9 глава
– Угу. – Я поднимаю взгляд на окна нашего дома. В моем темно, зато в соседнем без труда можно различить нашу соседку, которая с интересом выглядывает во двор. Завтра на всех лавках двора будут судачить о том, что меня мужик какой-то привез на дорогой тачке, еще и небось Максу при встрече расскажут. Они ведь думают, мы с ним пара.
На нужный этаж поднимаемся в молчании, Алиска впереди прыгает по ступенькам, что-то весело под нос напевает. У нее сегодня много эмоций было, главное, чтобы маме не успела обо всем рассказать раньше меня.
Когда останавливаемся у нашей двери, Даня помогает с замком, но внутрь не заходит.
– Как только будут результаты анализов, я сразу же наберу. На чай не остаюсь, меня дома уже ждут.
– Я даже не собиралась тебя приглашать.
– Тогда до завтра. И напиши мне адрес и время выступления Алисы. Не могу же я пропустить такой важный для дочери день.
– А если Алиска не твоей дочкой окажется?
– Я уже убедился, что моя. И никакие тесты здесь не нужны, – его голос внезапно становится серьезным. Он окидывает меня взглядом с ног до головы, прячет руки в карманах. Курку не надел, в машине оставил, ежится от холода в подъезде. – И подумай про братика или сестричку для нее, – на прощанье говорит он. – Пока я еще что-то могу, у нас ведь неплохо в первый раз получилось, правда? – Даня шутливо подмигивает, разворачивается и быстро спускается по ступенькам вниз.
Я же остаюсь стоять на месте с открытой дверью. На губах заиграла улыбка.
– Идиот, – говорю в пустоту, закрываю дверь и остаюсь в коридоре вместе с многочисленными пакетами из магазина.
Коробки с кукольным домиком нет. Алиса уже утащила в свою комнату, наверняка пытается собрать одна.
***
В зале многолюдно и шумно. На сцене фортепиано и два микрофона. Где-то там, за занавесом, моя Алиса. Я еще не видела ее, пришла к самому началу, с трудом отпросилась с работы. Ее собирала мама, накрутила локоны и, конечно же, нарядила в то платье, что вчера купил Милохин.
С Алисой мы договорились, что дружба с Даней – наш маленький секрет, который пока никому нельзя говорить. Судя по тому, что мама не начала допрос с пристрастием, как только я заняла место рядом с ней и Максом, обещание дочь сдержала.
– Хорошо выглядишь, Вика, как у тебя дела? – спрашивает Максим, целуя меня в щеку. Замечаю, как мама довольно улыбается, увидев нас двоих. Все еще не теряет надежды, что между нами что-то большее, чем просто дружба, будет.
– Как всегда, по тебе скучаем. Ты, кажется, решил на работе жениться. Выглядишь усталым и измученным, когда ты в последний раз нормально спал? – Окидываю его пристальным взглядом. Под глазами залегли темные круги, бледный и сонный. Выглядит каким-то больным, что не может не тревожить.
Макс усмехается, отмахивается от меня.
– Нормально я сплю, даже больше, чем раньше. Я сейчас в небольшом отпуске, если это можно так назвать. Так что особо не перетруждаю себя работой.
– Правда? Не хочешь куда-нибудь на выходных выбраться? Алиса будет рада, – предлагаю ему, потому что дочь уже все уши прожужжала. Макс ей обещал в парк аттракционов поехать.
– Прости, но у меня все дни заняты, нужно кое-какие дела порешать. Я квартиру решил поменять, в однушке тесно стало.
– О, ясно.
Непривычно, что я ничего не знаю о делах Максима. Обычно он всегда у меня совета просил. А тут квартиру продает внезапно, расширяется.
– Мне нужно будет твое согласие, как жены, на продажу, если что. После концерта обговорим, хорошо?
– Конечно, – произношу я, а сама по залу взглядом скольжу, ищу высокую фигуру Милохина.
Я отправила ему адрес и время, как он и просил, получила короткое «ок», и на этом все. Подойдет ли он к нам после концерта? Будет ли искать наши места, чтобы присоединиться? Не забыл ли вообще, что обещал Алисе прийти на выступление?
– Ох, так волнительно. Больше Алисочки переживаю, – отвлекает меня мама. – Так быстро выросла наша пуговка.
– Мам, это не выпускной, всего лишь осенний отчетный концерт.
– Да-да, но все равно.
У мамы уже наготове платочек. Она у меня всегда излишне сентиментальная. Особенно когда дело касается внучки. Она до сих пор себе простить не может, что когда-то настаивала на аборте.
– Ох, начинается, – произносит она, и мы, не сговариваясь, ставим телефоны на беззвучный режим и обращаем взгляды на сцену.
Ведущие начинают вступительную речь, объявляют ученика, который выступит, открывая концерт. Я же оглядываюсь по сторонам, пытаясь отыскать Даню. Конечно же, среди стольких зрителей его практически невозможно заметить. Людей достаточно много. Здесь и ученики, и родители.
– Кого-то ищешь? – спрашивает вдруг Макс, заметив, как я суетливо ерзаю в кресле.
– Что? Нет! С чего ты взял?
– Ты просто как пришла, так все время где-то летаешь и на вход в зал смотришь вместо сцены.
– Тебе показалось, наверное, просто на людей смотрю. Не могу дождаться, когда дочь выступать будет. Волнуюсь за нее.
И в ту же секунду позади себя слышу знакомый мужской голос:
– Простите, пожалуйста. Извините.
Я оглядываюсь и встречаюсь взглядом с Милохиным. Он улыбается мне уголками губ. Пытается протиснуться между рядами, кивает мне, здороваясь, и занимает место прямо позади меня.
Телефон в руках вибрирует. На экране высвечивается сообщение: «Не опоздал?»
Я же больше вокруг ничего уже не замечаю. Только присутствие Милохина. Ни на чем другом сосредоточиться не могу.
Пишу в ответ: «Нет, пропустил две скрипки-первоклассницы, чем спас свои ушные перепонки».
«Все настолько плохо?»
«Сам узнаешь, впереди еще ансамбль. Правда, второгодок»
Замечаю, как мама скосила на меня взгляд, Макс с другой стороны тоже поглядывает с интересом. Понимаю, что все это время улыбалась, как влюбленная дурочка, поэтому прячу в карман телефон, делаю серьезное выражение лица и смотрю прямо перед собой. При этом по всему телу бегают мурашки, взгляд Милохина на себе чувствую особенно остро.
– …Алиса Самойлова с произведением «Кузнечик»! – врывается в мои мысли детский голос, и я подбираюсь, вытягиваю шею, чтобы лучше видно было. Включаю камеру на телефоне, взволнованно наблюдаю за тем, как мой ангелочек выходит на сцену.
– Красивая такая, – шепчет рядом мама.
В зале полная тишина. Алиса подходит к музыкальному инструменту, кланяется, как положено, потом поудобней устраивается на стульчике, который настроили под ее рост. Грациозно взмахивает кистями над клавишами и нажимает на первую ноту.
– В тра-ве, – громко напевает она, немного фальшивя.
– Си...
Пауза, совсем короткая, потом звучит следующая нота:
– ...дел.
Снова пауза, Алиса быстро отыскивает нужную клавишу. Со всей силы жмет на нее.
– Ку-уз, – тянет и снова пауза, – не-чик!
Два последних слога выходят очень быстро, так как там повторяющаяся соль-диез.
Мои губы дрогнули в улыбке. Где-то со стороны слышатся смешки.
– В тра-ве си-дел куз-нечик. – Алиса совершенно не обращает внимания на то, что творится вокруг. Она абсолютно сосредоточена на нотах, с серьезным выражением лица нажимает на каждую, не забывая при этом громко и протяжно напевать. И все равно, что не попадает в такт, и все равно, что заминки между слогами, она играет виртуозно, словно так и должно быть.
А тем временем смех в зале нарастает. Мне обидно за дочь, хочется попросить вести себя немного тише, но и в то же время я понимаю, что это добрый смех, и сама не могу сдержаться. Особенно когда она начинает тянуть припев, который должен быть раз в пять быстрее.
Я оборачиваюсь назад, смотрю на Даню, он же, наоборот, смотрит на сцену со всей серьезностью. Абсолютно сосредоточен на дочери. Я прикрываю ладошкой рот. Господи, Алиска истинная дочь своего отца. Раньше я и не думала о том, насколько они могут быть похожи по характеру.
Даня замечает на себе мой взгляд. Улыбается. Я пожимаю плечами и отворачиваюсь.
Господи, Алиска бесподобная. Кажется, в нее влюбился весь зал. И все равно, хорошо или плохо она играет и поет. И когда она наконец-то заканчивает терзать несчастное фортепиано, поднимается со своего места и кланяется с совершенно невозмутимым видом, зал взрывается аплодисментами и криками «браво».
Дочь даже не улыбается. Все с таким же серьезным видом кивает, якобы: «Спасибо, холопы, за то, что почтили благодарностями свою талантливую королеву», – и, перекинув копну густых волос на одну сторону, гордо удаляется со сцены.
– Я, наверное, плохая мать, но я не могу перестать смеяться, – говорю, все еще сражаясь с приступом смеха.
– Кто вообще додумался записать ее в музыкальную школу? – обескураженно спрашивает Макс. – У нее же… прости, конечно, Юля, ты же знаешь, что я Алиску люблю как свою, но у нее же нет ни слуха, ни голоса. Те скрипки, от которых у всех чуть пена из ушей не пошла, и то лучше отыграли. Куда вообще учителя смотрят?
– Не спрашивай, Макс. Я две недели пыталась ее отговорить. Она уперлась: хочу, и все. Не переубедишь. Надеюсь, ее энтузиазм быстро иссякнет.
– Наверное, нужно пойти к ней, утешить. Она наверняка расстроилась.
– Ее можно будет забрать только через десять минут. Всем родителям заранее программу сбросили. Будет перерыв, и тогда первая группа выступивших займет место в зале, а вторая пойдет за кулисы. – Я и сама за дочь волнуюсь, очень не хочу, чтобы это выступление как-то сказалось на ней. Хочется как можно быстрее заверить ее в том, что она отлично отыграла.
– Ясно, – тяжело вздыхает Макс. Я же снова назад оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Даня все еще здесь.
Он смотрит прямо на меня. Пристально, серьезно. Потом на затылок Макса взгляд переводит – скорее всего, слышал наш разговор.
Я сглатываю и отворачиваюсь.
Через десять минут я забираю Алису и мы выходим из зала. Милохин смешивается с толпой. Стоит неподалеку от нас в холле, упирается бедрами в высокий подоконник.
Мама разговорилась со знакомой женщиной, Макс в нескольких шагах от нас по телефону говорит .
– Хорошо отыграла, – хвалю дочь.
– Сережа все равно лучше. Я слышала, как учитель хвалила его, а мне ничего не сказала, – тяжело вздыхает она, обиженно сопя.
– Просто не успела еще. Не волнуйся. Все было отлично. Вечером устроим праздник, я закажу доставку. Пиццу и картошку фри, как ты любишь. Отметим твое первое настоящее выступление. Как тебе идея?
– Мне нравится. – На лице дочери наконец-то появляется улыбка.
– Юль, можем с тобой на минутку отойти, переброситься парочкой слов наедине? – возвращается Макс. Взволнованный, серьезный. Совсем не такой, как пять минут назад.
– Да, конечно. – Отпускаю руку дочери. – Малыш, ты подождешь бабушку, хорошо? Никуда не отходи, мы с Максимом рядом с колонной будем.
– Да, мам.
Я снова бросаю взгляд на Даню. Киваю ему, указывая на дочь. Он понимает меня без слов, отталкивается от подоконника и начинает идти в нашу сторону. Я же следую за Максимом. Он в последнее время странно себя ведет. Как-то волнительно вдруг становится.
– У тебя точно все хорошо? О чем ты хотел поговорить? – спрашиваю у него.
Макс мешкает несколько мгновений. Потом выпаливает неожиданное:
– Юль, я развода хочу. – И, словно извиняясь, добавляет: – Прости, знаю, что место и время неподходящее, просто мне очень нужно.
Данил
Алиса присела на диван у окна, а у меня сердце сжалось от ее вида. Пока Юля разговаривала с ней, держала за руку, дочь улыбалась, счастливой казалась. А потом ее мать отвернулась, и та скисла. Голову вниз опустила, ручонки маленькие свои на колени положила и сидит, ссутулившись, в пол смотрит.
Намек Юли я понял. Ее немую просьбу присмотреть за малой. Пока они с Самойловым о чем-то разговаривают в стороне, спешу выполнить ее с удовольствием.
Не могу сказать, что Самойлов мне нравится, мои люди на него много интересного нарыли, и я намерен сообщить обо всем Юле, но к Алисе он, кажется, относится хорошо. Иначе она не любила бы его так. Поэтому ненавидеть его в полной мере не получается. А должен. Ведь он спит с женщиной, которую хочу я. Он отца заменил дочке, для которой я просто незнакомец. Он в какой-то мере занял место, на котором хотел бы оказаться я. Глупая и никому не нужная ревность вскипает в крови, мешая трезво мыслить.
– Привет, принцесса. Почему приуныла? – Присаживаюсь рядом с дочкой, подавляя в себе негативные эмоции. Ласково по дочке взглядом скольжу, насмотреться не могу.
Они с Кирюхой совсем разные. Та кому хочешь деру даст, за словом в карман не полезет, прислугу строит не хуже ее мамашки, характер огненный. Эта же тихая, пугливая, спокойная, нежная, как цветок. Хочется обнять ее, укрыть от всего мира, уничтожить всех обидчиков.
Как удивительно происходит. Все мои дети такие разные, несмотря на то, что кровь в каждом моя течет.
Алиса тяжело вздыхает, на меня взгляд переводит.
– Ты пришел. – На лице улыбка появляется, словно для нее и в самом деле очень важно было мое присутствие, словно она безумно рада меня видеть.
Это подкупает.
– Конечно, я ведь обещал.
– Нужно было не приглашать, – внезапно выдает она, поджимая губы. Хмурится – и такая еще больше на меня внешне становится похожа. – Я отвратительно играла. Все смеялись, – грустно-грустно заявляет она.
– Ничего подобного. Тебе больше всех хлопали, разве ты не слышала, какой фурор произвела? – пытаюсь подбодрить ее.
– Но Сережа сказал, что от моей игры и пения ему хотелось уши закрыть. И учительница другой говорила, что у меня проблема со слухом. Я маме не сказала, чтобы она не расстраивалась. И ты не говори, хорошо? Это только между нами. – Умоляюще смотрит на меня, потом отворачивается, за Юлей и Максом наблюдает.
– Обещаю. Так ты из-за Сережи этого сидишь здесь грустишь?
Алиса переводит на меня взгляд слишком усталых по-взрослому глаз, кивает. Ее щеки стыдливо покрываются румянцем. Мальчик ей точно нравится.
– Он меня толкнул сегодня. Я упала. Все смеялись.
Я зубы стискиваю, когда она мне это говорит. Клянусь, несмотря на возраст мелкого, я бы сейчас с удовольствием по-мужски с ним поговорил.
– А самой тебе нравится играть на пианино? – спрашиваю, сжимая руки в кулаки. Хочется броситься в бой и наказать всех обидчиков дочери. Как тогда в зале, когда она старалась, играла и пела, а все вокруг ржали.
– Угу. Очень.
– А хотела бы еще чем-то заняться?
Алиса плечами пожимает.
– Например? – На лице появляется заинтересованность.
– Ну-у-у, – протягиваю я, задумчиво разглядывая хрупкую фигурку дочери. – Как насчет карате? Бокса?
Глаза Алисы загораются интересом.
– А ты умеешь?
– Шутишь, что ли? Тебе мама вообще рассказывала, кто я?
Малая головой из стороны в сторону водит. Ну конечно, что ей Юля-то рассказать могла?
– Я настоящий чемпион. С малых лет боксом занимался. У меня даже своя спортивная школа есть. Так что можем попробовать тебя на занятия записать. Как тебе идея? Научишься себя защищать, и Сережа больше не обидит тебя. Я покажу тебе много крутых приемов. С одного удара заткнешь этого пацана.
– Думаешь, мама разрешит? – Она скашивает взгляд на Юлю с Максимом. – Мама говорит, драться – это плохо.
– Вообще-то, так и есть, но ты не драться учиться будешь, а как за себя постоять. Я поговорю с ней, идет?
– Да. Если что, я бабушку и Максима на нашу сторону настрою. И маме не останется ничего, кроме как согласиться, – заговорщицки сообщает она.
– Вот и прекрасно. Кстати, я очень спешил к тебе и не успел ничего купить. Пойдем, пока мама занята, выберем что-нибудь. В честь твоего дебюта.
– Давай лучше в кофейне напротив посидим, – удивляет меня своим выбором. Кира уже помчалась бы по магазинам – скупать всяких плюшевых мишек и розовых пони. – Я бы тортика съела. Только маме сказать нужно, чтобы она не волновалась.
– Тогда напишу ей сообщение, чтобы искала нас там.
Я достаю телефон, быстро печатаю несколько слов. Наблюдаю за ней и Максимом. Понимаю, что разговор у них излишне эмоциональный. Явно не для такого места. Убеждаюсь, что она потянулась к телефону и прочла сообщение, бросила в нашу сторону короткий взгляд, едва заметно кивнула, разрешая забрать дочь. Поэтому беру Алису за руку и веду к выходу.
– Мы с мамой вчера дом для кукол собрали. Спасибо тебе за подарок. Я ведь могу к тебе на «ты»? Забыла уточнить.
– Конечно. Мы же с тобой друзья теперь. Тебе понравился подарок? – Смотрю на дочь с умилением. Ее маленькая ладошка в моей огромной утонула. Все еще не верю, что она моя.
– Очень. Я мало в куклы играю, взрослая ведь уже, но теперь буду чаще, чтобы ты не зря деньги потратил на него.
– Это необязательно. Если тебе не нравится, то…
Договорить не успеваю, потому что меня хватает за рукав незнакомая женщина, дергает, смотрит враждебно.
– Куда вы мою внучку ведете? Кто вы вообще такой? Решили ребенка украсть? Я сейчас полицию вызову! – излишне громко бросается ко мне с обвинениями, тем самым привлекая к себе ненужное внимание.
Я отпускаю ладонь дочки, вскидываю перед собой руки, обаятельно улыбаюсь.
– Я вообще-то друг вашей дочери, мы с Алисой в кафе напротив идем. Юля в курсе, так что не стоит так волноваться.
– Да, бабушка, это Даня. Идем с нами! – радостно пищит рядом дочь, но женщина ее энтузиазма не разделяет. Взгляд ее, конечно, меняется. Она смотрит на меня с любопытством, оценивающе, но все так же недоверчиво.
– Никогда о вас не слышала от дочери и вижу вас впервые в жизни, поэтому уж простите, но с внучкой просто так не отпущу. Сначала уточним у Юли, правду ли вы говорите, – строго произносит она.
Я пожимаю плечами.
– Пожалуйста.
– Алиса, идем со мной. – Она хватает за руку внучку, девочка протестующе хнычет.
– Но мы тортик собирались есть, ба.
– Поедите. Если мама разрешит.
Я остаюсь стоять не месте, наблюдаю за тем, как мать Юли с Алиской подходят к ней и Максиму. Ее мать что-то говорит, в мою сторону указывает. Я замечаю на себе недобрый взгляд мужа Юли. Оно и понятно: слишком часто рядом появляюсь. Смотрю на него с вызовом, губы в насмешке растягиваются. Очень скоро и дочь, и Юля будут моими. Недолго тебе, парень, осталось.
Юля поправляет шапку на голове Алисы, что-то отвечает матери, та хмурится, потом идет ко мне.
– Простите за излишнюю грубость. Сами понимаете, – говорит она, неловко переступая с ноги на ногу.
– Ничего страшного, я бы на вашем месте так же поступил. Но не волнуйтесь, ваша внучка в надёжных руках. – Я внимательно разглядываю женщину, ищу схожесть с Юлей. Мне любопытно на ее родных посмотреть, оценить.
Женщина кивает.
– Я Мария Николаевна. Мама Юлии, – представляется мне, сдержанно улыбаясь.
– Рад знакомству, меня Даней зовут, – больше ничего о себе не сообщаю.
Вижу по взгляду, что еще что-то спросить хочет, но не решается. Косится на Юлю и Максима, потом обратно на меня. Скорее всего, решила, что дочь любовника завела, а теперь милые из-за этого бранятся. Но разубеждать ее не спешу.
– Ба, так ты с нами идешь?
– Ой, нет, Алисонька, вы идите, а мне домой нужно уже.
Я киваю женщине, беру дочь за руку.
– Приятно было познакомиться, Мария Николаевна. Думаю, мы еще увидимся с вами.
Выходим на морозный воздух, опускаю взгляд вниз, чтобы убедиться, что малая не замерзла, что шарф вокруг горла обмотан и уши из-под шапки не торчат. Когда отец не первый год, уже на автомате внимание на это обращаешь.
– Ты снимал видео с моего выступления? – внезапно спрашивает дочь, когда переходим дорогу по «пешеходу».
– Не додумался, прости. – Качаю головой, понимая, что надо было. Но так засмотрелся на свою принцессу, что не смог взгляд оторвать и о чем-то другом думать.
– Это хорошо. Нужно еще с маминого телефона как-то незаметно видео удалить, – по-взрослому заключает она.
– Зачем?
Она смешно морщит носик, шапку, съехавшую на глаза, поправляет. Тяжело вздыхает и снова грустнеет.
– Не хочу, чтобы кто-то еще это видел. И, наверное, стоит сказать маме, чтобы не покупала мне на Новый год пианино: слишком дорого и толку никакого. У меня нет таланта.
– Но тебе ведь нравится? – Опускаю взгляд на нее, потом дверь кондитерской открываю, Алису вперед пропускаю.
– Очень. Я хотела бы стать известной певицей, – доверчиво делится со мной.
– Ну, тогда если нравится, то не стоит бросать. Если дело приносит удовольствие, то нужно просто проявить немного больше упорства, чтобы что-то вышло. Если бы я бросил бокс сразу же после того, как мне впервые нос разбили, не знаю, где бы я был. Нельзя так быстро сдаваться.
– Ты прав. Не подумала. Но предложение научить меня драться все еще в силе?
– Конечно. Сам лично займусь твоими тренировками. – Расплываюсь в мечтательной улыбке. Ведь Киру точно на секцию не заманишь, но ей и не нужно, она цветок нежный, но колючий. За себя постоять может. А вот Алиска – девочка слишком спокойная и правильная. А защитить ее не всегда есть возможность.
– Спасибо. Так ты друг мамы или что-то в этом роде? – внезапно спрашивает она, когда мы у столика останавливаемся и снимаем верхнюю одежду.
Я хмыкаю. Любопытная какая.
– Друг. Пока что.
Я опускаюсь на диванчик, дочь занимает место напротив меня. Складывает руки на столе, смотрит на меня со всей серьезностью, в сторону витрины с тортами и порожными даже не смотрит. Хотя за ними же сюда бежала.
– Ты женат? – щурится она.
– Нет.
– Мама тоже, – вздыхает.
Я хмыкаю. С этим вообще-то можно поспорить.
– А как же Максим? Разве он не муж мамы? – спрашиваю, с интересом следя за реакцией дочки.
Алиса глаза широко распахивает, смотрит на меня так смешно.
– Ты что! Максим наш друг. Самый близкий. Как член семьи.
Очень интересно. Судя по тому, что говорит малышка, они с Юлей могли давно разбежаться, просто развод не оформили. Но сразу же вспомнилось, как собственнически он смотрит на нее, и та наша встреча в клинике, когда Юлю собака укусила.
Нужно бы получше в этой ситуации разобраться.
– Тебе нравится мама? – вдруг спрашивает она.
– Твоя мама красивая. Очень, – расплываюсь в улыбке и совсем не вру.
– А ты не хочешь пригласить ее на свидание? Мама давно не ходила на свидания.
– Так-так-так, ты что, сватаешь мне свою маму?
– Ты мне нравишься. Я бы хотела, чтобы у мамы был такой муж, как ты. И у тебя тоже дочка есть. Вы с мамой могли бы пожениться, тогда бы у твоей дочки была бы мама, а у меня папа.
– У моей дочки уже есть мама, котенок. Просто мы не живем вместе.
– Ох, – выдыхает она и отворачивается к окну. Снова грустная. Задумчиво водит пальчиком по запотевшему окну.
– Почему пригрустила? Может, закажем чего-нибудь?
– Просто… просто хотела бы знать, где мой папа. И увидеть его разочек. Мне интересно, какой он.
Сердце в груди сжимается. Я стискиваю пальцы в кулаки. Из-за наших с Юлей решений ребенок в неполноценной семье рос и думал, что его бросил отец.
– А где твой папа? Мама говорила что-то? – спрашиваю осторожно, опасаясь ее ответа.
– Сказала, что он обо мне не знает. Но когда узнает, обязательно прилетит. – Ее глаза внезапно загораются. На лице появляется мечтательное выражение. – Он работает далеко-далеко, аж за океаном. Там не ловит связь, поэтому мама не может ему дозвониться, чтобы сообщить обо мне.
Спасибо за то, что не сказала дочери, что я их бросил или вообще на небеса улетел.
– И что бы ты сделала, если бы папа к тебе прилетел?
– Пошла бы с ним в парк развлечений. И показала бы место, где самое вкусное мороженое. А еще подарила бы рисунки, я много рисовала его. Только маме не говори, я от нее спрятала.