7 глава
– Ну спасибо, что сравнил меня с крысой. Если это все, что ты хотел сказать, то можешь собираться домой, сейчас не время для чаепития. Время видел?
– Сама ведь предложила. Минут десять назад.
Я делаю глубокий вдох, прикрываю веки. Милохин с легкостью может вывести меня из себя. Нужно просто смириться с тем, что теперь он будет не бледным воспоминанием из прошлого, а реальным мужчиной, который нагло хозяйничает на моей кухне.
– В холодильнике как-то пустовато у вас. Мужа своего совсем не кормишь, что ли? – с насмешкой спрашивает он, заглядывая в холодильник.
Я не выдерживаю. Встаю со стула, в два шага преодолеваю расстояние между нами и с силой захлопываю дверцу перед его носом. Глаза в глаза. Во взгляде вызов.
– Не твое дело, как и чем я кормлю своего мужа. Я хочу спать, тебе есть что еще сказать?
Улыбка сползает с его лица, он прячет руки в карманах, становится предельно серьезным.
– Можно мне посмотреть на нее? – тихо спрашивает он.
– Она спит, – отвечаю ему в тон, вмиг теряя враждебность.
– Я знаю. Просто посмотрю и уйду.
Я молчу, горло сжалось в спазме.
– Хорошо. Пойдем, только тихо. Она очень чутко спит.
Я осторожно приоткрываю дверь в детскую комнату, пропуская Даню. Над кроватью Алисы горит ночник, освещая ее умиротворенное личико. Милохин застывает рядом, у меня же сердце от этой картины сжимается.
Он выглядит растерянным. Стоит, не двигается. Я не тороплю его, сама же думаю о том, что понятия не имею, как скажу дочери, кто ее отец.
Даня поворачивает голову в мою сторону, глаза расширены, и в их глубине отражаются все оттенки чувств. Восторг, потрясение, удивление, неверие, надежда.
Он в последний раз бросает взгляд на дочь, потом нехотя выходит, прикрывает дверь и тихо мне говорит:
– Спасибо.
Я с недоумением смотрю на Милохина, не понимая, за что благодарность. За то, что не прогнала его из квартиры и не стала телом перекрывать вход в комнату дочери?
– За то, что родила ее, – уточняет он, заметив мое замешательство.
– Я не для тебя ее рожала, – качаю головой.
– Я знаю. Как и то, что семь лет назад ты была молодой девочкой из простой семьи и ребенок вне брака в твои планы не входил. Но ты оставила ее. – Он смотрит на меня мягко, говорит с чувством.
– Я не могла иначе. Не простила бы себя никогда, – признаюсь, нервно теребя пояс халата и вспоминая тот день, когда узнала, что беременна.
– Мне пора, – нехотя произносит он.
– Да, – соглашаюсь севшим голосом. Как-то быстро я сдалась. Но он не спорил, почти не кричал, не устраивал разборок и не угрожал, чего я так опасалась. Просто выплеснул на меня часть эмоций и негодования, держался до последнего.
– Ты придумаешь, как объяснишь Алисе завтрашний поход в клинику?
– За это не волнуйся, мы постоянно какие-то анализы сдаем.
Мы неловко топчемся на месте.
– Хорошо.
Даня идет в коридор, снимает верхнюю одежду с вешалки, обувается.
– Я хотел бы завтра после клиники куда-нибудь свозить Алису, пообщаться с ней. Нужно как-то подготовить ее к новости о том, что я ее отец. Вдруг не понравлюсь ей?
Я сдержанно улыбаюсь, вспоминая слова дочери о том, что Даня классный.
– Ты ей уже понравился. Можешь в этом не сомневаться. Она призналась мне, – заверяю его, хотя могла промолчать. Пусть бы мучился.
– Правда? – Его лицо озаряет широкая улыбка. – Тогда это хорошо. Обдумаем все и завтра вечером обсудим план действий в нормальной обстановке. Я хочу полноценно принимать участие в жизни дочери.
На несколько минут мы зависаем друг на друге, неловко топчемся у двери. Я сонно тру глаза, Даня же взгляд вниз опускает, и я замечаю, что на груди халат распахнулся. Судорожно глотаю воздух, поправляя одежду, и скрещиваю руки на груди.
Замечаю, как темнеет взгляд Милохина, кадык дергается. Ведет себя так, словно… словно хочет меня. Но это бред. Скорее всего, путаю его волнение перед встречей с дочкой с желанием.
– У Алисы послезавтра концерт в музыкальной школе. Прощание с осенью. Если хочешь…
– Да, я буду, – не дает мне договорить он. – Только адрес мне и время сообщишь, хорошо?
Я киваю.
– Спокойной ночи.
– До встречи, Юля.
Я закрываю за ним дверь, прислоняюсь к ней спиной и сползаю на пол. В квартире становится оглушительно тихо, на душе неспокойно, в голове пусто.
Не знаю, сколько сижу вот так, но, когда наконец-то добираюсь до своей кровати, стоит голове прикоснуться к подушке, как сразу же забываюсь глубоким сном. Эмоциональное изнеможение дает о себе знать.
Данил Милохин
В ушах один звон. На часах четыре утра, а сна ни в одном глазу. Я кружу по городу, пытаясь осознать новость, что, словно бомба, взорвалась прямо в моих руках.
Я и представить не мог, что Юля могла от меня забеременеть. Ни разу такой мысли в голове не пронеслось, ни разу даже не допускал. А теперь… теперь моей дочке шесть с половиной, она ходит в первый класс, и это единственное, что я о ней знаю.
Спасибо, что хоть другого мужика отцом не зовет, это был бы удар ниже пояса.
Я был глуп, что семь лет назад отпустил ее. Не рванул за ней следующим же рейсом. Но были дела поважнее, думал: решу все – и сразу к ней. Потому что, когда Софи нашлась, в голове сформировалась четкая мысль: она лишняя. Мне хотелось бы еще несколько месяцев отсрочки. Ведь так хорошо с Юлей было. И в груди болеть перестало, и злость на всех баб испарилась.
Но я поздно заметил, что ее нет в номере. Затянул с объяснениями, к тому же навалилось множество проблем с семьей Софи, ее мужем, документами на установление отцовства. Разгорелся скандал, отголоски которого до сих пор сказываются на нас.
Софи с отцом до сих пор не общаются. Она полностью на моем попечении, зависит финансово от меня. Софи нигде не работает, она ведь дочка богатых родителей, а потом был муж миллиардер. Она никогда не думала о деньгах, не считала затраты и перестраиваться не желала.
Помню, как в первый год нашей совместной жизни она умудрилась за два месяца потратить все сбережения на одном из моих банковских счетов.
Не то чтобы я был жадным, но тогда кучу бабла влил в документы, переезд, купил дом у моря за хренову тучу денег, мне нужно было платить персоналу, менеджеру, до очередного боя оставалось еще четыре месяца, а Софи скупала на аукционах бриллианты, летала в Милан на шопинг, оставляя дочь с няней. Жила так, словно до сих пор замужем за магнатом, а тылы прикрывает богатый папочка.
Тогда и случилась наша первая ссора. На карте появился лимит, серьги, которые она купила на последнем аукционе, благополучно туда и вернулись. Софи орала, скандал затянулся на недели, постель наша остыла окончательно.
Я сорвался, заглянул в бар, заметил там длинноногую блондинку, что со спины так напоминала Юлю. Уединился в номере отеля. Наутро пожалел. Но салфетку с ее номером телефона спрятал в бумажнике, а дней десять спустя позвонил.
Глаза у нее были другого цвета, два синих океана, но улыбка, тембр голоса напоминали о девушке из прошлого. О девушке, которая была счастлива вдали от меня. За другого замуж вышла. Как теперь оказалось – любила того парня с детства, а дочь от меня родила.
Марина грела мою постель на протяжении нескольких лет. До тех пор, пока у нас не случилось… разногласие. Теперь она, кажется, замужем за каким-то столичным перцем и не смеет приближаться к моей семье. За этим следят мои люди, я достаточно денег заплатил ей в качестве отступных.
В свою квартиру возвращаюсь, когда на улице уже светло. Дома тихо и слишком душно. Открываю в спальне окно, надышаться морозным воздухом не могу. Все прокручиваю в голове нашу следующую встречу с дочкой. Нужно купить ей что-то. Волнуюсь, словно пацан, несмотря на то, что опыт того, как вести себя с детьми, у меня имеется.
Заваливаюсь спать, но нетерпение внутри меня, ожидание встречи не дает забыться спокойным сном. То и дело в голове восстанавливаю образ Алисы. Такая милая, хорошенькая – точная копия Юли.
Юля…
Она стала еще большей красоткой. Теперь определенно не девочка, а женщина. Открытая, немного колючая, гордая и очаровательная. Ей не идет ее работа и тот офис тоже. Я бы мог с легкостью изменить ее жизнь, но Юля замужем. Ее мужу повезло, а я проморгал. Обрел одну дочь и потерял другую.
Нетерпение так сильно, что хочется рвануть обратно прямо сейчас. Отвезти Алиску в школу, по дороге где-то позавтракать, спросить, как дела. Не представляю, как сказать, что я ее отец. Боюсь ее реакции, ведь она может думать, что я бросил ее.
Почему-то последняя мысль перед тем, как засыпаю, – нужно наведаться к нотариусу и переписать завещание. Умирать я, конечно, в ближайшем будущем не собираюсь, но так на душе спокойней будет.
Просыпаюсь от звука будильника. Пора возвращаться в реальность. Две чашки кофе, и я готов к новому дню. Надеюсь, обойдется без очередных шокирующих новостей.
– Какого черта, Даня? Мы ведь договорились: в воскресенье вечером дети на тебе. Ты сорвал мне все планы на ночь, – ворчит в телефонную трубку друг.
Ярослав осел в столице раньше меня, и из спорта не ушел. Его карьера несется вперед быстрее, чем его спортивный болид, и я искренне рад за друга. Он занимается тем, что ему действительно по душе, пока я вкладываю наши бабки в дело, познавая все круги ада под названием «бюрократия».
– Прости, у меня… у меня дочь есть, прикинь? – слегка растерянно произношу я, потому что до сих пор не могу осознать это.
– Так, ясно, все же вот эти удары в голову на ринге не прошли бесследно. С тобой все в порядке? Если да, то смею напомнить, что у тебя уже давно есть дочь. Ее зовут Кира, и, скорее всего, ты утром отвез ее в школу, – острит он.
Я чертыхаюсь про себя. Обещал ведь вчера дочери, что за ней заеду. Обидится и будет права.
– Ты не понял, – после короткой заминки говорю я. – У меня есть еще одна дочь.
– Э-э-э…
– Нечего сказать, да, брат? Вот и я в полном шоке. Седьмой год пошел. Взрослая такая.
– Ты хренов бык-осеменитель, Милохин. Бьюсь об заклад, где-то есть еще несколько твоих маленьких копий, скоро футбольную команду соберешь. Ты бы как-то предохранялся, что ли. Мой сын еще маленький для таких лекций, но тебе могу парочку зачесть, – тараторит Ярослав, но по голосу понимаю, что он взволнован услышанным.
– Заткнись, Яр, – без злобы говорю я, пытаясь одной рукой завязать ненавистный мне галстук.
Сегодня днем у меня встреча в мэрии, один из чиновников должен протолкнуть на сессии вопрос на разрешение строительства. Мы уже начали подготовку, но по факту целевое назначение у земли совсем другое. Нужно подстраховаться, все концы подчистить, чтобы комар носа не подточил.
– Юлю помнишь? – спрашиваю у него.
– Юлю?
– Да, Юлю. Ну, когда с Софи та ситуация произошла, Юля с Кирюхой нянчилась.
– Ни хрена себе, – присвистывает друг. – Как так вообще получилось, что ты ни сном ни духом об этом? Ты же пробивал ее, она замуж вышла, ребенка от того кента ждала.
– Ждала. Только не от Самойлова. А от меня.
– А ты уверен, что та девочка твоя? Тест ДНК подтвердил?
– Сегодня делать будем. Но я не вижу причин не верить Юле. Зачем ей врать?
– Сам знаешь зачем, – фыркает Яр, – деньги, шантаж. Может, журналистам продать эксклюзивный материал захочет и разбогатеть. Потом ее на все ток-шоу страны приглашать будут, чтобы она свою слезливую историю рассказала.
– Не перегибай палку, Яр, ты ведь помнишь ее. Юля не такая. – Отчего-то внутри сидела уверенность именно в этом. Буду последним дураком, если ошибусь.
– Сегодня не такая, завтра такая. Я бы на твоем месте подстраховался, Дэн. Договор там какой-нибудь составьте. Деньги взамен на обещание не разглашать никаких подробностей и не соглашаться на интервью и эфиры.
– Боюсь, она меня этим договором по башке огреет, и дочь я увижу в следующий раз уже через суд. Может, я, конечно, и ошибаюсь, но не думаю, что она из таких, Яр. Хотела бы денег или скандала – давно бы заявила о себе. А она, небось, семь лет жила и молилась, чтобы я в их жизни налаженной не появился.
Я нервно дергаю галстук, в конце концов плюю на эту хрень и отбрасываю в сторону. И так сойдет. На Юлю все еще злюсь, хотя пытаюсь держать себя в руках. Вчера, когда мне в лицо правду сказала, так хотелось ее встряхнуть, наорать. Спросить, какого черта она так долго молчала. Какого черта вообще посмела не сообщить мне о таком! С трудом успокоился. Понимал, что если сорвусь – никакого разговора не получится. И отношения будущие испорчу.
– В общем, ты первый, кто узнал об этом, не считая моего юриста. Что с этим делать, пока не знаю. Ребенок без меня рос столько времени. У меня куча денег на банковских счетах, а у нее на курточке зимней рукав зашит, представляешь?
– А муж ее что? Не против того, что ты теперь с его женой и дочкой время проводить будешь?
– Плевать мне на ее мужа, – резче, чем следовало, произношу я. При упоминании о нем внутри закипает раздражение.
– О-о-о, друг, а девка-то не отпустила, да? Все еще такая же красотка?
– Даже лучше стала, – хмыкаю я. – Жаль, замужем, сейчас бы кольцо на палец ей напялил, не задумываясь.
– Соблазни. Подстрой так, чтоб муж обо всем узнал, и она твоя.
– Кажется, ты пересмотрел бабских сериалов, Яр, – смеюсь я. – Это так не работает. Ладно, я уже опаздываю. Сегодня с Кордоновым встреча. Надеюсь, второй заход не понадобится. – Отключаюсь, хватаю пальто и выхожу из квартиры.
Юлия
Это утро ничем не отличается от других. Небеса не разверзлись, солнце не перестало светить оттого что Милохин теперь знает правду о дочери. Разве что Алису веду не в лицей, как обычно, а к матери, потому что после пожара его на неделю закрыли.
– Мамочка, а Даня теперь наш друг? – с надеждой смотрит на меня дочь, после того как я рассказываю ей о наших сегодняшних планах. Что придется поехать сдать анализы, а Даня нас подвезет.
– Да, – с заминкой отвечаю я, – только это пока наш с тобой секрет. Не говори бабуле, хорошо? – заговорщицки подмигиваю ей, чувствуя, как посасывает под ложечкой.
Очень скоро родные узнают всю правду о моем романе с Милохиным, и их реакция меня очень волновала. Ведь я соврала матери, соврала дочери, соврала всем вокруг. Даже себе врала, когда убеждала, что мне все равно на жизнь человека, которого когда-то так безумно любила.
– Конечно. – Она смешно выпучивает глаза. – Ты помнишь, что у меня завтра выступление?
– Как я могу забыть? Не волнуйся, зайка, приду и я, и бабушка, и Макс. Это ведь твое первое выступление.
– Я очень волнуюсь, мама. Вдруг перепутаю ноты?
– Ты ведь столько репетировала, я более чем уверенна: ты выступишь лучше всех. А совсем скоро у тебя появится свой инструмент и ты сможешь играть дома.
Алиса радостно хлопает в ладоши, перепрыгивает лужу. Мы минут за пятнадцать добираемся до дома матери, я набираю цифры на домофоне, поглядываю на часы. Если задержусь, то опоздаю на работу. А мне сегодня еще отпроситься нужно у Лилии. Скорее всего, начальница недовольной останется, она любит, когда сотрудники в офисе находятся весь рабочий день, независимо от того, выполнили они все поручения или нет.
– Мам, я спешу, Алиску заберу к четырем, я сегодня пораньше с работы приду, так что будьте дома к этому времени, – говорю с порога, даже не заходя в квартиру.
– Поняла, дочь. Хорошего тебе дня. – Быстро целую мать в щеку и, не дожидаясь лифта, несусь вниз по ступенькам.
Весь день как на иголках проходит. То и дело мыслями к Дане возвращаюсь. Он прислал мне сообщение, что заедет за мной сегодня. И, несмотря на мои протесты, от идеи так и не отказался.
Я знаю, что нам предстоит разговор. Вчерашний не в счет. Это была лишь прелюдия к основному блюду. И как бы себя ни убеждала, что ничего не изменится в наших с дочкой жизнях, а изменения эти уже происходят.
В три мой телефон оживает. Я делаю рваный вдох, когда глазами пробегаюсь по экрану.
Данил.
Мешкаю несколько мгновений, руки дрожат, как и всегда, стоит ему появиться на горизонте.
Прочищаю горло и принимаю вызов.
– Да? – голос предательски дрогнул, совсем неуверенный.
– Я уже выехал, немного раньше освободился. Буду минут через двадцать, ты сможешь с работы уйти?
А вот Даня, похоже, никакого дискомфорта не чувствует. Говорит так буднично, словно мы каждый день созваниваемся.
– Наверное, Лилии в офисе сегодня нет, – понижаю голос до шепота, оглядываясь на дверь начальницы.
– Отлично, тогда дам знать, когда буду у бизнес-центра.
– Жду.
– И, надеюсь, ты не против, если мы после всего поедем в торговый центр? Там есть зона для детей, Алиса поиграет, а мы с тобой в спокойной обстановке поговорим.
– Не против, – неуверенно произношу я. Волнение дает о себе знать, хотелось что-то колкое в ответ сказать, но растерялась.
– Отлично, тогда до встречи.
И отключается первым.
– Я в уборную, если что, наберете, хорошо? – обращаюсь к девочкам, хватаю со стула сумку и несусь к входной двери.
Утром так спешила, что не успела нанести макияж. Времени на сборы совсем не было, я банально проспала после нервной ночки. Поэтому сейчас раскладываю на раковине косметичку и сосредоточенно вывожу на глазах стрелки. Вовсе не для того, чтобы понравиться Милохину, конечно, нет. Просто хочется быть красивой, скрыть круги под глазами и усталость.
Когда Милохин сообщает о том, что на месте, я как раз наношу розовый блеск для губ. Быстро складываю все обратно в сумочку, распускаю волосы и спешу забрать из кабинета верхнюю одежду.
– Меня уже не ждите, девочки, у Лилии я отпросилась. Всем пока, – прощаюсь с сотрудницами, доставая из шкафа куртку.
– А куда это ты спешишь? У вас с мужем свидание, что ли? Намарафетилась так, – цепким взглядом рассматривает меня Юлия.
– Эм-м, да, нас на мероприятие одно пригласили, – вру я, но не слишком убедительно. Вики хмыкает, но мне сейчас не до ее догадок. Меня отец моей дочери внизу ждет. Чтобы сделать ДНК-тест.
Пока в лифте спускаюсь, сердце колотит, выдавая мое состояние. Я все не могу отвести взгляд от своего отражения в зеркале. Отчего-то перед Даней хочется предстать не в роли измученной домохозяйки в халатике, какой он меня вчера застал дома, а красивой женщиной.
Я без труда нахожу припаркованный на стоянке внедорожник. Огромный зверь под стать своему хозяину. Замедляю шаг, когда до него совсем немного остается, крепче впиваюсь пальцами в ручки сумочки. Оглядываюсь по сторонам, словно и правда кто-то знакомый может здесь оказаться и увидеть, как я сажусь в машину к Дане.
Дверца с водительской стороны открывается, сердце пропускает удар, когда взгляд цепляется за крепкую фигуру мужчины. Он в деловом костюме, без верхней одежды. Спешит обойти автомобиль, чтобы галантно открыть мне дверцу.
Неожиданно. И приятно. А еще немного пугающе.
– Привет, – кивает мне, оставаясь хмурым и задумчивым. Взглядом по мне скользит, но в глазах невозможно что-то прочесть.
– Привет, – произношу тихо, проскальзывая мимо него и устраиваясь на теплом кожаном сиденье, Милохин предусмотрительно успел включить подогрев.
Дверца хлопает, отрезая меня от всего мира и оставляя в тесном пространстве с мужчиной, которого я ненавидела с такой же силой, как и любила.
В салоне наступает неловкость. Которую испытываю только я.
– Как день прошел? – спрашивает как ни в чем не бывало Даня. Словно это не он этой ночью узнал, что я скрыла от него дочь.
Я поворачиваю голову в его сторону, пытаюсь понять: он спросил это, чтобы заполнить неловкость, или ему в самом деле интересно?
– Нормально. Но Лилия Александровна, кажется, переоценила наши силы и пообещала тебе уложиться в нереальные сроки. Площадь ведь немаленькая, работы много, – говорю я первое, что приходит в голову.
– Это уже ее проблемы. В договоре четко оговорены сроки и пени, которые выплатит ваша компания в случае задержки, – излишне жестко чеканит он.
Я сглатываю, отворачиваюсь к окну.
– Да, вот только спрашивать-то будут с нас с Романом, – морщусь, предвкушая следующую неделю.
Скорее всего, придется работать сверх нормы и даже забирать кое-что домой. Теперь становится ясно, из-за чего начальница так расщедрилась, пообещав мне премию.
– Если станет наезжать на тебя – скажешь. Я поговорю с ней.
– Не стоит. Это мои проблемы. К тому же это будет выглядеть странно – просить женщину, которую ты обхаживаешь, за другую.
– С чего это я обхаживаю ее? – хмыкает он, отрывается от дороги и переводит взгляд на меня.
– Ну как же – цветы, кофе, конфеты. Весь офис только об этом и судачит. – Поигрываю бровями, напуская на себя равнодушие. Мне абсолютно точно все равно, что у них там с Лилией происходит. Спят они или в гляделки играют. Или вообще проект обсуждают.
Губы Дани растягиваются в улыбке, но предположение опровергать он не спешит. Безошибочно двигается в сторону адреса, который я продиктовала ему, расслабленно ведет автомобиль. Моя близость его явно будоражит намного меньше, чем меня его. Хотя я до сих пор помню его слова, что сказал мне тогда в ресторане. О том, что ему не хотелось бы держать рамки приличий со мной.
– Может, поговорим сейчас о дочери? Времени предостаточно, да и удобней здесь, чем где-то в людном месте. Нас могут увидеть. Или за тобой уже не гоняются толпы журналистов? – сворачиваю разговор в другую сторону. Волнующую меня гораздо больше, чем их с Лилией брачные игры.
– Почему же? Им все еще интересно, как я поживаю. В прошлом месяце я давал интервью для спортивного издания. О том, чем занимаюсь, выйдя на пенсию, – как-то невесело усмехается он.
– Мне жаль, что твоя карьера спортсмена закончилась.
Я помню, как он горел своим делом. Несмотря на то, что ему хорошенько доставалось. Но он этим жил с десяти лет, когда родители на бокс отдали.
– Я помню, ты когда-то говорил, что не представляешь, чем будешь заниматься, если вдруг придется завершить карьеру. Но, кажется, все не так страшно, как казалось? – спрашиваю, вновь возвращая на него взгляд. Его пальцы крепче перехватывают руль. Он отвечает с заминкой:
– Есть такое.
– Прости, если задела тему, на которую тебе неприятно разговаривать, просто… просто я нервничаю. И не знаю, чего от тебя ожидать, – признаюсь честно, чувствуя, как по телу проходит очередная волна нервной дрожи.
Повисает недолгое молчание. В салоне слишком тихо, слышно, как урчит мотор. Пахнет цитрусами и мужчиной. На заднем сиденье несколько забытых Кирой игрушек. Динозавр и плюшевый медведь.
– Я не собираюсь бросаться в суд, чтобы добиться единоличной опеки над дочкой, Юля, – вздрагиваю от голоса Дани. Он говорит спокойно, тихо, но вибрации в голосе выдают его. Он зол на меня, но сдерживается. – Ты хорошая мать. Об этом говорит воспитание Алисы и то, какой умницей она выросла. Достаточно пяти минут, проведенных с ней, чтобы понять это. Но я не собираюсь оставаться в стороне. Ты не должна тянуть все сама. У тебя есть муж, знаю, но у меня намного больше возможностей, и я не хочу, чтобы при живом и богатом отце она ходила в куртке с латкой на рукаве.
До меня не сразу доходит смысл его последних слов. А когда доходит, я вспыхиваю, румянец заливает лицо, даже уши горят от его комментария. Мне стыдно, а еще досадно: он ведь подумал, что мы бедствуем.
– Это ее старая курточка, – решаю пояснить я. Больше похоже на оправдание. – Она во дворе в ней играет. Новая в лицее осталась после пожара, мы еще не успели забрать вещи. Мама завтра должна сходить.
– Ты не подумай, Юля, что я в чем-то тебя обвиняю. Или упрекаю. Но у Киры вон шкаф завален вещами, и курток там явно больше, чем две. Потому что я работаю ради своих детей. Чтобы, если вещь порвалась, можно было со спокойной душой выбросить ее, а не латать. Потому что проблемы новой купить нет.