5 глава
Даня, в отличие от меня, мыслит здраво. Он отрывает от меня Алиску, берет ее на руки.
– Давай, принцесса, переставай плакать. Сейчас пойдем и разрешим доктору тебя осмотреть. Ты же смелая? А я пока поговорю со спасателями, узнаю что да как. А потом мы поедем в кафе, накупим сладостей. Если мама, конечно, разрешит. Разрешит же?
Он вопросительно смотрит на меня. Я некрасиво шмыгаю и киваю. Ёжусь под пронзительным ветром, наконец-то начинаю замечать, что творится вокруг: встревоженные и испуганные родители забирают детей, несколько репортеров с камерами пытаются выяснить подробности у пожарных, учителя отмечают в списках учеников.
– Как тебя зовут, малышка?
Мы оказываемся внутри кареты скорой помощи, женщина забирает у Дани дочь, начинает осмотр.
– Алиса, – тихонько шепчет она.
– А я Любовь Петровна.
– С ней все хорошо? – не выдерживаю я, наблюдая за тем, как женщина проводит манипуляции.
– Да, ваша дочь в порядке. Но после пережитого стресса советую обратиться к детскому психологу. На всякий случай. Ох, как же повезло, что никто серьезно не пострадал. Учительница одна дымом надышалась, ее увезли, но состояние стабильное, жизни ничего не угрожает. И уборщицу без сознания вынесли, но откачали. Вот что значит школа не поскупилась на систему пожарной безопасности. А то сейчас в основном для галочки эти датчики нацепят, бумажки подпишут, а потом страдают невинные люди, – тяжело вздыхает Любовь Петровна. Видимо, это не первый пожар в ее жизни.
– Да, вы правы. Мы можем идти? – Смотрю на нее нетерпеливо. Мне не терпится оказаться дома, забраться под одеяло и, обняв свою кроху, уснуть.
– Да, только сейчас заполним форму. Минутку.
Я снимаю с себя куртку, заматываю в нее дочь. Она уже успокоилась, только глаза испуганные и красные от слез.
– Все хорошо, котик? – Целую ее в лобик, не в силах оторваться от дочери.
– Угу. Испугалась очень, – тихонько шепчет она, нижняя губа подрагивает. Алиса, скорее всего, сдерживает рыдания. Она у меня всегда стеснялась плакать на людях. Даже если ударится, держится до последнего.
– Все закончилось, котик, мама уже рядом. Впереди выходные, будем весь день мультики смотреть и попкорн есть. Да?
– Угу, – кивает дочь.
После того как улаживаем все формальности, нас наконец-то отпускают. Я беру дочь на руки, оглядываюсь по сторонам, не сразу понимая, что делать. Наверное, стоит вызвать такси. Но взгляд натыкается на Даню, он о чем-то живо беседует с одним из пожарных. Огонь уже потушен. К счастью, ниже третьего этажа не спустился.
– Мам, а мы с этим дядей пойдем тортик есть? – прижимается ко мне дочь еще тесней.
– Да. Наверное. А может, лучше домой? – спрашиваю с надеждой.
– Я бы тортик съела. И малиновый чай. Мам, мой портфель в классе остался. И курточка.
– Ничего страшного, малыш, заберем потом. Сейчас нас туда все равно не пустят.
Данил поворачивается в нашу сторону, наши взгляды встречаются, и он кивает мне. Потом пожимает руку пожарному и быстрым шагом идет к нам.
– На улице холодно, давайте в машину.
Он щелкает брелоком, открывает для нас с дочкой заднюю дверцу, обходит автомобиль впереди и занимает водительское место.
Милохин заводит мотор, включает обогреватель и подогрев сидений. Становится теплее. Пока адреналин бурлил в крови, я не замечала холода, сейчас же понимаю, что вся продрогла.
Мы выезжаем на дорогу, Даня поглядывает на нас с дочкой в зеркало заднего вида.
– Ты помнишь меня, принцесса? – мягко спрашивает он, когда встречается взглядом в отражении с любопытными глазами дочки.
Она кивает.
– Ты Даня
– Даня, – подтверждает он, я же отворачиваюсь к окну. Потому что, если бы все по-другому сложилось, если бы Софи не нашлась, мы могли бы улететь вдвоем… ладно, втроем, Киру забыла, и Алиса не называла бы его по имени и не считала бы чужим человеком. Он был бы ей папой.
Это сложно на самом деле. Груз вины давит на меня, хотя я ни в чем не виновата. Я не нужна была Дане. Он дал понять это своими поступками: женился на другой, не попытался догнать меня, ни разу даже не позвонил. Я не хотела искать его, обивать пороги, доказывать, что беременна от него. А потом делить дочь. Поэтому просто жила своей жизнью, выкладывала ее по камушкам, плыла по течению, все реже вспоминая о том, что когда-то была знакома с мужчиной по имени Данил Милохин.
Но у нас есть общая дочь, и еще две недели назад я даже в страшном сне подумать не могла, что мы втроем каким-то непостижимым образом окажемся в одном месте.
– А ты смелая малышка, Алиса. И дядя-пожарный смелый, правда? Нашел тебя и спас.
Я сначала решаю, что Даня решил разбавить тишину разговорами, и не сразу понимаю, к чему эти его странные вопросы. Я быстрее этот день забыть хочу, стереть из памяти, Милохин же, наоборот, словно жаждет все подробности знать.
– Да, я таких в кино только видела. – Алиса убирает в сторону мою куртку, в салоне становится душновато, и я прошу Даню уменьшить температуру.
– Не боишься уже, Алис? – снова спрашивает он у дочки.
– Не-а, – качает она головой.
– А тебя где нашел дядя-пожарный?
– В туалете. Я плакала громко.
– Даня, может… – я не договариваю, натыкаюсь на его предостерегающий взгляд.
– А почему с учениками другими не вышла из школы? Испугалась?
– Нет.
– Дядя-пожарный сказал, что дверь в туалет закрыта была. Ты закрылась и не смогла открыться? Заклинило защелку и поэтому ты не выбежала, как остальные, на улицу?
Дочь молчит. Я напряженно смотрю на Милохина, который сосредоточенно ведет автомобиль, при этом мягко и плавно расспрашивая дочь о произошедшем. До меня доходит, что он только что сказал. Алиса была закрыта в туалете. Она могла погибнуть, если бы помощь не подоспела или огонь все же добрался до первого этажа.
– Так что там случилось дочь? Можешь рассказать нам с Даней, мы не будем тебя ругать, просто волнуемся, – включаюсь я в разговор. Мой голос подрагивает от волнения.
Алиса вздыхает, отводит взгляд в сторону.
– Я отпросилась в туалет, а в коридоре Сережа был. Он меня закрыл. Сказал, что я вонючка и буду жить в туалете. Мам, от меня же не воняет? – растерянно спрашивает она.
– Ох уж этот Сережа, – резко выдыхаю я и прикрываю глаза.
Я эти детские перепалки на возраст списывала, да и сама помню, как мальчики в нашем классе к девочкам цеплялись, они ведь в этом возрасте не всегда умеют правильно выражать симпатию, но сейчас вот это все границы уже переходит. Придется поговорить с классными руководителями Алисы и Сережи и попросить, чтобы они донесли всю суть ситуации до его родителей. Воспитательные меры этому Сереже не помешают. Из-за его действий моя дочь пострадать могла.
Ловлю вопросительный взгляд Дани и одними губами отвечаю: «Потом».
Господи, мы ведь сейчас на настоящих родителей со стороны похожи. Это невыносимо. Невыносимо так близко к нему быть, невыносимо, когда он на дочь смотрит, когда она с ним говорит, понятия не имея, что ее папа прямо перед ней. А еще страшно, что узнает и лишит меня смысла жизни.
***
Сидим за столиком и пялимся с Даней друг на друга. Он занял место напротив меня, его кофе давно остыл, он к нему даже не притронулся. Алиска наслаждается второй порцией десерта, она уже успокоилась, не трясется словно зайка, не плачет.
Я не совсем понимаю, почему Даня все еще здесь. Его пристальный взгляд нервирует, а то, как он разглядывает дочь, – напрягает. Вдруг все понял?
– Мам, можно мне поиграть? – спрашивает дочь, показывая на детский уголок. С нами ей скучно, оно и понятно, мне тоже как-то совсем не весело.
– Конечно, милая, беги.
– Спасибо, мам. – Она смешно спрыгивает с диванчика и мчит к другим детям, оставляя нас с Милохиным наедине.
– У тебя прекрасная дочь. – Он склоняет голову набок, смотрит вслед Алисе. А у меня пульс частить начинает. Чудесная. Да, она у нас чудесная, Даня. Просто невероятная.
– Спасибо. А ты неплохо находишь общий язык с детьми. – Я прячу взгляд за чашкой с латте. Мне почему-то кажется, стоит ему в глаза мои взглянуть – и сразу что-то заподозрит. Я никогда не любила врать, недоговаривать правду, а сейчас приходится.
– Ну, у меня ведь опыт есть как-никак, – подмигивает он, а потом вмиг становится серьезным. Складывает руки в замок, склоняется через стол ко мне. – Тебе стоит поговорить с родителями того мальчика, Юля. Из-за какой-то глупости могло случиться непоправимое. Хорошо, что их класс находится на первом этаже, а если бы на третьем?
– Не нагнетай, прошу. – Грудь снова сдавливает, стоит представить мою малышку, закрытую в туалете в то время, когда здание охватило пламя.
– Прости, я знаю, что значит испытывать страх за собственного ребенка, но также я знаю, как жестоки бывают дети. Поэтому не откладывай этот разговор, Юля.
– Я уже написала учительнице, попросила рассказать о случившемся родителям Сережи, – признаюсь я, нервно комкая салфетку. – Его отец депутат, и мне его номер не дадут. Конфиденциальность и все такое, – морщусь я.
– Если хочешь, я могу поговорить с ним, – внезапно предлагает Даня, и я вскидываю на него удивленный взгляд.
– Не стоит. Ты и так достаточно для нас сделал. Уже не в первый раз. Тебе, наверное, уже пора, а мы тебя задерживаем.
– Ели бы я куда-то спешил, то давно ушел бы, – в его голосе проскальзывают нотки раздражения, словно ему не понравилось, что я напомнила о том, что у него своя семья есть. – Несмотря на обстоятельства, у нас все же выдался неплохой повод пообщаться, так давай им воспользуемся. У тебя все хорошо, Юля? Хотя зачем я спрашиваю, видно же, что все хорошо. Мужика в этот раз вроде толкового отхватила.
– Да, Макс хороший, – говорю севшим голосом. Его намек понятен без труда. Последний мой парень, не считая самого Милохина, повез меня на отдых, проиграл в каком-то подпольном казино все деньги и не придумал ничего лучшего, как в качестве ставки поставить меня. К счастью, там находился Даня и спас меня от беды.
– Я все же думал, что ты влипнешь в очередные неприятности или найдешь бестолкового мажорчика-одногодку.
– Польщена, что ты обо мне такого высокого мнения.
– Не обижайся, но мне было из-за чего сделать такие предположения. А ты вот на серьезную работу устроилась, дочку прекрасную воспитала, замужем уже... сколько? Лет семь?
Киваю.
– Я ведь говорила тебе, что я пай-девочка, отличница, медалистка, на красный диплом тянула. А ты не верил, – пытаюсь улыбнуться я, но горечь так и сочится из моих слов. Ведь Даня принял меня за девушку легкого поведения. Думал, я за деньги богатого парня сопровождаю на отдых. Я пыталась доказать ему обратное, но так и не поняла, верил он мне или нет.
От дальнейшего не слишком приятного разговора меня спасает телефонный звонок.
Макс.
Данил бросает взгляд на экран моего телефона, его глаза сужаются, словно он недоволен, что нас прервали.
– Да? – принимаю вызов, смотря куда угодно, только не на мужчину напротив.
– Привет, Юля. Извини, что не смог ответить. У тебя все хорошо? – голос Макса звучит устало и взволнованно. Скорее всего, снова завал на работе.
– Да. Хорошо. Уже хорошо. В лицее был пожар, за Алиску испугалась жутко. Мы сейчас в кафе сидим, стресс тортиком заедаем, – не рассказываю ему всего, чтобы лишний раз не волновать.
– Пожар? Малая не пострадала?
– Нет-нет, с ней все хорошо, – спешу заверить его я. Алиса ведь для него как родная, он за нее волнуется не меньше меня. – Правда, у меня, кажется, прибавилась парочка седых волос, пока я до лицея домчала.
– Ясно, я… – Макс мешкает, словно хочет что-то важное сказать, но никак не решается.
Я взгляд на Даню перевожу, сердце в груди сжимается, предает меня, и сразу же отворачиваюсь, проверяя Алиску.
– Это что, детский плач у тебя там?
– Эм, что? Нет, тебе послышалось, – как-то слишком поспешно ответил Максим.
– У тебя что-то случилось?
– Нет, забей. Потом как-нибудь поговорим. Я предложил бы заехать за вами, но до утра не разгребусь. Прости.
– Не стоит извиняться, я вызову такси, и мы сегодня пораньше ляжем спать.
– Тогда до встречи, Юль. И Алисе от меня привет передай.
– Да, пока, Максим.
Я прячу телефон в карман, прочищаю внезапно охрипшее горло. Чувство неловкости между мной и Даней нарастает, поэтому я решаю, что нам с дочкой пора.
– Еще раз спасибо, Дань, но мы с Алисой уже домой собираться будем. Попроси счет, пожалуйста, а я пока ее приведу.
– Я отвезу вас. – Он резко поднимается со своего места, спешно достает из кошелька несколько крупных купюр и бросает на столик.
– Не стоит, мы такси вызовем.
– Я настаиваю. У вас сегодня был тяжелый день, и мне будет спокойней, если я провожу вас прямо до дома. Это не оспаривается.
– Ты не мой муж, а я не твоя жена, Данил, и не вправе мной командовать. Поэтому повторю еще раз: спасибо за помощь, за угощения, – кивком указываю на не доеденный Алисой торт, – но на этом все. Тебя тоже ждут дома. Дочь и жена. Всего хорошего.
Я снимаю с вешалки свою курточку, иду к Алисе, которая увлеченно строит из конструктора башню. На ходу открываю приложение, чтобы заказать такси. Спиной чувствую на себе тяжелый взгляд Дани. Сердечко постукивает, пульс частит. Когда оборачиваюсь спустя какое-то время, за нашим столиком никого нет, припаркованный у здания внедорожник тоже исчез, как и его хозяин.
– А где Даня0? – спрашивает Алиса, заметив пропажу нашего «нового знакомого».
– Ушел домой.
– Жаль, он мне понравился. Правда, он классный, мам? – Ее глаза светятся восторгом.
– Ага. Классный, – мрачно соглашаюсь я. Ну вот, дочери он понравился после нескольких минут общения. Чувство вины снова покалывает, нарастает. Может, узнав о беременности, мне все же стоило обивать все пороги, писать на почту его менеджеру, пиарщику, чтобы выйти на Милохина и рассказать, что жду от него ребенка? Хотя нет, эти унижения были бы ни к чему. Я счастлива тому, что имею, и ничего менять не хотела бы.
***
Дома становится сразу как-то легче. Родные стены предают уверенности, Данил Милохин кажется наваждением, игрой моего разума.
- Мамочка, а Даня твой друг?
Ну, вот, только ведь о нем думать перестала.
- Нет, просто знакомый. Предложил подвезти меня.
- М-м-м, ясно, - Алиса схватилась за карандаш и продолжила рисовать. Я же включаю чайник и достаю из холодильника кастрюлю с рагу. – Мам, а испечешь своих фирменных булочек?
- Обязательно, завтра выходной вот и займемся булочками.
Мы и в самом деле с Алиской всю субботу торчим на кухне, дурачимся. Снова все по-прежнему, никаких Милохинов не наблюдается. Поздно вечером вспоминаем, что Алиску в воскресенье на праздник пригласили, приходится ехать в торговый центр, выбирать имениннице подарок.
Несколько раз звонит мама, она видела репортаж о пожаре, я заверяю ее что у нас все хорошо, Алиса не пострадала. И все вроде бы идет своим чередом, спокойно так, но посреди ночи я вдруг просыпаюсь с мыслью о том, что по пути в лицей, когда не знала где дочь и что с ней, когда была совершенно в невменяемом состоянии, я поклялась рассказать Дане правду о дочке.
И это тревожило. Не то чтобы я сильно верила в это все, но когда дело дочери касается, даже булавку на ее одежду начинаешь не задумываясь цеплять. Чтоб не сглазили.
В воскресенье я вызываю такси и мы отправляемся в ресторан у реки. У Алисы красивый розовый бантик на голове и милое платьице. У нее длинные волосы, ни разу еще не состригала, они волнами струятся по спине. Красавица такая – глаз не оторвать. И глаза ее эти огромные, в которых светится восторг и нетерпение, завораживают.
Я же, действуя против своих принципов, достала из шкафа шубу, купленную мне Милохиным. Все же не хочется выглядеть на фоне других бедным родственником.
Такси останавливается и дочь первая из него выпрыгивает, крепко держа в руках подарочный пакет. Она с восторгом оглядывается по сторонам, воздушные шары украшают территорию, здесь все красиво и с размахом.
Я завожу дочь внутрь зала, снимаю курточку, поправляю бант.
- Ну, все, беги, я заберу тебя как все закончится. Но если вдруг захочешь раньше уйти, наберешь меня, хорошо?
- Да, мамочка, - она целует меня и спешит к имениннице. Я с улыбкой наблюдаю за детьми, намучаются же аниматоры сегодня и ведущая.
Разворачиваюсь, собираясь пойти в соседнее заведение и подождать несколько часов там, как вдруг с размаху впечатываюсь в мужскую грудь.
- Ой, простите, - испуганно произношу я, отступаю на шаг и замираю.
Передо мной Данил. Собственной персоной. Я удивленно таращусь на него. Вот уж кого, а его на детском празднике в тематике барби видеть точно не ожидала.
- Что ты здесь делаешь? – вырывается из меня удивленное. Вспоминаю что на мне шуба, купленная им и злюсь. Вот нужно было его именно сегодня встретить. Что ж за напасть такая? Куда не пойду - везде Милохин!
- Привел дочь на день рождение, как полагаю и ты, - его бровь ползет вверх, смотрит на меня с насмешкой во взгляде.
- Твоя дочь разве в нашем лицее учится? - хмурясь, спрашиваю я.
- Нет, - отрицательно качает головой Милохин, - старший сын Багирова ко мне на бокс ходит. Поэтому нас и пригласили.
- Ясно, - короткая пауза, потом все же решаюсь спросить. – А Кира… кто из них она? – обвожу взглядом пространство вокруг. – Мне просто интересно посмотреть какой она стала. Все же она не совсем чужая мне, я памперсы ей меняла, тренировалась на ней, так сказать, - нервно усмехаюсь я.
- Вон там, рядом с кенди-баром, - указывает рукой Даня.
- В пышном платье? – переспрашиваю я, с интересом разглядывая девочку. Она ростом выше Алиски, красивая словно кукла, уже не так сильно на Даню похожа, как когда младенцем была. И с Алисой тоже мало чего общего есть.
- Да. Принцесса, скажи? – с гордостью спрашивает он.
- Принцесса, - подтверждаю я. – С ума сойти какая большая. Дети так быстро растут. Особенно чужие.
- Да, вроде только малышкой была, а уже вон какая.
Я перевожу взгляд на свою дочь и вдруг понимаю, что она сегодня с сестрой познакомится скорее всего, даже не подозревая о таком близком родстве. Сердце сжимается в груди, все это неправильно как-то. В моей идеальной вселенной этой встречи не должно было произойти.
Поворачиваю голову к Милохину. Сказать. Нужно сказать ему. Поклялась ведь.
- Что? – он замечает мой пристальный взгляд.
- Ничего, - качаю головой. – Я пойду уже, - выдавливаю из себя слова, не находя смелости пригласить его куда-то на серьезный разговор. Потому что боюсь. Его реакции боюсь, того что последует и как изменится наша жизнь после открытой правды.
Я еще не готова. Нужно настроиться, собраться, подходящий момент найти.
- Не хочешь где-то пообедать? Все равно ведь малышню ждать придется не менее четырех часов, - Милохин прикасается к моему плечу и это прикосновение прожигает даже через шубку.
Я теряюсь, невидящим взглядом скольжу по помещению, потом замираю на лице Дани. Он смотрит на меня с затаенной надеждой, словно и в самом деле очень жаждет нашего общения.
– Да, можно было бы, одной как-то скучно ждать, – соглашаюсь я, решая, что это отличная возможность посмотреть, каким он стал, и понять, что за собой потянет мое признание.
Мне не удается скрыть свою нервозность, приходится спрятать руки в карманах, чтобы Милохин не заметил, как я дрожу в его присутствии.
– Чудесно, – прочищая горло, произносит он, все еще не убирая руку с моего плеча. И смотрит так странно на меня. – Идем, я знаю неподалеку хорошее заведение. Не против, если мы пройдемся по набережной? Устал от езды.
– Да, можно было бы.
Мы выходим за территорию ресторана, неспешно шагаем вдоль реки. Погода ветреная, но я сейчас ничего вокруг не замечаю. Все, что имеет значение, – мужчина рядом со мной.
Между нами повисло неловкое молчание, никто не решается первым его нарушить. Говорить нам на самом деле-то и не о чем. Данил успешный и богатый мужчина, я всего лишь среднестатистический офисный работник. Девушка из его прошлого, не достигшая никаких высот за то время, что мы не виделись. Разве что дочь ему родила и вырастила. О которой он понятия не имеет. Вот и все мои достижения, пожалуй.
– Так чем ты теперь занимаешься, Данил Милохин, чемпион бокса по версии…? Прости, не сильна в этом всем.
– Некоторым бизнесом, – уклончиво отвечает он. – Держу бойцовские клубы, магазины спорттоваров и еще всякое.
– Ясно.
Я чувствую на себе его пристальный взгляд, скорее всего, он ждет, что я продолжу задавать вопросы, спасая наше странное общение, но я не знаю, что еще спросить.
– Как Кира адаптировалась в стране?
– Мы переехали, когда ей еще года не было, поэтому адаптация не понадобилась. А вот с Софи было посложнее.
– Ну да, она явно не привыкла к плохим дорогам, брендовым подделкам и серым пятиэтажкам, – хмыкаю я.
Данил усмехается на мое замечание, не соглашается, но и не отрицает. Он придерживает мне дверь, пропуская в уютное помещение итальянского ресторанчика. Здесь тепло, и обветренное лицо сразу же начинает пылать.
– Давай помогу. – Даня снимает свою верхнюю одежду и забирает у меня шубку. Я снова злюсь, что поддалась порыву и надела ее сегодня, но он, кажется, даже и не помнит, что покупал именно ее, или тактично молчит.
Хотя кто сказал, что покупал он? Может, секретарю своему поручил и понятия не имеет, как она выглядит.
Мы устраиваемся за столиком у окна, оба утыкаемся взглядами в меню.
– Раньше ты был более разговорчивым, – замечаю я, когда устаю от этого тягостного молчания. Раньше он любил отсыпать шуточки и колкие комментарии, я же никогда в долгу не оставалась.
– И более беззаботным, – широко улыбается Руслан. – На самом деле я просто не знаю, как с тобой вести себя. Ты замужем, а значит, нужно держать рамки приличия. А мне бы хотелось совершенно иного.
Я давлюсь воздухом от такого его заявления. Прищурившись, внимательно смотрю на нахала. Не буду врать, мне приятно, что он все еще считает меня привлекательной. Но не более.
– Ты, насколько мне известно, тоже женат. А я не имею привычек завязывать интрижки с несвободными мужиками, – надменно заявляю я.
Данил хмыкает, взгляд его загорается искренним любопытством. Наша беседа переходит границы, которые мне хотелось бы держать.
Он расслабленно откидывается на спинку диванчика, закидывает ногу на ногу, мне от его взгляда неспокойно становится. Хитрый такой, словно задумал что-то.
– А если бы, допустим, я был не женат? Это что-то изменило бы?
И улыбочка такая самодовольная, словно джекпот только что выиграл.
– Не думаю, – спешу заверить его. – К тому же ты совершенно точно женат, так что никаких «если» и «допустим» не может быть.
– Юля, я в разводе уже четыре года, – склонившись ближе ко мне, сообщает он, и мои брови от удивления взлетают вверх.
– Ты развелся? – хмурюсь я. Не помню, чтобы в сети такая информация всплывала.
Даня кивает.
– Я оставил Софи дом, перечисляю ежемесячное содержание на нее и дочку, часто приезжаю и остаюсь у них. Мы создаем что-то вроде видимости семьи. Ради Киры. Она тяжело пережила наш развод, – признается мне.
– Это… неожиданно, – не нахожу подходящих слов на такую новость. – Мне казалось, ты любил ее.
– Любил. Когда-то давно. Но женился не из-за любви, – выдыхает Даня, массируя пальцами переносицу.
Наш разговор прерывает официант. Расставляет перед нами столовые приборы, приносит чай.
– Вы готовы сделать заказ или нужно еще время? – спрашивает у нас.
– Да, – первым отмирает Милохин. – Мне стейк средней прожарки, овощи и яблочный пирог на десерт.
– А мне пасту с морепродуктами. Это все.
Официант повторяет заказ и, убедившись, что все верно, отходит от нашего столика.
– Итак, на чем мы остановились? – Даня хрустит костяшками, потом сцепляет пальцы в замок, выжидающе смотрит на меня.