После шёпота времени || paradeevich

— Маша Соколова и Саша Парадеевич, прошу садиться за стол, — сообщил Андрей с привычной улыбкой, прокручивая в руке деревянный молоточек для гонга.

Шум в ангаре сразу изменился.
Люди на трибунах задвигались быстрее, кто-то уже доставал телефон, операторы переглядывались между собой, а ребята на лавочке оживились так, будто ждали именно этого раунда весь вечер.

Потому что так и есть, ждали.

Маша поднялась со скамейки одновременно с Сашей.
Он привычным движением поправил ворот белой рубашки, будто просто собирался на очередную съёмку, а не садился напротив девушки, с которой когда-то делил одну жизнь на двоих.

Русая медленно пригладила юбку ладонями. Просто чтобы занять руки. Чтобы не показать, как внутри всё резко стянулось тугим узлом.

Идти до стола было всего несколько метров. Но каждый шаг ощущался слишком громко и тяжело.

Свет софитов бил прямо в глаза. Воздух казался тяжелее, чем раньше. Даже шум толпы будто ушёл куда-то вглубь, оставляя только собственное сердцебиение.

Не вспоминать.

Вот и всё правило.

Не вспоминать, как он точно так же смотрел на неё ночью через кухонный стол, пока она ела клубнику прямо из контейнера. Не вспоминать его ладонь на её колене во время поездок. Не вспоминать, как эти зелёные глаза напротив умели становиться абсолютно мягкими только рядом с ней.

Сейчас перед ней сидел не «её Саша».

Перед ней — Парадеевич. Медийный. Спокойный. Уверенный. Человек, которого смотрят сотни тысяч людей.

И почему-то именно это задевало сильнее всего.

Она села напротив него, поднимая взгляд. Зелёные глаза встретились с серо-зелёными сразу. Без подготовки. Без возможности привыкнуть.

В груди неприятно кольнуло.

Саша выглядел слишком спокойным. Это бесило.
Он расслабленно откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок на столе. Будто не было никакого прошлого. Будто между ними не лежало несколько лет жизни.

Но Маша знала этот взгляд слишком хорошо.

Он тоже нервничал.

Совсем немного.
Это выдавали мелочи: то, как он один раз сжал челюсть, то, как кончик пальца едва заметно постукивал по столу.

— Финалисты готовы? — громко спросил Андрей.

— Может... можно отказаться? — вдруг спросила Маша раньше, чем успела подумать. Конечно же, она сказала это с улыбкой, давая понять, что она «пошутила».

Зал засмеялся.

Саша опустил взгляд вниз, коротко усмехнувшись.

— Поздно уже отказываться, — спокойно сказал он.

И от этой интонации внутри стало ещё хуже.

Потому что именно таким голосом он раньше говорил ей:
«Поздно уже злиться, иди сюда».

Маша резко отвела эту мысль.

Нет.
Не сейчас.

Она выпрямилась, положив ладони на стол.
Плечи ровные. Подбородок чуть выше.

Модель.

Она умеет держать лицо. Всегда умела.
Но проблема была в том, что напротив сидел человек, рядом с которым ей никогда не приходилось ничего играть.

А теперь приходилось.
Перед всеми.
Под камерами.
Под чужими взглядами.

И это оказалось намного тяжелее, чем она думала.

— Один раунд. Одна попытка. Никакого права на ошибку. Пусть победит сильнейший, — громко объявил Андрей, словно ведущий настоящего спортивного финала.

Он поднял молоточек и на счёт три ударил по гонгу.

Металлический звон прокатился по ангару и медленно растворился под потолком.

А потом наступила тишина.

Та самая странная тишина, которая бывает только перед чем-то важным. Даже зрители на трибунах притихли, будто боялись случайно нарушить момент.

Маша медленно выпрямилась, сцепив пальцы в замок на столе. Она смотрела прямо в глаза своему бывшему парню, изо всех сил сохраняя спокойное выражение лица.

Только внутри никакого спокойствия не было.

Там давно бушевал настоящий ураган.

Если бы кто-то две недели назад сказал ей, что она окажется напротив Саши на съёмках популярного шоу, будет бороться с ним за сто тысяч рублей и смотреть ему в глаза под камерами и сотнями взглядов, она бы рассмеялась.

Даже после трёх бутылок алкоголя ей бы такое не приснилось.
Слишком абсурдно.
Слишком невозможно.

Но вот она сидит здесь.

А он — напротив.

Саша выглядел пугающе расслабленным. Будто это был не финал, а обычный разговор за чашкой кофе. Иногда он слегка наклонял голову то в одну сторону, то в другую, разминая шею. Иногда едва заметно двигал плечами. Но взгляд оставался неизменным.

Зелёные глаза упрямо смотрели прямо на неё.

Не просто смотрели.

Будто пытались вытащить наружу все мысли, которые она так старательно прятала последние пару лет.

Напряжение между ними ощущалось почти физически.

Его чувствовали все.

И, кажется, именно поэтому ребята на лавочке решили срочно спасать ситуацию привычными шутками.

— Будет смешно, если модель из «Абьюза» победит владельца «Абьюза», — заявил Раговский и тут же рассмеялся. — Представляете, какие потом нарезки будут?

На трибунах послышались смешки.

— Кстати, да, — подхватил Андрей, оборачиваясь к камере. — Если кто не знает, Маша сейчас работает моделью для «Абьюза».

Саша негромко хмыкнул, не отрывая взгляда от девушки.

— Вообще-то это ещё никто не должен знать.

Андрей сразу поднял руки.

— Хорошо, вырежем.

— Пусть Маша решит, — неожиданно сказал Саша.

Он слегка склонил голову набок. Уголок губ едва заметно приподнялся.

Ждал ответа.

Маша с начала раунда, еще не проронила ни слова. С каждым мгновением глаза щипало всё сильнее.
Стоило Саше немного пошевелиться, и его парфюм снова добирался до неё, цепляясь за память, вытаскивая наружу вещи, которые она не собиралась вспоминать.

«Сосредоточься.»

Но теперь все ждали её ответа.
Она медленно вдохнула.
Голос сначала прозвучал тише обычного, но уже через секунду обрёл привычную уверенность.

— Я надеюсь то, что мы... а точнее Саша... планирует, выйдет раньше этого ролика. Поэтому пусть остаётся. Почему бы и нет?

— Эксклюзиву быть! — выкрикнул Андрей, поднимая руки вверх.

Зал взорвался криками.
Кто-то даже захлопал.
Слово «эксклюзив» моментально разлетелось по трибунам.

А Маша всё так же смотрела на Сашу.

Шла уже пятая или шестая минута. Она давно перестала считать. Глаза постоянно наполнялись влагой, но слёзы никак не могли сорваться вниз. Словно организм сам понимал:
Только не сейчас.
Только не перед ним.
Не перед человеком, который когда-то видел её плачущей сотни раз.
И уж точно не перед начальником, который сейчас сидел напротив и смотрел так спокойно, будто между ними никогда ничего не было.

— О! А давайте добавим усложнение! — внезапно оживился Раговский, поднимаясь со своего места. — Пока они тут друг друга взглядом уничтожают, устроим блиц-опрос.

Зал тут же поддержал идею аплодисментами.

— Влад, только не начинай свои тупорылые вопросы, — засмеялся Андрей.

— Нет, всё культурно. Так как Маша у нас впервые на канале, подписчики должны узнать её чуть лучше. Да и Саню тоже. Вопросы простые. Отвечать нужно быстро, не думая. Что первое приходит в голову — то и говорим.

— Это плохая идея, — пробормотала Маша.

— Отличная идея! — выкрикнул Влад — Поехали.

Саша невольно улыбнулся.

Честно говоря, отвечать на вопросы было намного проще, чем молча смотреть в глаза Парадееву уже восьмую минуту подряд.

— Первый вопрос! Что вы больше всего не любите в людях?

— Лицемерие, — почти сразу ответила Маша.

— Предательство, — одновременно произнёс Саша.

На секунду они оба замолчали и впервые за весь раунд отвели взгляд почти одновременно, но так же быстро снова встретились, чтобы не нарушать правила.

— Почти одно и тоже. — произнес Янчик.

— Следующий! Любимое блюдо?

— Паста с грибами. — сказала русая.

— Макароны по-флотски.

— Брат, тебе двадцать семь лет, а любимая еда — макароны по-флотски? — возмутился Куертов.

— Зато честно.

Зал снова засмеялся.

— Кто первым мирится после ссоры в отношениях?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Маша почувствовала, как сердце неприятно ударило где-то под рёбрами.

— Смотря кто виноват, — ответила она спустя секунду.

— Тот, кому отношения важнее гордости, — спокойно сказал Саша.

На трибунах кто-то протянул:

— О-о-о...

— Не надо делать вид, будто он сейчас мудрость века сказал, — тут же вмешался Раговский.

Смех немного разрядил обстановку.

— Хорошо. Любимое время суток?

— Поздний вечер, — ответила Маша.

— Ночь.

— Потому что ночью никто не звонит? — спросил Андрей.

— Да, — невозмутимо ответил Саша.

Следующий вопрос прилетел почти сразу.

— Что вас может моментально вывести из себя?

— Когда человек переходит границы. — ответила Маша.

— Когда человек верит другим, но не мне. — ответил Саша

Фраза ударила сильнее, чем должна была.

На мгновение Маша перестала слышать всё вокруг. Смех ребят. Голос Кокошки. Шум камер. Всё растворилось где-то на заднем плане.

Потому что она слишком хорошо поняла, о чём он говорит. Не «о ком».
О чём.
Именно эти слова он однажды уже говорил ей. Не так. Не дословно. Но смысл был тем же.

"Почему ты веришь им больше, чем мне?"

Она помнила тот вечер слишком хорошо.
Помнила собственную злость. Обиду. Помнила сообщения, скриншоты, бесконечные разговоры друзей, которые убеждали её, что она не может этого игнорировать.

Тогда ей казалось, что она поступает правильно. Что защищает себя. Что просто не может закрыть глаза на очевидное.

А потом были крики.
Слёзы.
И взгляд Саши, который она вспоминала как кошмар. Не злой, а разочарованный.

Будто его предали не потому, что ушли.

А потому, что даже не попытались поверить.

Маша почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Нет. Он не мог сказать это случайно. Не сейчас. Не во время игры, где они уже десять минут смотрят друг другу в глаза. Не после того, как почти каждый ответ между строк превращался в что-то гораздо большее.

Это был намёк. Прямой, почти болезненно честный намёк. И хуже всего было то, что ответить ей было нечего. Потому что какой бы правдой она ни оправдывала себя все эти годы, один факт оставался неизменным.

Когда пришёл момент выбирать между его словами и чужими слухами...

Она выбрала не его.

И судя по тому, как спокойно Саша сейчас продолжал смотреть ей в глаза, он этого так и не забыл.

Маша отвела взгляд всего на пару секунд, а затем снова посмотрела на него. Глаза защипало так, будто она не моргала целый час. Влага быстро подступила к векам. Ещё несколько секунд — и первая слеза скатилась бы по щеке, но она сдержалась. Причиной была не усталость. Причиной была вина.

— Ладно! Последний вопрос! — громко объявил Раговский. — Что в людях нравится больше всего?

На этот раз оба задумались. Всего на секунду.

— Искренность, — ответила Маша.

— Верность, — сказал Саша.

И снова эта странная пауза. Будто ответы были разными. Но смысл почему-то оказался одним и тем же.
Даже Андрей это почувствовал. Он поднял брови, переводя взгляд с одного на другого.

— Ладно... Я не знаю, почему у меня ощущение, что вы готовились вместе, но это уже не мои проблемы.

Зал снова рассмеялся. А гонг так и не прозвучал. Они продолжали смотреть друг другу в глаза. Теперь уже почти пятнадцать минут. И почему-то после всех этих вопросов стало только сложнее. Потому что раньше Маша боролась просто с усталостью. Теперь ей приходилось бороться ещё и с виной.

— Почему у меня ощущение, что они расстаются? — шёпотом спросила Настя, наклоняясь к Сабине.

Сабина сначала прыснула со смеху, но почти сразу закрыла рот ладонью.

Потому что чем дольше длился этот раунд, тем меньше он был похож на обычную игру.

— Может, разделите приз? По пятьдесят тысяч каждому? — неловко рассмеялся Андрей. — А то у нас сейчас аренда ангара закончится раньше, чем вы моргнёте.

Зал засмеялся. Но смех быстро затих. Потому что никто за столом даже не улыбнулся.

Маша продолжала смотреть прямо. Глаза жгло уже невыносимо.
Каждый раз, когда она моргала бы в обычной жизни, теперь приходилось терпеть. Веки дрожали от напряжения. Взгляд давно стал мутным.

Но дело было уже не в игре.

Совсем не в игре.

Потому что где-то между вопросами про любимые блюда и прощение после ссор она вдруг поняла одну простую вещь.

Он помнит.

Помнит всё.

Не какие-то отдельные моменты.

Не только плохое.

Всё.

Каждый его ответ был слишком честным. Слишком знакомым. Слишком похожим на того человека, которого она когда-то знала лучше самой себя.

И это ломало куда сильнее, чем она ожидала.

Все эти годы Маша убеждала себя, что Саша пошёл дальше. Что он давно отпустил. Что для него их история осталась где-то далеко позади.

А сейчас он сидел напротив.

Смотрел прямо в глаза.

И будто одним взглядом рушил все стены, которые она так долго строила внутри себя.

Первая слеза сорвалась неожиданно.

Просто покатилась по щеке.

Тёплая. Настоящая.

Маша тут же подняла руку и быстро стёрла её, отворачивая взгляд в сторону буквально на секунду.

Зал взорвался.
Кто-то закричал. Кто-то зааплодировал. Кто-то уже вскочил со своего места. Странная реакция на чужие слёзы. Но для зрителей это была игра. Для них это был красивый момент.

Для Маши — совсем нет.

Она глубоко вдохнула и снова подняла глаза. И именно тогда увидела то, чего не ожидала увидеть никогда.

Саша отвёл взгляд. Совсем чуть-чуть. Будто на долю секунды ему стало тяжело смотреть дальше.
Он закрыл глаза.
И по его щеке медленно скатилась одна единственная слеза.

В ангаре стало тихо.

По-настоящему тихо.

Даже самые шумные ребята на лавочке замолчали. Влад перестал улыбаться. Ярик отложил телефон. Андрей так и застыл возле стола, забыв, что вообще-то должен вести съёмку.

Потому что никто не ожидал этого увидеть. Не от Парадеевича. Не от человека, который весь день сидел расслабленный и невозмутимый.

Слеза скатилась до подбородка и исчезла где-то на воротнике рубашки.

Саша открыл глаза. И снова посмотрел на Машу. Без усмешки. Без привычной уверенности. Просто посмотрел.

И в этот момент Маша поняла ещё одну вещь.

Она всё это время боялась узнать, что он её забыл. Но почему-то оказалось намного страшнее понять, что это не так.

— Маша Соколова победила!

TG: anchekzy