с ним.
– У вас классная машина, – говорит Алиса, когда Данил помогает ей забраться на заднее сиденье. Пакеты ставит рядом, мне же приходится сесть впереди.
– Спасибо. Когда вырастешь, у тебя еще лучше будет, поверь. – Подмигивает ей и захлопывает дверцу. А я даже не сомневаюсь. Будет. Данил не поскупится.
Пока Милохин обходит машину, дочка привстает, наклоняется ближе ко мне и шепчет:
– Мам, скажи, он хороший? Это ведь твой парень? Вы встречаетесь? У вас любовь-морковь? Только не целуйтесь при мне, как родители Каролины, это фу.
Вопросы Алисы застают меня врасплох. Я впадаю в ступор, не сразу находясь с ответом.
– Нет, детка. Даня мой старый знакомый, мы давно не виделись. Он не мой парень, – заверяю ее.
– Жаль, – грустно вздыхает она, а когда Данил занимает водительское место и заводит двигатель, как ни в чем не бывало спрашивает его:
– А у вас есть жена?
– Алис, – одергиваю ее. Она обычно тихая, стеснительная, слова при посторонних не выдавишь из нее, а тут такие вопросы задает.
– Нет, принцесса. Была когда-то, но сейчас я свободен, – отвечает Даня, не обращая внимания на мой тяжелый взгляд. – Хочешь ко мне в невесты набиться?
– Что? Нет, конечно, – фыркает она. – Вы для меня старый. А вам мама моя нравится?
От следующего вопроса дочки я давлюсь воздухом и начинаю громко кашлять, Даня же усмехается, поглядывая в мою сторону.
– Твоя мама очень красивая.
– Так, давайте лучше поговорим о единорогах, – деловито предлагаю я, а у самой мурашки по всему телу ползут от тембра голоса Милохина и от того, как по-особенному он это произнес.
– Тема единорогов не так интересна, а вот тема твоей привлекательности совсем не раскрыта. – Он тянется к моему лицу рукой, проводит костяшками по щеке – легко так и непринужденно, словно делал это уже тысячи раз, заставляя бабочек в животе трепетать. – Еще будут вопросы, принцесса? – Даня смотрит на дочь в зеркало заднего вида, его все это забавляет, меня же безумно смущает.
– Да, – отзывается дочь, – может, вы пригласите маму на свидание и меня с собой возьмете? Меня можете в игроленде оставить, чтобы не мешала вам разговаривать и целоваться.
– А дочь дело говорит, – с энтузиазмом поддерживает ее предложение Даня. Конечно же, в шутку, но все же. Зато я становлюсь пунцовой. Откуда она этого всего нахваталась только?
– Мы поговорим об этом дома, Алиса. А теперь сядь, пожалуйста, нормально, – строгим голосом произношу я.
– Ну, ма-а-ам, – тянет она. – Бабушка говорит, тебе мужика надо. Говорит, что ты так и останешься девой старой и никому не нужной. А я не хочу, чтобы ты старая была. А еще хочу братика или сестричку.
– Господи, – прикрываю глаза, мне вдруг так стыдно становится. Сама не понимаю почему. Но быстро себя в руки беру. – Алиска, подслушивать разговоры взрослых некрасиво.
Зато Даня мои слова пропускает мимо ушей.
– А как же Макс? – спрашивает у нее. – Почему у них братика или сестричку не попросишь?
Я открываю рот, чтобы перевести тему, но Алиска успевает быстрее.
– Макс сказал, у него пока нет времени для своих детей. Он и со мной не часто играет, у него работа, командировки. Он сажает за решетку плохих людей, – со знанием дела заявляет она.
– Ну, тогда я даже не знаю, что тебе сказать. Твоя бабушка права: маме мужик нужен.
Даню эта ситуация явно забавляет, меня же злит и смущает.
– Так, все, хватит мою личную жизнь обговаривать. Сверни на следующем повороте, пожалуйста, так быстрее будет. – Указываю Дане на переулок. Оказаться дома, подальше от Милохина, теперь в несколько раз сильнее хочется.
– А может, я не хочу быстрее? – спрашивает с вызовом, на лице лукавая улыбка, глаза сужены. Но поворотник включает, и я, не сдержавшись, выдыхаю.
– Для первой встречи и так достаточно. День выдался насыщенным. – Пожимаю плечами и начинаю застегивать куртку, здесь минуты три езды до дома осталось.
– Да, ты права. Тем более мне уже час как дома нужно было быть, – хмурится он, поглядывая на часы. – Не думал, что так задержимся.
– А как же домик для кукол? Ты не будешь с нами его собирать? – расстроенно спрашивает Алиса.
– В следующий раз, принцесса, обещаю. Вам с мамой уже спать ложиться пора, я не думал, что так поздно домой вас верну.
Милохин останавливает автомобиль рядом с нашим подъездом, глушит мотор. Выходит из машины первым, помогает выбраться из салона дочери, потом достает пакеты с покупками.
– Ты возьми часть, а я коробку из багажника достану и помогу поднять это все. – Протягивает мне наши покупки.