16 глава
— Для этого у меня есть ты, — бросает зло.
— Для траха? — уточняю.
— Ты сам пришел, я тебя не звала, — пожимает плечом, намекая на то, что мой вопрос был риторическим.
— Правда? — усмехаюсь. — Так мне уйти?
— Будь так добр!
Отвернувшись, смотрит в стену.
Глядя на ее профиль, беру на раздумья полминуты.
Ее прерывистое дыхание рассеивает гробовую тишину.
— Хочешь, чтобы я ушел? — повторяю вопрос.
— Ты что, глухой? — смотрит на меня с вызовом.
— Как скажешь, — кивнув, направляюсь к двери.
Пройдя обратным путем, обуваюсь и выхожу из квартиры, захлопнув за собой дверь.
Юлия
— Я точно не ко двору? — тихо шаркая по полу домашними тапками, отец вышагивает за моей спиной. — Я комфортный, могу просто помалкивать и не путаться под ногами.
Забросив в чемодан косметичку, изучаю содержимое своего шкафа, пытаясь понять, что должна оттуда достать.
— Пффф… — приложив ко лбу ладони, заставляю мозги работать. — Извини, — отвечаю отцу. — Но, нет.
— Понял, — говорит опечаленно. — Пум-пум-пум…
Его шаги возобновляются, а я бросаю взгляд на свой телефон. Он вибрирует, не затыкаясь, уже пару часов. Это из офиса, но мне просто плевать.
Взяв пару свитеров и джинсы, кладу их на кровать.
Подойдя к окну, папа задумчиво смотрит на город, в котором находиться мне противно до тошноты.
Подняв с кровати телефон, вижу входящий от Матвея. Игнорировать парня за компанию со всеми остальными не очень справедливо, но даже его я не хочу слышать. У нас были планы на эту неделю, и впервые в жизни я собираюсь поступить непрофессионально. Я отправила в редакцию липовый больничный лист и заявление на увольнение, поэтому не собираюсь больше никогда туда возвращаться. У меня есть план “Б”, но мне все равно нужно подумать. И делать это я хочу там, где до меня не дотянется ни одна живая душа.
Пульсирующая в виске боль достала. Надавив на него пальцами, прикрываю глаза.
— Советы принимаешь? — вздохнув, интересуется папа.
— Не сегодня, — качаю головой.
— Ну и зря, — бормочет. — Я плохого не посоветую.
— Да чтоб тебя! — рычу, снова хватая телефон.
Имя на экране принадлежит человеку, которого я бы хотела видеть и слышать в последнюю очередь, но этого разговора все равно не избежать.
Посмотрев на отца, хрипло прошу:
— Сделаешь кофе?
Качнув головой, медленно идет к двери и прикрывает ее за собой, оставляя меня один на один с Миллером и дерьмом, которое он так старательно несет в мою жизнь.
Принимая звонок, стискиваю трубку и ищу в своей ватной голове слова, которые бы хотела ему сказать.
— Слушаю, — бросаю в трубку, застыв посреди комнаты.
— Что происходит? — его голос звучит хрипловато и тихо.
Так, будто ему не плевать.
Это злит и бесит. Это то, что мне нужно было от него когда-то, но он испарился из моей жизни, оставив на лбу нежный поцелуй и свое долбаное "прости”, которое стояло костью в горле так долго, что я привыкла и перестала замечать.
— О чем ты? — интересуюсь.
— Я не собираюсь это подписывать, — говорит он. — Тебе не нужно увольняться. Я все улажу и компенсирую тебе ущерб. Отдохни и возвращайся.
— Если бы я хотела компенсировать ущерб, твоя чокнутая жена уже искала бы себе адвоката, — цежу, и эмоции, которые захлестывают меня, бесят еще больше. — Просто надень на нее намордник! Считай это моим свадебным подарком. Лучше поздно, чем никогда.
Мы оба знаем, что будет, если я дам хоть какой-то ход всему этому. Пострадает его репутация. Мое имя, его имя будут трепать на каждом углу. Я этого не хочу. Не хочу, потому что это фикция, и между нами нет ни черта, кроме взбесившейся суки Лены. Даже моя десятилетняя обида на него не дает мне принести дерьмо в его жизнь, и эту гребаную благотворительность я хочу бросить в лицо им обоим. Я не сделаю того, что она ждет, а ждет она именно этого. Что я создам ему проблемы, которые сама она создать ему не может.
— Давай встретимся и поговорим, — просит с нажимом. — Нам нужно поговорить.
— Не нужно, — отрезаю. — Это твоя жена. Разбирайся с ней сам.
— Юля, — выдыхает с налетом безмерной усталости. — Давай встретимся.
— Дим, — говорю хрипло. — Пожалуйста, иди на хер!
Нажав отбой, швыряю телефон на кровать.
Я не знаю, черт возьми, куда двигаюсь. Мне нужно подумать, но я точно знаю, что не хочу возвращаться в редакцию. И это я делаю не для него, а для себя. Я не хочу думать о том, что среди двадцати пропущенных звонков нет ни одного от мужчины, который так уверенно вломился в мою жизнь и наследил везде, где только можно.
У него нет привычки обрывать мой телефон, но в душе шевелится паника оттого, что он ушел отсюда два дня назад и больше не появлялся.
Я знаю, что обидела его. Перешла черту. Границу дозволенного. Я перешла ее осознанно, тогда откуда эта проклятая паника?! Проклятое понимание, что я могу посылать к чертям всех, кого захочу, кроме Даню Милохина, потому что он умеет глотать обиды, но лимит его терпения небезграничный. Я не знаю, чего от него ждать, ведь просчитать его действия наперед может только чертов экстрасенс.
Швыряя в чемодан одежду, злюсь и на него тоже. За то, что он такой. Даже изображая компромисс, он делает только то, чего действительно хочет. Пуская пыль в глаза, захватывает каждый свободный клочок моего пространства. С самой первой нашей встречи.
Надев спортивные лосины, собираю в хвост волосы и прячу его под капюшоном толстовки.
Отец помогает загрузить чемодан в такси. Сквозь стекающие по стеклу капли дождя вижу, как меняется за окном картинка. Хватаясь за силуэты людей и очертания машин, понимаю, что ищу среди них что-то конкретное. Я ищу среди них его, хоть рассчитывать на это полный бред. Но теперь я знаю, что он где-то здесь, и забыть об этом не смогла бы даже после потери памяти.
Пристегнув колесо велосипеда к велопарковке, направляюсь к единственному продуктовому магазину на всю округу. У входа припаркована пара машин, и старик в резиновых сапогах продает свежие грибы. Решаю присмотреться к ним на обратном пути.
Взяв тележку, забрасываю в неё тампоны и упаковку печенья, собираясь не думать о том, сколько в нем калорий. Скоро я вернусь к тренировкам в спортзале, так что могу себе позволить не считать калории хотя бы пару дней. Взяв с полки коробку шоколадных конфет, отправляю ее в тележку.
Телефон в кармане толстовки монотонно вибрирует. Посмотрев на экран, возвращаю трубку обратно в карман и перехожу к напиткам.
Это Калинкин, и он не входит в список исключений, от которых я была бы готова принять звонок. Скоро у него открытие еще одного ресторана, но я сомневаюсь в том, что захочу туда пойти. Я не собираюсь рвать с ним контакты, просто хочу отдохнуть от того, что всем вокруг что-то от меня нужно.
Я бы отключила телефон к чертям собачьим, но не делаю этого.
Уже три дня подряд я не делаю этого на тот случай, если Даня вдруг захочет позвонить или написать. То, что он не делает этого, неимоверно нервирует, и я не нахожу себе места там, где обычно всегда его находила.
Я не знаю, что хочу ему сказать. Я просто устала бороться с собой. Я слишком сильно хочу его увидеть, и это прогрессирующее состояние выбивает меня из колеи, в которую все эти дни пытаюсь вернуться.
— Юля! — слышу радостный писк за спиной.
Через секунду мою талию обвивают детские руки, и тонкий голосок пищит:
— Привет!
Опустив глаза, вижу знакомую улыбающуюся физиономию Сони, моей маленькой соседки по даче.
— Привет, липучка, — улыбаюсь, ероша ее милые кудряшки.
— У меня новые кеды, вот, — отстранившись, выставляет вперед ногу, вертя стопой вправо и влево.
Маленькие красные кеды забавно смотрятся на ее тонких ногах, одетых в белые колготки, русые волосы собраны в два милых хвостика, а поперек груди перекинут ремешок сумки, которую я подарила ей в начале этого лета. Малышка сирота, и ее воспитывает бабушка. Кажется, у нее есть тетя, но та живет где-то за границей.
— Уууу, — смеюсь. — Стильно!
— Юбка тоже новая, — разводит в стороны полы ярко-розовой обновки. — Дома еще платье, хочешь, покажу?
— София! — слышу возмущенный голос ее бабушки.
Обернувшись, вижу пожилую женщину в проходе между рядами. Запыхавшись, толкает перед собой тележку, активно работая локтями.
— Мы договаривались, что ты не будешь к людям приставать, — отчитывает она. — Здравствуйте, Юлия, — кивает мне.
— Добрый день, — здороваюсь, пока Соня изучает мои покупки, повиснув на тележке. — Я не против, — заверяю обеих, доставая с полки багет.
Я люблю проводить с ней время. Ей не хватает внимания и родителей. Особенно родителей.
— На выходные приехали? — интересуется Анна Николаевна вежливо.
— Угу, — улыбаюсь, позволяя Соне снова обвить руками свою талию.
Мы познакомились два года назад, когда я приобрела дом в деревне с населением пятьдесят человек. Не знаю, когда во мне проснулась эта тяга к природе, но мне понравилось проводить здесь время. У меня не слишком большой выбор для отдыха, потому что у нелетающего на самолетах человека он довольно скудный, так что в последние годы мой отдых скукожился до салатной грядки, которую я вырастила ради эксперимента.
Взяв себе хлеба, мои соседки отправляются на кассу, а я возвращаюсь к покупкам, понятия не имея, сколько еще дней собираюсь здесь пробыть. Этот вопрос интересует и моего отца тоже. Прежде всего, потому что мне нужно решить дела с… моей машиной, которая сейчас находится на частной стоянке недалеко от дома. Отец сам отогнал ее туда, и это стало для меня облегчением такого масштаба, что я просто расплакалась.
От надвигающегося дождя я чувствую сонливость. Под монотонное пищание сканера выкладываю на кассу покупки и быстро лезу в карман за телефоном, потому что он снова звонит.
Черт!
От разочарования закусываю губу.
— Да, — зажимаю трубку между ухом и плечом.
— Как проходит полет? — бодрый голос отца фонтанирует энтузиазмом, чего нельзя сказать обо мне.
— Нормально, — собираю продукты в пакет.
— Мне тут посоветовали хорошую автомастерскую, — сообщает он. — Если ты не имеешь возражений, я отгоню им твою красавицу.
— Что за мастерская? — спрашиваю равнодушно.
— Приличная, — отвечает он. — И берут недорого.
Мой отец не из тех людей, которые отлично приспособлены к жизни, поэтому такое рвение кажется мне странным. Он даже к врачу самостоятельно записаться не в состоянии или купить себе новую одежду. Я выбираю для него одежду сама. С доставкой до самого порога, в зависимости от того, в каком городе нашей страны он в тот момент находится.
— Ты уверен? — настаиваю, выходя из магазина.
— Абсолютно!
Сгрузив пакет в корзинку на руле, настороженно раздумываю пару секунд. Я готова сдаться, ведь мне совсем не хочется лишний раз смотреть на то, что стало с моей машиной. От этих мыслей в душе шевелится неприятный осадок с таким мерзким привкусом, что хочется его выплюнуть.
— Ладно… хммм… — соглашаюсь. — Просто держи меня в курсе.
— Обязательно, — салютует он и кладет трубку.
Удивленно смотрю на свой телефон, но через секунду мне на щеку падает капля мелкого дождя.
Отстегнув велосипед, вывожу его на дорогу и набрасываю на голову капюшон.
Воздух пахнет осенью, а когда добираюсь до дома еще и шашлыками, потому что за забором соседнего дома проходит пикник.
Шум голосов и музыка слегка раздражают, ведь весь смысл моей поездки заключался в том, чтобы побыть от людей подальше.
Подобрав у калитки упавшее с ветки яблоко, бросаю его в корзину и иду к дому.
Ступеньки старого крыльца скрипят под ногами, когда поднимаюсь на него, пристроив велосипед у перил.
Через час начинает темнеть, и, закутавшись на диване в плед, я бездумно пялюсь в свой ноутбук. На экране сырой бизнес-план рекламного агентства, которое я планирую создать при поддержке своего отца. Я никогда не занималась рекламой напрямую, но год назад получила диплом по маркетингу, и больше не хочу пылить его в шкафу.
Убрав с колен ноутбук, вышагиваю по комнате в огромных вязаных носках.
Если расстояние должно притуплять влечение, то у меня все наоборот.
Я не могу не думать о том, где он сейчас. О том, с кем он сейчас. У него не самая простая работа, и не самая безопасная, судя по тому, что однажды он получил по лицу. У него есть оружие, и его выдают не для красоты. Все это собирается в груди клубком чувств, от которых, знаю это, меня не спасет никакое расстояние.
Если я искала повод сдаться, то это он и есть.
Рухнув на кровать, понимаю, что хочу вернуться в город.
***
Третья за утро чашка кофе окончательно убивает аппетит. Добавив еще сахара, размешиваю его ложкой и обращаюсь к своей собеседнице:
— Я не требую ответа прямо сейчас. Но постарайся решить хотя бы к следующей неделе.
С Ниной мы вместе учились на заочном курсе по маркетингу. Она моя ровесница, у нее отличные мозги и она мать-одиночка с трехлетним малышом на руках, так что вовлеченность и заинтересованность в любой работе у нее на высшем уровне.
Я предложила ей должность PR-директора в своем рекламном агентстве. Я присмотрела подходящий офис для аренды, но в ближайшее время не смогу позволить себе еще каких-то сотрудников, поэтому мне нужен один, но такой, на которого я могла бы положиться. Нам придется все делать самим, именно поэтому я предлагаю ей большой процент от всех проектов, которые будет вести она.
Нина — брюнетка с пышными формами, и это как раз тот случай, когда пышкой быть идет. У нее очень свежее и женственное лицо, и она хорошо за собой ухаживает. Не знаю, почему ей не везет с мужчинами, но ведь не мне быть для нее психоаналитиком. Бардак в моей личной жизни — худший пример для подражания в ее случае.
Отпив кофе, она сосредоточенно смотрит в стол.
У нее есть “стабильная” работа секретаря на одном из городских предприятий, и то, что я ей предлагаю, для человека со стабильной работой выглядит как авантюра. Тем не менее я бы хотела, чтобы это была она. У меня на примете есть еще пара человек, но именно с ней я связалась в первую очередь. Может быть, я просто хочу дать ей шанс что-то поменять в своей жизни, ведь проигрывать и тащить ее на дно вместе с собой я не собираюсь. Я собираюсь получить из рук нашего мэра статуэтку “Предприниматель года”. Бесполезная штуковина, но мне она пригодится, потому что чужой успех притягивает людей, как магнит.
— Гхм… — говорит Нина собранно. — Я никогда не занималась привлечением клиентов. Здесь у меня нет опыта.
— Для этого опыт не нужен, — заверяю ее. — Но в любом случае, на первых этапах я буду искать клиентов сама. Мы просто будем делить их между собой для работы, потому что одна я с таким потоком не справлюсь.
— Ожидается поток? — спрашивает заговорщически.
— Не говори “гоп”, — пожимаю плечом.
— Это очень крутое предложение, — вздыхает она. — Но мне нужно подумать.
— Конечно, — смотрю в окно, за которым город поливает серый дождь. — Я подожду.
Мы на пятом этаже торгового центра. В кафе, которое мне нравится, потому что тут уютно и безлюдно. Здесь можно поговорить без посторонних глаз, и кофе у них отличный.
Помолчав, Нина спрашивает:
— Как у тебя дела?
Переведя на нее глаза, я не вижу в вопросе подвоха. Может, поэтому она мне и нравится. Еще в нашу первую встречу, Нина показалась мне очень приятной, но я слишком отвыкла обсуждать свои “дела” с кем-то, кроме своего отца или матери. Для матери у меня набор очень упрощенной информации. Она никогда не совала нос в мою жизнь, потому что была занята собственной, а сейчас эта дистанция стала нормой, что устраивает нас обеих. У нее есть сын от второго брака, с которым мы отлично общаемся. Сейчас он поступил на первый курс университета, так что проблем у матери хватает.
Что касается Нины, она задала мне слишком сложный вопрос, чтобы вдаваться в правдивый ответ.