Part ninth: Полуфинал
И как всегда — всё пошло не по плану.
Продолжение съёмки должно было начаться минут десять назад, но свет в ангаре внезапно вырубился. Резко. Без предупреждения. Сначала кто-то из толпы нервно засмеялся, потом послышались недовольные возгласы операторов, а через секунду площадка погрузилась в полумрак.
Работала только одна лампа — та самая, что висела прямо над столом посреди площадки. Магия?
Она освещала Машу и Влада так, будто они сидели не на шоу, а на допросе.
Всё вокруг растворилось в темноте: трибуны, камеры, люди, провода. Остались только они вдвоём и этот жёлтый круг света.
Маша нервничала.
И это было видно.
Она уже раз десятый откинула волосы назад, хотя идеально прямые пряди даже не касались лица. Пальцы то ложились на стол, то снова прятались на коленях. Телефон в руках постоянно включался и гас — она машинально листала ленту, даже не понимая, что видит.
Хотелось просто начать.
Отстреляться.
Закончить.
Напротив Влад выглядел пугающе спокойным.
Он расслабленно сидел на стуле, широко расставив ноги, руки лежали на столе уверенно и лениво. Только иногда он поправлял тот самый арендованный пиджак, который успел порвать ещё до начала съёмок. Его это, кажется, вообще не волновало.
— Если съемки перенесутся, я этот пиджак просто украду, — бросил он в сторону лавочки.
С лавки сразу послышался смех Янчика.
— Ты его уже уничтожил, тебе терять нечего!
— Это стиль называется, — фыркнул Влад.
Все вокруг переговаривались, шутили, кто-то подсвечивал себе телефоном лицо, кто-то снимал сторис в полутьме.
А Маше было неловко.
Очень.
Они с Владом знакомы всего пару часов — и вот их первое нормальное взаимодействие выглядит так: сидят друг напротив друга в ожидании полуфинала, где победитель выйдет бороться за сто тысяч рублей.
И самое страшное даже не это.
А то, что в финале может оказаться Саша.
Мысль об этом неприятно скручивала внутри всё сильнее с каждой минутой.
Смотреть в глаза бывшему человеку пять секунд — одно.
Но сидеть напротив него под камерами, под крики людей, понимая, что вы когда-то засыпали в одной кровати... это уже совсем другое.
Маша тяжело выдохнула, снова открывая Instagram просто чтобы занять руки.
И в этот момент свет резко вспыхнул обратно.
Ангар ожил мгновенно.
Софиты ударили по глазам, операторы тут же засуетились, кто-то крикнул «по местам», задвигались камеры, на трибунах снова поднялся шум. Атмосфера вернулась так резко, будто кто-то нажал на какую-то кнопку.
— Слава богу, — простонал Раговский где-то сзади. — Я уже начал рассказывать Ярику о смысле жизни.
— И я почти поверил, — добавил Ярик
К Андрею быстрым шагом подошёл мужчина лет тридцати в гарнитуре, что-то говоря ему почти на ухо. Кокошка внимательно выслушал, кивнул и хлопнул в ладоши.
— Простите за форс-мажор! — громко произнёс он, выходя в центр площадки. — Свет есть, интернет есть, Раговский ещё не умер — значит продолжаем!
Трибуны засмеялись.
Андрей натянул белые перчатки, идеально подходящие под его чёрно-белую полосатую футболку, и посмотрел сначала на Влада, потом на Машу.
— Полуфинал. Куертов против Соколовой.
Маша глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дыхание.
Свет софитов снова бил прямо в лицо, делая воздух вокруг будто горячее. На трибунах шумели люди, кто-то выкрикивал имя Влада, кто-то — её. Камеры уже двигались по рельсам, выхватывая крупные планы лиц.
Это уже не казалось смешной игрой.
Полуфинал ощущался слишком... настоящим.
Влад сел напротив неё удобнее, сцепив пальцы в замок на столе. На его лице всё ещё держалась расслабленная полуулыбка, но теперь Маша заметила другое — взгляд стал внимательнее.
Он тоже включился.
— Ну что, модель, — усмехнулся он, чуть наклоняя голову. — Не страшно проиграть на глазах у стольких людей?
— Я редко проигрываю. — спокойно ответила Маша, хотя внутри всё неприятно дрожало.
— Уже нравится. Конкуренция пошла.
Андрей поднял руку с молотком.
— Полуфинал! Победитель проходит в финал за сто тысяч рублей! Вы готовы?
— Нет! Дай доем. — крикнул Янчик с полу набитым ртом.
Все засмеялись.
— А они готовы, — махнул рукой Кокошка. — Три... два...
— Стой! — резко выкрикнул Саша, подаваясь вперёд.
Кокошка, уже собиравшийся объявить начало игры, тут же замер с поднятой рукой и вопросительно посмотрел на него. В помещении на секунду стало тише — даже чей-то смех на заднем фоне оборвался.
Саша лениво провёл ладонью по затылку и, обведя всех взглядом, усмехнулся:
— Предлагаю полуфинал сделать только на один раунд. Если они будут сидеть все три, мы тут до полуночи зависнем.
Несколько человек сразу закивали, поддерживая его слова. Напряжение между Машей и Владом и без того ощущалось слишком сильно — будто воздух вокруг них становился тяжелее с каждой минутой.
— Это полуфинал, — продолжил Саша уже спокойнее. — Пусть будет одна попытка. Либо выиграл, либо нет.
— Да, согласен, — сразу подал голос Раговский, хлопнув ладонью по колену. — Иначе они реально будут мучить друг друга часа три.
— Факты, — хмыкнул Ярик, растягивая слова. — Я уже морально устал просто смотреть на них.
С лавочки послышался смешок Насти. Девушка с улыбкой посмотрела сначала на Машу, потом на Влада.
— Да! А то они будут сидеть так вечность, — протянула она. — Тут уже не игра, а психологическая война какая-то.
По ангару прокатился короткий смех, но Маша его почти не услышала.
Она продолжала смотреть только на Влада.
Тот сидел напротив совершенно неподвижно, слегка склонив голову набок, будто изучал её реакцию. Спокойный. Слишком спокойный. И именно это нервировало сильнее всего.
— Ладно, — наконец согласился Кокошка, хлопнув в ладони. — Только один шанс выиграть.
Он сделал шаг назад, оглядывая всех с довольной ухмылкой, словно сам предвкушал шоу.
— Игра начинается через... один... два... три! — резко выкрикнул он.
Гонг ударил резко.
Тишина упала мгновенно.
Маша почувствовала, как всё тело автоматически собралась. Спина выпрямилась, подбородок чуть выше, взгляд — ровно в глаза напротив.
У Влада были серые глаза.
Чем то похожие на её.
Только они были слишком наглые.
Он смотрел прямо, вообще не стесняясь разглядывать её лицо так внимательно, будто пытался прочитать мысли.
Первые секунд десять прошли спокойно.
Маша слышала только собственное дыхание и гул ламп над головой. Где-то сбоку кто-то кашлянул, на трибуне тихо скрипнуло сиденье.
Влад вдруг прищурился.
— Ты всегда так нервно волосы трогаешь? — спросил он тихо.
Чёрт.
Она опять машинально потянулась к волосам.
Рука тут же остановилась на полпути.
На лавочке кто-то засмеялся.
— Попался психолог! — крикнул Янчик.
— Я наблюдательный просто, — не отводя взгляда ответил Влад.
Маша сдержала улыбку.
Нельзя расслабляться.
Вообще нельзя.
Она уже поняла одну вещь — Влад играет не глазами. Влад играет человеком напротив.
Он специально разговаривал.
Специально держал расслабленный вид.
Специально делал всё так, будто ему абсолютно легко.
И это работало.
Потому что рядом с его спокойствием она чувствовала себя слишком заметной.
Слишком напряжённой.
Слишком... неловкой.
Они едва знакомы.
Но сейчас сидят друг напротив друга под сотнями взглядов так близко, будто это какая-то личная дуэль.
Влад чуть подался вперёд.
— Ты сейчас думаешь слишком громко.
— Это как?
— У тебя глаза бегать начинают, когда ты волнуешься.
— А у тебя эго слишком большое.
— Это не эго. Это харизма.
На трибунах снова послышался смех.
Маша вдруг поняла, что почти перестала чувствовать камеры.
Всё внимание сосредоточилось только на человеке напротив.
Время начало растягиваться странно.
Секунды шли вязко.
Глаза постепенно начинали жечь.
Она старалась смотреть сквозь Влада — как на фотосессиях, когда нужно держать одну точку фокуса. Но проблема была в том, что Влад постоянно двигался.
Совсем немного.
Уголок губ.
Бровь.
Лёгкий наклон головы.
Тихий смешок.
Он был слишком живым для этой игры.
— Брат, перестань её кадрить и играй! — выкрикнул Куертову Янчик.
— Я играю, — спокойно ответил Влад.
Маша едва заметно улыбнулась.
И тут же пожалела.
Глаза начали слезиться сильнее.
Она почувствовала, как веко неприятно дрогнуло.
Нет.
Нет-нет-нет.
Только не сейчас.
Влад заметил сразу.
— О-о, — довольно протянул он. — Началось.
Маша ничего не ответила.
Она просто смотрела.
Внутри уже всё горело — глаза, лицо, напряжённая шея. Хотелось моргнуть хотя бы раз. Просто на секунду закрыть глаза.
Но теперь включилось упрямство.
То самое дурацкое упрямство, из-за которого она вообще сюда пришла.
Толпа будто почувствовала момент — шум вокруг стал громче.
— Маша! Давай!
— Влад не сдавайся!
Андрей уже смеялся, наблюдая за ними.
— Я чувствую тут сексуальное напряжение и глазную боль одновременно.
— Закрой рот пожалуйста, — сквозь улыбку процедил Влад.
Маша тихо засмеялась носом.
Ошибка.
Жжение ударило сильнее.
Слёзы мгновенно собрались в глазах.
Она резко перестала улыбаться.
Влад это увидел.
И впервые за всё время его уверенность чуть качнулась.
Потому что вместо паники Маша вдруг стала слишком спокойной.
Абсолютно.
Она перестала реагировать на шум.
На крики.
На Андрея.
На свет.
Только взгляд.
Только глаза напротив.
Влад моргнул первым неожиданно даже для самого себя.
Резко.
Коротко.
Будто организм просто сдался раньше головы.
Наступила секунда полной тишины.
— МОРГНУЛ! — заорал Ярик так громко, что вздрогнули даже операторы. — Ой.
Трибуны взорвались криками.
Маша сразу закрыла глаза ладонями, тяжело выдыхая.
Господи.
Она выиграла.
Андрей вскочил с места так, будто это был финал чемпионата мира.
— СОКОЛОВА В ФИНАЛЕ!
Он схватил Машу за руку и поднял её вверх.
Свет бил в глаза.
Люди кричали.
Кто-то хлопал стоя.
А Маша только смеялась от нервов, всё ещё не убирая вторую руку от слезящихся глаз.
Влад откинулся на спинку стула и рассмеялся сам, качая головой.
— Я проиграл девушке, которая каждые пять секунд трогает волосы. Это позор.
— Это харизма. — сквозь смех ответила Маша.
— Вот заразилась уже. Всё. Конец.
Маша всё ещё смеялась, когда сошла со сцены.
Точнее — пыталась делать вид, что смеётся легко.
На деле же внутри всё дрожало после напряжения. Глаза жгло так, будто под веки насыпали песок, в ушах всё ещё стоял шум трибун, а сердце только сейчас начинало успокаиваться после резкого выброса адреналина.
— Ты вообще человек? — спросил Влад, догоняя её возле лавочки. — Я уже видел, как моя душа выходит из тела.
— Это потому что ты старый.
— Мне двадцать четыре.
— Беру свои слова назад. Я старше тебя на год.
Они громко засмеялись.
— Неожиданно. Даже очень.
Маша улыбнулась искренне и села на край лавочки рядом с Сабиной. Та сразу ткнула её в плечо.
— Ты монстр.
— Я плакала половину игры.
— Но не моргала!
— Это потому что у меня психика нездоровая.
— Тогда ты идеально подходишь нашей компании.
Девушки засмеялись.
Свет на площадке снова перестраивали, операторы двигали камеры ближе к столу, а Андрей уже ходил между всеми, громко объявляя следующий полуфинал.
— Ну что, дамы и господа! Сейчас у нас будет битва века: человек, который не умеет проигрывать... и девушка, которая ещё не поняла, куда попала!
— Очень мотивирующее описание! — крикнула Настя с другого конца площадки.
Все снова рассмеялись.
Настя заметно нервничала.
Это было видно даже со стороны.
Она постоянно поправляла рукава белой рубашки, то убирала волосы за уши, то снова выпускала их обратно. Улыбалась, шутила, поддерживала разговор — но пальцы выдавали всё. Они не переставали двигаться.
Маша поймала её взгляд.
— С тобой всё хорошо? — тихо спросила она, когда Настя подошла ближе к столу.
— Если честно? Нет.
— Он не кусается. Наверное.
— Он слишком спокойный.
Маша невольно перевела взгляд на Сашу.
Он действительно выглядел пугающе расслабленным.
Сидел на лавочке чуть развалившись, локтем упираясь в спинку, и что-то тихо обсуждал с Куертовым. Иногда смеялся. Иногда отвечал Андрею. Иногда просто смотрел в телефон.
Будто вообще не собирался сейчас играть полуфинал.
И почему-то именно это делало его самым напряжённым человеком на площадке.
Потому что все вокруг нервничали.
Кроме него.
— Он всегда такой? — тихо спросила Настя.
Маша задержала взгляд на Саше чуть дольше нужного.
Всегда ли?
Нет.
Раньше нет.
Раньше он тоже волновался.
Раньше перед важными съёмками мог молча ходить по квартире с кофе, перечитывать сценарии, прокручивать в голове каждую мелочь. Раньше он слишком много думал.
Сейчас же...
Сейчас он будто научился прятать всё внутри.
— Не знаю — соврала Маша спокойно. — Мы с ним не очень хорошо знакомы.
Настя шумно выдохнула.
— Я хочу уйти.
— Ты уже в полуфинале. Расслабься.
— Мне кажется это хуже.
Андрей хлопнул в ладоши.
— Так! Парадеевич и Настя, за стол!
Трибуны снова оживились.
Кто-то начал кричать имя Саши ещё до начала игры, кто-то поддерживал Настю просто потому что «она милая». Камеры включились почти одновременно, красные лампочки загорелись одна за другой.
Настя села первой.
Саша подошёл позже.
Спокойно.
Неторопливо.
Поправил рукава белой сорочки, сел напротив неё и только тогда впервые нормально посмотрел ей в глаза.
Маша заметила, как Настя сразу выпрямилась.
Вот оно.
То самое давление.
Саша умел смотреть слишком внимательно.
Не нагло.
Не жёстко.
Просто так, будто видел больше, чем человек хотел показать.
— Готова? — спокойно спросил он.
— Нет.
— Отлично. Я тоже.
Настя нервно засмеялась.
Он специально это делал.
Специально снимал напряжение короткими фразами, будто ничего серьёзного не происходило.
Но это работало наоборот.
Потому что чем спокойнее был он, тем сильнее Настя начинала переживать.
Андрей поднял молоток.
— Полуфинал номер два! Победитель выходит против Маши Соколовой в финал!
На секунду Маша почувствовала неприятный укол внутри.
Против Маши Соколовой.
Звучало слишком реально.
— Три... два... один!
Гонг ударил.
Сразу стало тихо.
Настя сначала держалась хорошо.
Она смотрела прямо, даже пыталась улыбаться. Саша сидел абсолютно неподвижно, только иногда моргал... точнее нет, не моргал — просто казалось, что сейчас моргнёт.
Но нет.
Он вообще будто не напрягался.
Маша наблюдала за этим слишком внимательно.
Она знала этот взгляд.
Так Саша смотрел, когда полностью концентрировался.
Когда уходил в себя.
Когда переставал замечать всё вокруг.
Настя первой начала ломаться от тишины.
— Почему мне кажется, что ты сейчас читаешь мои мысли? — тихо спросила она.
— Потому что у тебя всё на лице написано.
— И что там?
— Что ты хочешь моргнуть секунд двадцать назад.
Трибуны засмеялись.
Настя тоже улыбнулась.
И почти сразу резко зажмурилась.
— А-А-А! НЕТ! — вскрикнула она, закрывая лицо руками.
Гонг ударил повторно.
Всё закончилось слишком быстро.
О боже... только не это.
— ПАРАДЕЕВИЧ В ФИНАЛЕ! — заорал Андрей.
Трибуны взорвались криками.
Саша только коротко выдохнул и поднялся со стула так спокойно, будто выиграл не полуфинал, а просто спор на кухне.
Настя смеялась, всё ещё закрывая лицо ладонями.
— Это невозможно!
Андрей согнулся от смеха.
А потом Саша поднял взгляд.
И посмотрел прямо на Машу.
Всего секунду.
Но внутри у неё всё неприятно сжалось.
Потому что теперь финал был именно таким, каким она не хотела его видеть.
— Так! — Андрей хлопнул в ладоши, всё ещё смеясь после реакции Насти. — Финалисты у нас определены, а это значит... десять минут перерыва!
Трибуны сразу загудели громче. Кто-то встал размяться, кто-то побежал к автоматам с напитками, операторы расслабленно опустили камеры, а часть команды уже меняла аккумуляторы и проверяла технику перед финалом.
Напряжение чуть спало.
Но только не у Маши.
Она сидела на лавочке, всё ещё ощущая странную тяжесть внутри после одного-единственного взгляда Саши.
Финал.
С ней.
Ну конечно.
Будто вселенная решила окончательно посмеяться.
— Я хочу воды и новые глаза, — простонала Сабина, поднимаясь с места.
— Мне кажется, я теперь моргаю вручную, — поддержала её Настя.
Все засмеялись.
Маша тоже улыбнулась, но скорее автоматически. Она поднялась следом, поправляя юбку и наконец позволяя себе нормально выдохнуть.
Глаза всё ещё неприятно жгло.
— Эй, Соколова, — крикнул Влад с другого конца площадки. — Если выиграешь сто косарей, купишь мне новый пиджак.
— Нет.
— Почему?!
— Ты всё равно его порвёшь.
— Справедливо...
Снова смех.
Маша чуть качнула головой, направляясь в сторону гримёрки. В коридоре уже было тише — только приглушённые голоса команды, запах кофе и лёгкий шум работающих кондиционеров.
Она почти дошла до двери, когда за спиной послышалось:
— Маша.
Шаги автоматически замедлились.
Этот голос она узнала бы даже среди тысячи людей.
Маша медленно обернулась.
Саша стоял в нескольких метрах позади, засунув руки в карманы чёрных джинсов. Софиты сюда почти не доставали, и свет падал на него кусками — подсвечивая линию скул, шею, светлые волосы.
Слишком знакомо.
— Что? — спокойно спросила она, хотя внутри всё неприятно напряглось.
Он подошёл ближе.
Не вплотную.
Но достаточно, чтобы снова почувствовать его парфюм.
Господи.
— Я надеюсь, ты не доведёшь меня до слёз, как Сабину, — с лёгкой усмешкой бросил Саша, стараясь, чтобы фраза прозвучала как обычная шутка.
Шум площадки будто остался где-то далеко, за стенами. Даже музыка отсюда звучала приглушённо, будто под водой.
— Ты стал слишком самоуверенным, — тихо произнесла русая, поправляя рукав рубашки.
Саша усмехнулся.
— А ты всё ещё начинаешь трогать волосы, когда нервничаешь.
Чёрт.
Рука автоматически замерла возле волос.
Он заметил.
Конечно заметил.
— Это привычка.
— Знаю.
И вот это короткое «знаю» ударило почему-то сильнее всего.
Потому что за ним было слишком много прошлого.
Слишком много вечеров.
Слишком много моментов, когда он сидел напротив неё вот так же спокойно и знал каждую мелочь раньше, чем она сама её осознавала.
Маша скрестила руки на груди.
Защита.
Рефлекс.
— Ты, кстати, чуть не проиграл Насте.
— Не чуть.
— Она моргнула через двадцать секунд.
— Значит не проиграл.
— Какой ты душный.
— А ты пришла это проверить?
Она тихо выдохнула через нос, качнув головой.
— Ты вообще можешь хоть иногда разговаривать нормально?
— С тобой? Уже нет.
Фраза прозвучала слишком спокойно.
Без злости.
Без обиды.
И от этого стало только хуже.
Маша почувствовала, как внутри снова начинает собираться тот самый тяжёлый ком недосказанности.
Она быстро отвела глаза в сторону.
— Я не хочу сейчас ссориться.
— А кто сказал, что мы ссоримся?
— Мы всегда так начинали.
Саша замолчал.
На секунду на его лице мелькнуло что-то знакомое. Что-то старое. Усталое.
Но исчезло почти сразу.
Он чуть наклонил голову, рассматривая её внимательнее.
— Боишься финала?
Маша усмехнулась.
— Боюсь ослепнуть после ваших шоу.
— Врёшь.
Конечно врёт.
Она боится сидеть напротив него.
Боится снова смотреть в его глаза дольше положенного.
Боится, что под светом камер и криками людей наружу вылезет всё то, что она так старательно закапывала последние месяцы.
Но вслух она сказала другое:
— Просто не люблю проигрывать.
Уголок губ Саши медленно дёрнулся вверх.
— Вот теперь верю.
TG: anchekzy