9 глава
На месте его секретарши неизвестная мне женщина. Этот факт я тоже игнорирую. Это его приемная, и он может делать в ней все, что захочет. В конце концов, у моего босса нет босса, а это означает, что он взобрался на самую вершину успеха, и может собой гордиться.
Распахнув дверь, Дима останавливается на пороге и указывает внутрь рукой. Дождавшись, пока пройду мимо, не спускает с меня своих глаз и заходит следом, прикрыв за собой дверь.
Я чувствую его взгляд повсюду на своем теле.
Обернувшись, складываю на груди руки и смотрю в его сосредоточенное лицо.
Положив руки в карманы брюк, загораживает собой дверь, и ширины его плеч достаточно для того, чтобы быть серьезным препятствием для побега. Только никуда бежать я не собираюсь. Сегодня мне плевать на его настроение. Плевать на то, что его глаза блуждают по моему лицу и на то, что он не спешит начать разговор.
Вдохнув поглубже, выпускает из себя воздух и медленно двигается к столу.
— В воскресенье городская ярмарка. Я произношу речь. Хочу, чтобы ты пошла со мной.
— Зачем? — спрашиваю сухо.
Бросив на стол телефон, поясняет:
— Чтобы сделать репортаж.
— Возьми Наталью, — советую, не видя ни черта блестящего в его идее.
Провести с ним целый день?
Ни за что.
— Я хочу взять тебя, — выпрямившись, смотрит с непробиваемым спокойствием.
Трепет в моих клетках равен нулю. Даже несмотря на всю двусмысленность его заявления.
— Что подумает об этом твоя жена? — бросаю ему в лицо.
— Наши рабочие моменты мою жену не касаются.
Рабочие моменты?!
Властные нотки в его голосе непроизвольно вызывают во мне сочувствие к женщине, которая носит на пальце его кольцо.
Он никогда не был ручным.
О нет.
Если десять лет назад он был полностью зависим от ее семьи, то сейчас картина иная. Я не сомневаюсь в том, что сейчас в этой семье мало кто может в чем-то ему перечить, включая родителей Лены. Потому что этот мужчина слишком умен для альтернативных вариантов. Помимо всего прочего, он мой босс, и когда сверлю глазами его лицо, его вид говорит мне о том, чтобы я этого не забывала.
— Это все? — смотрю на него, прикусив язык.
— Да, — скользнув глазами по моему лицу, садится в свое кресло. — Будь добра, позови моего секретаря, — просит, махнув рукой.
Сжав зубы, выхожу за дверь.
— Зайдите, — бросаю женщине и выхожу в коридор, зло стуча своими каблуками.
За моим рабочим местом восседает Матвей.
Иногда мне кажется, будто я завела щенка и не заметила этого. В любом случае этот парень — один из тех, кого я могу без проблем вытерпеть рядом с утра и до вечера, потому что он чертовски послушный.
— Собирайся, — велю ему, забирая со стола сумку.
— О’кей, босс! — с энтузиазмом вскакивает он.
Закатив глаза, направляюсь к лифту. Десять минут спустя мы забираемся в салон моей машины, который еще не успел расплавиться от адской уличной жары.
Надев солнечные очки, выезжаю с парковки, решая никуда сегодня не спешить.
— Похож я на крутого дядьку? — раскачиваясь на пятках, Калинкин позволяет мне поправить себе прическу и слегка изменить разворот плеч.
— Я бы тебя в толпе не пропустила, — пригладив пальцами поседевшие волосы на его макушке, улыбаюсь.
— Не дразни, Юлия,— пеняет лениво. — Я тебе в отцы гожусь.
— Ты еще хоть куда, — заверяю, поправляя собственные волосы.
За его спиной баннер с названием и фирменной эмблемой сети его ресторанов, которая, на мой взгляд, является классической лажей. Правда, я никогда не высказывала свое мнение вслух, ведь для этого у него есть целый отдел грамотных маркетологов.
Проследив за направлением моего взгляда, Влад оборачивается и вздыхает:
— Все так плохо?
— Бывает хуже, — прячу улыбку, разворачиваясь к камере. — Готов? — смотрю на Матвея, наблюдающего за нами в объектив своей камеры.
— Момент! — поднимает палец.
— Когда я на твоей свадьбе спляшу? — интересуется Калинкин.
— И ты туда же, — цокаю.
Белое платье — не моя голубая мечта. Не думаю, что напялила бы его, даже если бы вдруг собралась в ЗАГС. А что касается свадьбы… что ж, ее я, пожалуй, отправлю туда же, куда и белое платье — на повестку дня влюбленных наивных двадцатилеток, которые думают, что любовь — это раз и навсегда.
— Погнали, — объявляет Матвей, забирая мое внимание.
Дождавшись, пока загорится зеленая лампочка, поднимаю микрофон с символикой телеканала.
— О французской кухне и ее секретах мы сегодня поговорим с владельцем ресторана “Фуа-Гра”... — проговариваю, не забывая улыбаться.
Влад с энтузиазмом пускается в детали, делая за меня всю мою работу, потому что о своих ресторанах этот мужчина может рассказывать вечно.
Интерьер в стиле Версальской роскоши разбавляют тележки с живыми цветами и большие окна вдоль стены. В общем и целом мне нравится идея, но моя помешанность на деталях и их балансе требует солидно поработать с цветовой гаммой штор и потолка. Я никогда не училась дизайну, кажется, это просто у меня в крови.
Закончив съемку, занимаю столик у окна, собираясь накормить себя и Матвея обедом за счет заведения. Пока мой оператор пакует оборудование, проваливаюсь в меню, медленно листая страницы.
— У нас свидание? — плюхнувшись на соседний стул, Матвей поигрывает бровями.
— Ты для меня слишком старый, — отмахиваюсь.
Парень смеется, а я перевожу глаза на окно.
За стеклом солнечный день сменился пасмурным. Похоже, будет дождь, иначе как объяснить то, что от духоты мое тело под тонким платьем покрыто испариной, стоит только выйти на улицу?
Собрав на макушке волосы, открываю шею и спину потоку прохладного кондиционированного воздуха.
На секунду перестаю дышать, потому что за окном, пропуская встречную машину и осматриваясь по сторонам, переходит дорогу Даня Милохин.
Моя реакция ошеломляющая.
Роняя волосы, впиваюсь глазами в высокую, широкоплечую фигуру, которая переходит на легкую трусцу и оббегает капот припаркованной внизу по улице “тойоты”.
На нем потрепанные джинсы и серая тенниска, на ногах кроссовки. Щеки покрывает щетина, а на лице выражение сосредоточенности и этой особой внимательности к миру, которую я замечала у него неоднократно. Будто он видит все, что происходит вокруг него, даже когда держит свои глаза закрытыми.
Мой живот посещает тягучая чувственная тяжесть, от которой чуть сжимаю бедра.
У этого мужчины потрясающая фигура, и он… чертовски отлично целуется.
У него крайне своеобразное и хромое чувство юмора, но он напичкан другими поразительными талантами. Черт. Кажется, я не смогу забыть его губы, даже если буду упираться изо всех сил.
Уверенной упругой походкой он подходит к дверям “Фуа-Гра” и скрывается за ними.
Вспыхиваю и чувствую, как тяжелеет моя грудь и напрягаются соски.
Ту пару секунд, которые уходят у него на то, чтобы возникнуть у стойки администратора, я велю себе дышать.
Засунув пальцы в передний карман джинсов, Милохин поворачивает голову и осматривает зал.
Когда его глаза находят меня, я чувствую их повсюду.
Изучив меня сверху донизу, он переводит глаза на Матвея, который комментирует содержание меню, но с тех пор, как у нас появился “третий лишний”, я его не слушаю.
Постукивая по столу ногтем, наблюдаю за тем, как капитан Милохин направляется к нам. Положив ногу на ногу, подпираю пальцами подбородок и смотрю в его голубые глаза.
— Доброе утро, — остановившись над столом, объявляет наш гость.
— Доброе, — отвечаю, изображая дружелюбие.
Задержав взгляд на моем лице, переводит его на Матвея.
Подняв глаза, парень смотрит на пришельца молча и без особого энтузиазма.
— Погуляй минуту, — велит ему Милохин.
Такая постановка вопроса поражает не только меня, но и моего оператора.
Выгнув брови, парень спрашивает:
— Ты его знаешь?
Этот вопрос вызывает внезапный прилив крови к моим щекам, потому что я знаю “его” ближе некуда, но не хотела бы делиться этим нюансом с Матвеем.
— Кхм… — отвечаю ему. — Да.
— Ладно тогда, — бормочет недовольно, вставая из-за стола и рассматривая Милохина.
В силу своей природной неспособности быть милым, тот молча ждет, пока место напротив меня опустеет. Заняв его, выкладывает на стол руки и сцепляет в замок пальцы, чуть подавшись ко мне.
Тыльная сторона его ладоней покрыта венами, а внутренняя довольно грубая для того, чтобы напомнить — капитан Милохин не белоручка. Почему от этого у меня плавится кожа, пытаюсь не думать. Может быть, это мой личный фетиш, а может быть, я просто терпеть не могу мужчин, которые не держали в руках ничего тяжелее шариковой ручки.
В вороте его тенниски я вижу ямочку между ключицами у основания сильной загорелой шеи.
Обвожу губы языком, поднимая глаза к его лицу.
Он выглядит бодрым и отдохнувшим, и это чертовски ему идет. Просто до мурашек у меня на коже!
— Я что, арестована? — интересуюсь у него.
— Ты что-то нарушила? — интересуется в ответ.
— То есть чтобы меня арестовать, тебе нужен повод?
Смотрим друг другу в глаза, и я всем видом даю понять, что его выкрутасы в тот день, когда я увидела его впервые, больше для меня не загадка. Всем своим видом он дает понять, что у него нет угрызений совести по этому поводу, но, хоть и на секунду, все же отводит глаза.
— Ты не арестована, — говорит наконец-то.
— С моей души упал камень, — фыркаю. — Ты что, за мной следишь?
— Я здесь проездом. Увидел твою машину.
— Я это запомню.
— Как дела?
Его глаза скользят по моему лицу и задевают губы. Ловлю себя на том, что его губы кажутся мне чертовым десертом.
— У меня все прекрасно… — отвечаю ему. — А у тебя?
— Давай поужинаем, — меняет он тему.
— Я думала, когда мужчина получает то, что хочет, его днем с огнем не найдешь, — выгибаю брови. — В чем дело, хочешь “еще”?
— Ты думала, будет по-другому?
— Я не думала. Я ветреная, и все такое прочее. Может тебе лучше найти кого-нибудь другого для ужина, потому что на завтрак я не остаюсь.
— Завтрак я не предлагаю, — произносит он. — Так что?
Мое тело сковывает напряжением, когда пристально смотрю в его глаза.
Если это границы наших отношений, то они расставлены. Просто секс. Это просто секс. Это просто ужин. Но в моей голове срываются на вой все тревожные сирены разом, и, прежде чем дать ему ответ, я пытаюсь понять источник этой сумасшедшей паники.
Пока ремешок босоножки упрямо сопротивляется моим попыткам затолкать его в петлю, поднимаю глаза и встречаю собственное отражение в напольном зеркале, которое занимает один из углов хозяйской спальни моей квартиры.
В отражении на мне только черные босоножки на десятисантиметровых шпильках и кружевные стринги того же цвета.
Справившись с застежкой, встаю с края своей постели и, опустив голову, встряхиваю волосами. Запустив в них пальцы, взъерошиваю и поднимаю корни, пытаясь игнорировать носящиеся по коже разряды электричества.
Уже почти семь. Обычно я не опаздываю на свидания, но Милохина с удовольствием заставлю подождать. Мне нравится думать, что я контролирую ситуацию, и я хочу, чтобы он тоже об этом не забывал. Совместный ужин — еще не означает совместный секс, особенно если этот человек снова вздумает лезть мне под кожу своими дознавательными трюками.
Собрав волосы в пухлый пучок на макушке, вгоняю в него шпильки. Одну за другой, до тех пор, пока моя прическа не приобретает стопроцентную устойчивость.
Маленькие бриллианты в моих ушах переливаются в свете настольной лампы моего туалетного стола, но это не идет ни в какое сравнение с тем, как горят мои глаза.
Я была на достаточном количестве свиданий, чтобы понимать — ни одного из них я не ждала с такими горящими глазами.
Подойдя к шкафу, снимаю с вешалки платье и позволяю идеально отглаженному кроваво-красному атласу прикрыть свое тело. Глубокий вырез и разрез до середины бедра — я могу себе это позволить, и я не собираюсь скрывать свою сексуальность.
Безусловно, мой наряд — чистейшей воды вызов.
Когда ты надеваешь самое провокационное платье в своем гардеробе, посещает мысль о том, что тебе требуется мужчина, рядом с которым выгуливать это платье будет удовольствием, а не испытанием.
Я не хочу разочароваться в этом мужчине. Я сама не знаю, чего хочу, но только не разочарования.
Прихватив с комода сумочку, выхожу из комнаты и, прежде чем вызвать такси, заглядываю на кухню, где мой отец с задумчивым видом покуривает сигару и рассматривает розовую полоску закатного горизонта.
— Я ухожу, — объявляю, застыв на пороге.
Его брови ползут вверх, глаза с одобрением изучают фигуру.
Выпустив в потолок клуб терпкого пряного дыма, бормочет:
— Надеюсь, у него яйца побольше твоих.
Запрокинув голову, смеюсь.
— Я тоже надеюсь, — пожимаю плечом, глядя на отца с весельем.
— Ну, что ж. Тогда отпускаю. Но утром чтобы была дома, — объявляет с ностальгией, хотя он никогда в жизни мне ничего не запрещал.
Возвращаться под утро тоже.
— Пока, — развернувшись, вызываю такси.
В лифте со всех сторон меня обступают мои отражения.
Слишком яркие, слишком броские.
Всю пятнадцатиминутную поездку в такси я балансирую на грани острого предвкушения.
Когда машина привозит меня к одному интересному и классически приличному городскому ресторану, Стрельцова я вижу сразу.
Вышагивая вдоль тротуара, в одной руке он сжимает симпатичный букет, а вторую держит в кармане отглаженных черных классических брюк. Белая рубашка сидит на нем так же потрясающе, как и брюки, а вместо кроссовок на нем черные кожаные туфли.
— Ну и ну… — шепчу, не отводя глаз от контуров его спортивной тренированной фигуры.
Он умеет быть не босяком.
Кульбит в моем животе заставляет сглотнуть слюну.
Повернув голову, капитан реагирует на движение за своей спиной, и когда находит меня глазами, я изо всех сил стараюсь вести себя непринужденно. Неторопливо двигаюсь к ресторану, игнорируя то, что Милохин прекращает любое движение и скользит глазами по моему телу.
По рукам проносятся мурашки, когда, закончив медленный и детальный осмотр, он вскидывает глаза и впивается, острым как бритва, взглядом в мои.
— Извини, опоздала, — говорю без раскаяния, оказавшись рядом.
Благодаря шпилькам мои глаза на уровне его губ, но стоит посмотреть выше, и меня обжигает штормовое предупреждение его взгляда. Это предупреждение сигнализирует о том, что стоящий передо мной мужчина оценил ситуацию и принял правила игры.
— Я не в обиде, — протягивает мне букет.
Обхватив пальцами стебли, подношу его к лицу.
— Спасибо, — смотрю на Милохина поверх нежно-розовых бутонов.
Его глаза прожигают меня насквозь.
В дополнение к рубашке и брюкам, на нем появился аромат свежего и легкого мужского парфюма. Мой нос втягивает его вместе с ароматов цветов, отмечая, что выбор ему идет.
Не отпуская моих глаз, Милохин предлагает локоть:
— Пошли?
Стальной бицепс под тонкой тканью рубашки кажется мне горячим, когда обвиваю его своей ладонью.
Скосив вверх глаза, смотрю на грубоватый мужской профиль.
Держать под руку мужчину — обыкновенная и часто ничего незначащая вещь в моей жизни. Обычная формальность. Но только не с этим мужчиной. Опираясь на его руку, я вдруг тону в каком-то вязком болоте ощущений, и они только наполовину физические. Вторую половину составляет опасное внутреннее удовлетворение, от которого у меня вдруг сжимает горло.
Открыв ресторанную дверь, он пропускает меня вперед, и через секунду на мою поясницу ложится уверенная ладонь.
Наше появление вызывает ровно такую реакцию, какую, без сомнения, ожидали мы оба: десятки любопытных посторонних взглядов. Разумеется, в первую очередь они адресованы мне, и только потом моему спутнику, но безмятежное и слегка насмешливое выражение на его лице заставляет меня прятать глаза.