2 глава
– Заходите.
Я еще на полпути замечаю, что за ее столом, спиной к двери, сидит тот самый клиент, которого видеть мне не хочется. Я замедляю шаг. Подумываю сбежать. Пусть уволят, пусть останусь без работы, без денег, зато подальше от Дани. Видеть его сил нет. Обида внутри шевелится – не сдохла, дрянь.
Паника нарастает с новой силой. Сама себе объяснить не могу такую реакцию.
– Ну? Чего встала? Быстрее, Юлия, черт тебя подери! – тихо и зло шипит начальница, Роман уже вошел в кабинет.
Я в который раз за этот день делаю глубокий вдох. Одергиваю вниз кремовый свитерок – строгого дресс-кода у нас нет – и шагаю в пропасть. Навстречу своему прошлому.
Дверь за мной со стуком закрывается. Лилия занимает место в своем директорском кресле. Роман подходит к Милохину, тот поднимается, пожимая ему руку. Меня пока не замечает. Я останавливаюсь посреди кабинета. Растерянно смотрю перед собой. Стараюсь не пожирать взглядом фигуру Милохина. Чувствую, как начинают пылать щеки, уши. Наверняка я вся красная. Душно до ужаса.
– Итак, Данил Вячеславович, это наш лучший сотрудник – Роман Алексеевич. У него за спиной большой опыт и много крупных объектов. Рекомендации, если вам нужны, мы можем предоставить. Он будет заниматься вашим спортивным комплексом вместе с Юлией.
Только теперь Данил понимает, что здесь присутствует еще один человек. Он оборачивается. Безумно медленно, как по мне. Оборачивается и застывает, направляя на меня удивленный взгляд.
Все же не по мою душу явился. Потому что его эмоции неподдельные. Он и в самом деле не ожидал меня здесь увидеть.
Мы слишком долго играем в гляделки. Молчаливая пауза затягивается, привлекая ненужное внимание.
– Добрый день, Юлия, прекрасно выглядите, – произносит он серьезно. Сам же скользит по мне изучающим взглядом.
Я не знаю, куда себя деть. Тереблю рукава свитера, чувствую себя школьником на ковре перед директором. А еще проклинаю себя за то, что проспала сегодня. Не успела уложить волосы, не успела создать подобие макияжа. Просто завязала небрежный пучок на макушке и блеском провела по губам.
Мне бы хотелось быть готовой к встрече с отцом моего ребенка если не морально, то хотя бы внешне. Это придало бы некой уверенности. Кричало бы: «Смотри! Смотри, какой я стала, что ты потерял! Неужели ни капли не жалеешь?»
Но закона подлости никто не отменял.
Поэтому здесь перед ним я, в простеньких черных брюках, свитере и в рубашке с воротником-стоечкой, что выглядывает из-под выреза.
– Здравствуйте, спасибо,– мой голос звучит беспристрастно, ни капли не выдавая моего внутреннего состояния.
«Это всего лишь клиент. Очередной клиент», – повторяю про себя словно мантру. Ну и что, что я помню каждую его черточку, что помню, как целовать умеет до умопомрачения, каким ласковым может быть, как под моими ладонями его мышцы перекатывались?
– Приступить к работе сможем со среды. По всем вопросам сразу же обращайтесь ко мне. – Лилия протягивает ему свою визитку, на губах играет улыбка настоящей соблазнительницы. Она с ним флиртует. В глаза заглядывает так заискивающе, пуговицу на декольте расстегнула, чтобы бюст взгляд цеплял.
Данил же находится спиной ко мне, поэтому рассмотреть его лицо мне не удается. Но визитку принимает. Забрасывает в черный кожаный портфель, туда же прячет папку с документами.
– Что ж, надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным. – Даня поднимается со своего места. – Приятно было познакомиться, Лилия, – его голос мягкий, бархатный, с нотками хрипотцы, от которой пробирает дрожь. Он знает, как общаться с женщинами. Как их покорять. Даже неосознанно. – Роман, – сдержанно кивает мужчине.
Потом оборачивается. Забирает пальто с кожаного дивана в углу, направляется к выходу мимо меня. Задерживается. Всего на мгновенье. Уголки его губ приподнимаются в намеке на улыбку.
– До встречи, Юлия.
И звучит это настолько многообещающе, что впору гадать, о какой именно встрече идет речь – по работе или же сегодня будет караулить меня у выхода, требуя разговора.
– До свидания. – Выдерживаю его пронзительный взгляд и с трудом сдерживаюсь, чтобы не прикрыть веки, когда вдыхаю аромат парфюма, что шлейфом тянется за Милохиным.
Дверь в кабинет закрывается. Роман что-то обговаривает с Лилией, их голоса для меня звучат фоном. Я все еще отхожу от этой встречи. От того, что Милохин так близко ко мне был. От того, что где-то там есть его дочь, о которой он понятия не имеет. И ему теперь известно, где я работаю.
Я дожидаюсь, когда Роман уйдет, а потом отчаянно бросаюсь к Лилии, надеясь на спасение.
– Лилия Александровна, простите, но можно на мое место поставить кого-то другого для работы с Милохиным? Я просто больничный взять хотела, у меня ребенок заболел.
Сама же мысленно сплюнула три раза. Врать о болезни ребенка – не лучшая идея, как бы беду не накликать. Но в голову ничего больше не приходит.
Начальница окинула меня строгим взглядом.
– Юлия, я выбрала вас среди остальных претендентов на должность, пойдя навстречу, только потому, что вы заверили меня, что вот таких эксцессов не будет. И что у вас всегда есть кому побыть с дочерью, – строго чеканит начальница. Милохин ушел, и приторная улыбочка слетела с ее лица.
– Да, я… – Открываю нелепо рот, вспоминая, что изначально меня брать не хотели именно из-за того, что у меня Алиска есть и Лилия опасалась, что моя работа превратится в бесконечную череду слезных опрашиваний домой.
– Этот проект важен для компании. И тебя я в него поставила еще и потому, что тебе здесь больше всех нужны деньги. У Лариски муж налоговик, у Аньки родители – бизнесмены, Стася хахалей меняет каждый сезон и на моря катается. Им дополнительная надбавка погоды не сделает. А тебе я шанс даю. Если мы с тобой друг друга поняли, то свободна. – Взмахом руки показывает на дверь, и как бы холодно и бесчувственно ее слова ни звучали, а она права. Деньги мне нужны. А Милохин нам с Алиской задолжал.
– Спасибо, – сдержанно киваю я и покидаю ее кабинет с все еще рвущимся наружу сердцем. Плевать. Семь лет прошло. Это целая вечность. Пропасть между нами стала шире. Да и если до этого не искал, об Алиске не подозревал, то и сейчас ничего не изменится. Закончим проект, и я больше его никогда не увижу.
Когда я выхожу из бизнес центра, испуганно верчу головой по сторонам, ожидая, что вот-вот и из-за угла вылетит Милохин. Приподнимаю воротник пальто повыше, дрожа на холодном ветру. На улице уже темно, только что звонила мама: она забрала Алиску из школы, и они ждут меня на ужин.
Я иду на автобусную остановку, и меня все не покидает ощущение, что на меня кто-то пристально смотрит. Скорее всего, это паранойя. Милохин давно уехал, ему до меня нет никакого дела, но все равно тревожно как-то. Я буду спокойна, лишь когда окажусь рядом с дочерью.
Ехать недалеко, поэтому уже минут через пятнадцать я поднимаюсь в лифте на нужный этаж. Мама открывает дверь после третьего звонка. Из кухни вылетает Алиска, бросается мне на шею.
– Привет, мамочка!
– Привет, мое солнышко. Что у нас на ужин?
– Котлеты. Я бабушке помогала.
– Правда?
Я стараюсь вести себя как обычно. Выбросить из головы Даню. Мама накрывает на стол, мы болтаем, Алиска рассказывает о том, как у нее в школе прошел день. До сих пор не верю, что она у меня уже такая взрослая. Как же быстро время летит. Вот только держала ее кроху на руках, по ночам не спала, укачивала, а теперь вон портфель стоит в коридоре, набитый книжками.
– Может, у нас останетесь, дочь? – спрашивает мама, когда мы начинаем собираться домой. – Погода что-то совсем испортилась.
– Нет, мам, у Алиски завтра занятия в англоязычной школе, учебники остались дома, еще нужно доделать платье на праздник осени в музыкальной школе. Да и идти здесь два квартала.
– Ох, ну как хотите. Ой, и за следующий месяц в музыкальной школе я уже заплатила.
Я смотрю на нее с укором. Всегда она так: хоть где-то, но поможет деньгами, сама же экономить на всем будет.
– Не нужно было, но спасибо, мама. Я это ценю, правда. – Я обнимаю ее, мысленно благодаря вселенную за то, что подарила мне такую мать. Отца у меня никогда не было, но она за двоих дарила мне любовь. – Ну все, мы убежали. Алиса, попрощайся с бабушкой.
– Пока, ба.
На улице холодно, я иду быстрым шагом, Алиска вприпрыжку рядом. Мы пересекаем двор, я пытаюсь найти в сумочке ключи и краем глаза замечаю знакомую серую иномарку. Останавливаюсь на месте, губы расплываются в улыбке.
Дверца открывается, и из автомобиля выходит Макс. Человек, без которого я не справилась бы. Без преувеличений.
У него на плече рюкзак, в руках подарочный пакет и букет ромашек.
– Максим, Максим, Максим! – Дочь тоже замечает его, бросается к нему и заливисто хохочет, когда тот берет ее на руки и кружит.
– Привет, принцесса, соскучилась? – Он целует ее в макушку и опускает на землю. У этих двоих своя особенная любовь. С первого дня знакомства, когда меня из роддома выписали с розовым конвертом.
– Очень! А это мне? Мне подарочек? – Она нетерпеливо заглядывает в пакет, пританцовывая рядом.
– Алиска, это некрасиво.
Я подхожу к ним, рассматриваю Макса. Он полтора месяца в командировке был, и не знаю, как Алиска, а я лично скучала по нему, а не по подаркам его.
– Почему не предупредил, что приезжаешь? У меня даже ничего приготовленного нет.
– Решил сделать вам сюрприз. – Он обнимает меня и целует в щеку. – Это тебе. – Протягивает букет.
– Спасибо.
– А это тебе, принцесса. – Он отдает пакет Алиске. Ей уже скорее хочется зайти в квартиру, чтобы все распаковать.
– Давно ждешь нас? – спрашиваю у него.
– Нет, может, минут двадцать. Почти уснул в машине, – смеется он, неотрывно смотря на меня.
– Пойдемте, холодно же.
Мы поднимаемся на второй этаж, я отпираю дверь, Макс пропускает нас, потом заходит сам. Помогает снять мне пальто, осматривается, словно в квартире за полтора месяца что-то измениться может.
– Как все прошло? Устал? – участливо интересуюсь я.
– Как обычно, Юля, ничего интересного. А вы здесь как? На работе порядок?
– Полный. – Я не смотрю на него, направляюсь в кухню. Стоит, наверное, рассказать ему о том, что появился отец Алиски, но у меня язык не поворачивается. Словно, если озвучу вслух, это станет реальностью. – Могу чай заварить и бутерброды сделать.
– Не заморачивайся, Юля. Тем более что я тут гостинцев привез. – Он кладет рюкзак на стул, расстегивает молнию и начинает доставать сладости, консервы, сыры.
– Ох, ничего себе, – качаю головой, в который раз поражаясь его заботой.
– Мама, посмотри, это же единорог! – К нам забегает счастливая дочка, держа в руках игрушку. – Такой, как я мечтала. Спасибо, Макс!
– На здоровье, принцесса. Я же обещал.
Если Макс обещает, он и в самом деле это выполняет. Жаль, что я не могу любить его так, как он того заслуживает. Как когда-то любила Даню.
Я завариваю чай, накрываю на стол. Мы долго сидим на кухне, болтаем, смеемся. Мне удается отвлечься от тяжелых мыслей. Я иду укладывать дочь, когда за окном раздается раскат грома, а в стекла начинают стучать крупные капли дождя.
– Уснула? – Макс стоит в коридоре, прислонившись спиной к стене.
– Да. Тебе на работу завтра?
– Нет, дали несколько дней отдыха. Нужно родителей навестить, по делам кое-каким съездить.
– У Алиски в музыкалке концерт на следующей неделе, – прочищая горло, говорю я.
– Я приду. – Макс понимает меня с полуслова.
– Спасибо. – Улыбаюсь уголками губ. Если он в городе, то ни одного мероприятия не пропускает.
Я вздрагиваю от очередного раската грома.
– Черт, снова двор затопит, машину не выгнать будет, – вздыхает Макс. – Я в душ пойду. Или ты первая хотела?
– Нет, иди. Тебе отдохнуть нужно после дороги. А я пока посуду помою.
– Я уже.
– Господи, Самойлов, ты слишком идеален, таких не бывает. – Качаю головой. – Стирка есть?
– Я вещи все в машине оставил. Потом сам разберусь. Не парься. Лучше иди сюда, соскучился по вам с принцессой нереально.
– Говорю же – идеальный, – смеюсь, прижимаясь к его груди. Он всегда защищал нас от всех невзгод и в этот раз в случае чего поможет. Я даже не сомневаюсь в этом.
Стоит открыть глаза, вдохнуть воздух, как сразу можно уловить божественные ароматы, что доносятся из кухни. Я улыбаюсь. Потягиваюсь, сонно тру глаза. Алиска рассказывает что-то Максу веселым голоском. Встала раньше меня, удивительно. Обычно утром до последнего спит, пока я за ноги не стягиваю ее с кровати, сонька она у меня жуткая.
Я надеваю халат поверх ночной рубашки и выхожу из спальни. На часах семь утра, за час должны успеть собраться, тем более что Макс уже половину моих обязанностей выполнил.
Квартира у меня двухкомнатная, небольшая. Зато у Алиски есть своя отдельная комната, что меня не может не радовать. И район, и сам дом хорошие. Как вспомню, где сама прожила много лет, аж вздрагиваю.
– Мама обещала мне пианино, представляешь? Только не такое, как в школе, а которое работает, только если в розетку включать, – восхищенно делится своими секретами Алиска. – Сказала, если хорошо себя вести буду, то Дед Мороз обязательно принесет. Но, Максим, я же уже взрослая и знаю, что Деда Мороза нет.
Я и в самом деле обещала ей синтезатор. Уже начала откладывать деньги, так что премия за проект Милохина будет очень даже кстати. На самом деле я была против музыкальной школы. И не потому, что я родитель плохой, просто положа руку на сердце с уверенностью могу сказать, что моему ребенку при рождении медведь ухо отдавил.
У нее совершенно нет чувства ритма, голоса и слуха – скорее всего, это от меня, потому что у Дани голос хороший. Но раз ребенку нравится и она так горит этим делом, то пусть ходит. Может, через год бросит, но сама, а не потому, что я так захотела. Она должна учиться делать выбор самостоятельно и за него отвечать даже в таком возрасте.
– Эй, доброе утро всем. Как спалось?
– Отлично, – улыбается мне Макс. Он в спортивках и белой футболке. Как раз делает нам чай. – Умывайся и давай к нам.
– Угу, – киваю я, потом целую дочь и иду в ванную комнату.
За завтраком, когда Алиска убегает собирать портфель, Максим спрашивает меня:
– Так что там с подарком Алиске? Она сказала, что пианино ты ей собираешься подарить.
– Боже упаси, хочешь, чтобы соседи нас выселили из-за ее постоянного бренчания? – смеюсь я. – Я присмотрела синтезатор, там можно делать минимальную громкость или надевать наушники и играть.
– Отлично. Я тогда тоже в деле.
– Нет, Макс, ты не должен.
– Юля. – Он смотрит на меня с укором. – Мне казалось, что за семь лет ты должна была привыкнуть к тому, что Алиска для меня словно дочь. И если бы не кто-то, то она называла бы меня не Макс, а папа.
Я злюсь во время таких разговоров. По той причине, что иногда есть те вещи, в которых право голоса есть только у меня. Максим сделал для нас столько, сколько никто в этой жизни, но меня бы коробило оттого, что Алиска его папой называет. Потому что он не папа. И потому что он в любой момент мог встретить хорошую, достойную девушку и завести с ней семью. А мой ребенок чувствовал бы себя брошенным.
– Не начинай, прошу.
– Тогда и ты не начинай. На кого мне еще деньги тратить? – спрашивает вроде и весело, но и в то же время в глазах одна серьезность.
Я смотрю на него и вспоминаю, как семь лет назад он пришел и поставил меня перед фактом: мы женимся.
Это было через несколько недель после того, как я узнала о беременности. Михаил Леонидович позвал мать жить к себе и настаивал на продаже нашей квартиры, что пугало нас с мамой до чертиков.
Во-первых, никто не знал, сколько их отношения продержатся. Во-вторых, нам всегда было куда вернуться в случае чего, да и мне нужно было где-то жить. Ну и в-третьих, мы боялись, что продадим квартиру, останемся и без денег, и без жилья.
На один из наших семейных советов попал Макс. Его бабушка жила по соседству, мы были знакомы целую вечность, и он всегда, сколько себя помню, обо мне заботился. Макс на пять лет старше, мне было пятнадцать, а ему двадцать, когда мне впервые парень сердце разбил, а Макс ему нос. Мы сидели тогда с ним во дворе, и я не знала, плакать мне или смеяться, но Макс обещал, что никому не позволит меня обижать.
Сейчас, вернувшись на столько лет назад, могу с уверенностью сказать, что я ему нравилась. Но разница в возрасте на тот момент была приличной, я ведь даже несовершеннолетней была. Поэтому рядом он был как друг. А когда вдруг решил сделать серьезный шаг, я уже встретила Даню и была беременная.
Так вот, Макс поддержал предложение маминого нового мужа. Сказал, что еще лет пять – и мы точно квартиру не продадим, дом и так был в аварийном состоянии. Предложил на вырученные деньги взять ипотеку, вот только у мамы слишком маленькая зарплата, чтобы ее дали, а я вообще официально нетрудоустроенная.
И тогда Макс снова пришел на помощь. Самым странным образом. Позвал меня замуж. К тому же у военных были преимущества перед гражданскими, их заявки рассматривали гораздо быстрее и чаще всего одобряли с первого раза.
– И ребенка на меня запишешь, разве это не отличный вариант? – спросил он тогда у меня. Я была шокирована этим его предложением.
– Макс, ты понимаешь, насколько это все серьезно? Вдруг я не смогу выплатить ипотеку? Тогда долг на тебя ляжет. Или ты встретишь девушку, а у тебя вроде как жена, да еще и ребенок есть!
– Давай будем решать проблемы по мере их поступления. Да и я уже встретил девушку, с которой хотел бы связать жизнь. Правда, слишком поздно понял это, – сказал он с горечью, но до меня не скоро дошел смысл этих слов.
Ну и вот мы семь лет вроде как женаты. С ума сойти, как быстро время бежит. Но я запретила Максу приучать Алиску назвать себя отцом. Для нее он дядя Максим, несмотря на то, что свидетельство о рождении говорит об обратном.
Несколько раз мы даже пробовали перевести наш брак из фиктивного в настоящий, но каждый раз я чувствовала, что недодаю любви Максу, не могу полюбить его так, как он этого заслуживает. И до сих пор надеюсь, что он встретит девушку и полюбит ее всем сердцем, и чувствую вину за то, что испортила ему жизнь. Если можно так сказать. Хотя Алиску он любит до безумия.
Может, зря я не разрешила быть ее папой? Может, так сейчас было бы гораздо проще? Ведь Алиска выросла и начала спрашивать о своем отце. А я что? Глупые отговорки вылетают из моего рта, заставляя расстраивать собственного ребенка.
– Тебя отвезти на работу? Мне все равно домой нужно заскочить, – врывается в мои мысли голос Макса.
Он на безымянном пальце, кстати, всегда обручальное кольцо носит. Ипотеку за семь лет я почти погасила, отчасти благодаря подработкам, отчасти – деньгам Дани, которые он мне заплатил, а потом еще два месяца после нашей последней встречи на карту переводил, а вот с Максом мы так и не развелись. Правда, теперь уже этот брак для него важен.
У него перспективы в органах были, и он попросил, если можно, повременить с бумагами, так как развод в его личном деле нежелателен. Конечно же, я не могла ему отказать. Причин вообще не было.
– Да, если тебе не трудно. Потому что на улице такой кошмар. Нужно маме позвонить, чтобы не шла за Алиской. Забросим ее в школу по дороге.
– Отлично, тогда собирайся.
Я киваю. Убираю со стола посуду, быстро мою ее и ухожу собираться.
Сегодня я тщательно выбираю одежду. Подкручиваю локоны, наношу макияж. Не хочу себе признаваться, что делаю это из-за Дани. Вдруг снова к нам заглянет? При упоминании его сердце вдруг сжимается, а на душе снова неспокойно становится.
Заглядываю в шкатулку и прикасаюсь к тонкому золотом ободку. Я его носила, только когда беременна Алиской была. Почему-то для меня важно было подчеркнуть тот факт, что я замужем. Что не залетела, не осталась одна, а именно замужем. Стыдно было до жути на самом деле, что так все произошло.
И вот теперь, убедившись, что Макс не видит, засовываю обручалку в кармашек сумки. Так, на всякий случай. Надевать кольцо перед ним не хочу, потому что это как давать надежду на что-то. Он ведь знает, что я редко его беру. Разве что на мероприятия в школе и когда Алиска в сад ходила.
Я проверяю, все ли книги положила в портфель дочь, застегиваю пуговки на ее теплой курточке, и мы все выходим во двор.
Вот такая у нас странная семья.
Весь день на работе сижу как на иголках. Каждый раз, когда кто-то входит в офис, натягиваюсь словно струна и прислушиваюсь к каждому звуку, чтобы определить, не принадлежит ли голос Дане.
Сегодня даже кольцо напялила. Для девочек, кстати, мы с Максимом женаты, но у нас сложный период и живем мы раздельно. Вдаваться в личные подробности у меня никогда желания не было, как и делиться с кем-то, кроме матери, своими переживаниями.
Но Даня так и не появился. К счастью, наверное. Хотя лучше бы он сегодня пришел, а не вчера. Сегодня я выгляжу как никогда хорошо. Даже Макс подметил, засмотрелся. И снова укол укора в самое сердце: скорее всего, он решил, что это для него я так старалась. Даже предложил Алиску на ночь у мамы оставить, а самим в ресторан какой-нибудь поехать поужинать.
Я отказалась.
Потому что так было правильно по отношению к нему.
Вечером меня к себе в кабинет вызвала Лилия Александровна. Стало как-то тревожно. Хотя до этого было тоже тревожно. Просто теперь я отчего-то была точно уверена, что речь пойдет о проекте Милохина. И молилась, чтобы она передумала меня в него ставить.
– Вызывали, Лилия Александровна? – Вхожу к ней после стука в дверь.
– Да, – произносит она, даже не оторвавшись от экрана телефона. – Завтра в восемь чтобы была готова. Роман заедет за тобой на служебной машине, сразу же поедете на объект. Не опаздывать, потому что я проверю лично. – Она зыркнула на меня своими глазищами. – Чтобы без эксцессов, Юлия.
– Конечно, – сглотнула я ком в горле и кивнула.
– Отлично, тогда свободна.
Она раньше никогда лично на объект не приезжала. По крайней мере, за то время, что я работаю здесь. Обычно Лилия говорила:
– Я уже отбегала свое по болоту, ямам и горбам, а сейчас предпочитаю делегировать свои полномочия.
Значит ли это, что завтра на объекте будет Даня? Руки затряслись от мысли о еще одной встрече. Тем более что он уже знает обо мне.
Весь вечер только об этом и могу думать. Макс уже давно уехал к себе, а я все еще сижу на кухне с остывшей чашкой чая и никак не могу из головы выбросить Даню.
Руки сами за телефоном тянутся. Ввожу в поисковике «Данил Милохин», и сразу множество статей и фотографий выскакивает. О личной жизни практически ничего. Он и семь лет назад слишком сильно заботился о том, чтобы о нем в желтой прессе лишнего не всплывало. Даже журналистам приплачивал за то, чтобы они материал уничтожали до того, как выйдет выпуск о нем.