После шёпота времени || paradeevich

Такси остановилось у небольшого сероватого ангара. Вокруг лежал снег, на улице было всего плюс четыре, но даже это не мешало кучке подростков стоять с сигаретами у входа — внутри, судя по всему, курить запрещали.

Маша согласилась почти сразу. Повелась на тот самый внутренний азарт — тихий, настойчивый, шепчущий: пойди, это будет выгодно. И он был прав. Появление на уже успешном канале заметно подкачает её медийку, добавит узнаваемости, которой ей так не хватало.

Русая не была слишком известной. К ней редко подходили фотографироваться — и, возможно, это даже было к лучшему. Ведь постоянно фотографироваться, иногда раздражает. Но сейчас она заходила в помещение, где люди были популярнее неё в два, а то и в три раза. Зачем она здесь нужна — без понятия.

Вчера вечером, как и обещала Карина, с ней связался менеджер. Кратко рассказал суть ролика, расписал процесс съёмок, время, место. Состав участников так и остался загадкой, но одно она знала точно: ведущими будут Кокошка и Раговский.

На входе Маша сразу заметила Влада. Он о чём-то говорил с парнем в наушниках. Их взгляды пересеклись, и Влад тут же улыбнулся. Русая подошла ближе — парень молча ушел, оставляя их наедине.

— Наконец-то нормально познакомимся. Я Влад Раговский, совладелец Влог Скуад.

Маша протянула руку, ответив лёгкой улыбкой.

— Я Маша. Приятно познакомиться.

Влад пожал её руку крепко, но без показной вежливости — скорее по-деловому. Маше это понравилось, и она мысленно поставила галочку: не играет.

— Пошли, тут холодно. Проведу тебя в гримёрку, там как раз уже Сабина сидит, — сказал он, открывая дверь и пропуская её вперёд.

Внутри ангар оказался гораздо больше, чем она ожидала. Высокий потолок, тёплый рассеянный свет, провода под ногами, техника, люди с рациями и стаканами кофе. Всё здесь жило своим ритмом — быстрым, отточенным, без пауз на сомнения. Профессиональная съёмка.

Они прошли мимо группы операторов, проверяющих оборудование, и Влад, не сбавляя шага, спросил:

— Ты знаешь состав?

Маша коротко покачала головой.

— Тогда не нервничай. Все ребята дружелюбные, быстро найдёшь общий язык. Кстати... начальник твой тоже участвует, так что, думаю, это плюс.

Да, плюс. Ещё какой.
Лучше бы этого плюса тут не было. Было бы спокойнее.

— Выбор соперника будет через жеребьёвку. Андрей перед началом всё объяснит. Ты раньше в таком участвовала?

— Честно говоря, нет. Я больше по фото, чем по видео. Но камер не боюсь, если ты об этом, — улыбнулась она, переводя взгляд на Влада.

— Ну и отлично. Я рад, что ты согласилась. Понравишься зрителям — обязательно позовём ещё, — ответил он, улыбнувшись в ответ, и открыл дверь гримёрки.

Комната была небольшой, но уютной: пара столиков с едой и напитками, диванчик, зеркало с лампочками. В углу сидела девушка — Сабина. Она ела бутерброд, а вокруг неё суетились две визажистки: одна фиксировала волосы лаком, другая подкрашивала глаза и выравнивала тон.

— Сабина, знакомься — Маша. Маша, это Сабина, — сказал Влад и, бросив на Машу короткий взгляд, вышел.

Маша прошла внутрь, поставила сумочку на диван и, снимая куртку, повесила её на вешалку.

— Приятно познакомиться, детка! — воскликнула шатенка с набитым ртом.

— Взаимно, — улыбнулась русая.

— Так вот про какое золото говорила Наташа...

— Что, прости? — не сразу поняла Маша.

— Наташа сказала, что сегодня на съёмке будет золото. Модель! — Сабина рассмеялась. Девушки закончили работу и отошли, а шатенка поднялась и подошла ближе. — Очень рада познакомиться с тобой.

Она протянула руку, улыбаясь открыто и без тени фальши.

С Сабиной Маша довольно быстро нашла общий язык. Шатенка оказалась удивительно лёгкой в общении, а её смех — заразительным до невозможности. Они говорили о простом: кто чем занимается, где снимался, кто как вообще сюда попал. Пока Маше подкрашивали глаза, Сабина стояла рядом и с воодушевлением рассказывала какую-то абсурдно смешную историю со съёмок у Эксайла.

Вскоре в гримёрку зашла Настя Шулико. Они так же тепло познакомились, и оказалось, что Сабина с ней тоже видится впервые — для Насти этот канал был таким же новым, как и для Маши. Атмосфера в комнате держалась спокойной и рабочей, без лишнего напряжения. Девушки легко перебрасывались фразами, иногда шутили — в основном, конечно, Сабина.

Им предложили выбрать: белую или чёрную рубашку. Маша согласилась без раздумий — её бежевый укороченный свитер явно не подходил под формат ролика. Ей выдали чёрную приталенную рубашку, которая идеально сочеталась с коричневой юбкой. Волосы, как всегда, ровно спадали на плечи, она машинально откидывала их назад, даже не замечая этого.

По колонкам объявили, что до начала съёмки осталось пятнадцать минут.

И почти сразу у двери раздался громкий смех. Потом ещё громче. А затем дверь гримёрки распахнулась.

Саша вошёл первым — смеясь, поправляя волосы. За ним, всё ещё хохоча, появился Влад Куертов. Девушки тут же обратили внимание на эту внезапную бурю эмоций.

Маша сделала вид, что всё спокойно.
Хотя внутри она уже контролировала каждое движение, каждую позу, каждое выражение лица. Она даже не сразу поняла, что её выдаёт — ремешок от сумки, который она бессознательно крутила в пальцах, стоило лишь услышать этот знакомый смех.

— А тут так всегда, да? — с улыбкой спросила Настя. По ней тоже было видно, что она ничего не понимает.

— Влад порвал арендованный пиджак, — выдавил Саша сквозь смех.

Влад пришёл в себя первым и начал здороваться.

— У нас тут двое новых. Приятно познакомиться — с лёгким удивлением сказал он, подходя к Насте и обнимая её.

— Маша. Приятно познакомиться, — сказала русая, поднимаясь с дивана и отвечая на объятие быстро.

Сразу после этого она нервно подошла к куртке и начала что-то искать в карманах, хотя там ничего не было — только недавний чек из магазина.

— Привет — спокойно сказал Саша.

Он обнял её так же, как и Настю, но удержал дольше и сильнее.

— Привет — коротко, автоматически ответила Маша и тут же отстранилась.

Влад сел на её место, заговорив с Сабиной о чём-то своём. Настю докрашивали. Отойти было некуда. С появлением этих двоих пространство вдруг стало слишком тесным.
Как провалиться сквозь землю. Господи, она на вражеской территории, нужна срочная катапультация!

— Что-то потеряла? — спросил Саша, наблюдая, как она продолжает рыться в карманах.

Пустых.

— Кольцо где-то положила, — уверенно ответила Маша, хотя голос дался ей с усилием.

— Почему не в «Абьюзе»? — оглядев её, спокойно спросил он.

— А должна?

— Вообще-то да. Ты представляешь бренд.

— Ты владелец. Ты и представляешь.

— Ты — лицо линейки.

— Которая никак не может выйти.

Фразы летели быстро, почти без пауз. Маша наконец убрала руки от куртки и подняла взгляд. В его глазах всё ещё мелькали те самые голубые крупицы, из-за которых зелёный никогда не был полностью зелёным.

— Маш? Можешь отойти со мной на минутку? — вдруг прозвучал голос Насти сбоку.

Господи, спасибо.

— Да, да, пойдём. — слишком быстро ответила Маша.

Она бросила последний взгляд на Сашу, обошла его и направилась к выходу из гримёрки, стараясь не ускорять шаг.

Вокруг уже началась суета: кто-то перепроверял камеры, кто-то что-то обсуждал в наушнике, по полу тянулись провода. К девушкам почти бегом подлетели двое парней и, перебивая друг друга, начали настраивать звук, цепляя микрофоны.

— Что-то случилось? — спросила Маша, когда парни так же быстро зашли в гримёрку к другим, оставляя их с Настей одних.

— Скажи свой ник в инсте, я подпишусь, — улыбнулась брюнетка, протягивая телефон. — Я просто видела, что тебе было не очень комфортно рядом с Парадеевичем. Прости, если зря увела.

— Нет, всё нормально, — покачала головой Маша. — Просто... Парадеевич мой начальник. Я у него работаю фотомоделью в «Абьюзе». Сейчас просто сложности с одной линейкой.

Она нашла свой профиль и передала телефон Насте.

— Пройдите на площадку для жеребьёвки, — раздался голос Раговского из колонок.

Съёмочная площадка выглядела неожиданно атмосферно. Тёплый свет заливал пространство, по центру стоял стол и два стула напротив друг друга, чуть в стороне — большой золотистый гонг. Трибуны уже были заполнены подписчиками, и всё это вместе напоминало не съёмку, а настоящую арену.

К Маше и Насте подошли Ян и Ярик — вежливые, расслабленные, легко идущие на контакт. Они встали рядом, дожидаясь остальных из гримёрки.

Жеребьёвку решили не записывать. Пары вышли неожиданно интересными:
Янчик — с Владом Куертовым,
Настя — с Яриком Дилблином,
Раговский — с Парадеевичем,
Маша — с Сабиной.
Ведущий — Андрей Кокошка.

Камеры включились. В кадр участники выходили по очереди. Первым — Саша, махая в камеру, за ним Куертов, дальше остальные. Маша оказалась почти по центру. За спиной — активная толпа, плакаты, крики поддержки. И среди них — плакат с её именем.

Она удивлённо моргнула.
Серьёзно?

Первыми за стол сели Сабина и Маша. Трибуны взорвались визгом, поднимая таблички с именами фаворитов. Андрей коротко объяснил правила и на счёт три ударил в гонг.

Гонг стих, и тишина стала почти физической — будто кто-то накрыл площадку стеклянным колпаком. Маша почувствовала, как в груди резко ускорился ритм. Сердце било не от волнения перед камерой — камеры она давно перестала бояться. Это было другое. Публичность. Ожидание. Десятки глаз, которые сейчас следили за каждым её движением.

Просто смотри. Не думай. Не дергайся.

Маша истерически улыбнулась, глядя Сабине прямо в глаза.

— Каждый раунд в тишине будет? — не отводя взгляда, спросила она.

— Как на похоронах, скажи, — тут же отозвалась Сабина.

Зал разразился смехом.

Маша выпрямила спину, чуть свела плечи — старая привычка со съёмок. Взгляд ровный, спокойный, направленный точно в глаза соперницы.

Сабина держалась уверенно: уголок губ приподнят, подбородок чуть выше нормы — поза человека, привыкшего выигрывать вниманием. Она первой начала «играть»: медленно наклонила голову, будто разглядывая Машу, затем театрально прищурилась.

Маша заметила это сразу.
Провоцирует. Значит, не так уверена, как хочет показать.

На площадке гробовая тишина.

— Когда новый вайн с Янчиком? — спокойно вдруг спросила Маша, улыбнувшись.

Прошла секунда.
Вторая.

Сабина моргнула — быстро, почти незаметно, но тут же улыбнулась шире. Зал взорвался. Янчик вскочил, разведя руки в недоумении.

— Сабина! Не реагируй так бурно на моё имя! — одновременно серьёзно и смешно произнёс блондин.

— Ты моя слабость, Янчик! — смеясь, закричала Сабина, прижимая руку к груди.

Оставалось выиграть ещё раз.

Пока что Маша не чувствовала тяжести — глаза даже не напряглись, хотя прошло, казалось, не меньше пятнадцати секунд. Второй раунд объявили быстро. Зал снова завизжал, и один голос она услышала слишком отчётливо:

— Маша за «Абьюз»! — выкрикнул Саша, смеясь.

Сабина резко дёрнулась — намеренно.
Маша моргнула.

Поздно.

Она откинулась на спинку стула, закрывая лицо руками.
Шатенка напротив звонко рассмеялась, хлопая в ладоши.

— Андрей, продолжай! — выкрикнул Куертов, ему уже было слишком интересно, чем закончится эта схватка.

Андрей быстро отсчитал от одного до трёх. Маша даже не успела сесть как следует, как Кокошка ударил по гонгу. Молоток соскользнул и упал на стол — Андрей дёрнулся за ним, но тут же махнул рукой, резко оборачиваясь к девушкам.

Маша снова села ровно.
Медленно. Осознанно.
Пальцы легли на край стола, плечи расслабились. Вдох. Выдох.

Не Сабина. Не толпа. Не он.
Только взгляд.
Сабина напротив тоже изменилась. Улыбка исчезла, лицо стало собранным.

— Давай, модель, — тихо бросила Сабина, едва заметно шевельнув губами. — Покажи класс.

— Если моргнёшь — считай, показала. — так же тихо ответила Маша.

— Я ставлю на Машу! — вдруг выкрикнул Раговский.

Секунда.
Две.
Пять.

— Они вообще дышат? — шёпотом спросила Настя, наклоняясь к Ярику.

— Я уже нет, — ответил тот, не отрывая взгляда.

Маша смотрела. Не в глаза — сквозь них. Как на съёмке, когда объектив перестаёт быть стеклом и становится точкой фиксации. Она перестала считать время. Перестала слышать кондиционеры. Даже сердце будто замедлилось. Взгляд расплылся. Сабина исчезла из фокуса. Глаза намокли.

Только не сейчас.

Сабина первой попыталась сменить тактику: чуть подалась вперёд, опёрлась локтями о стол. Слишком близко. Нарушение дистанции.

Маша не отреагировала.

— О-о, — протянул Андрей. — Сейчас будут слёзы.

Прошло ещё секунд десять. Или двадцать. Никто уже не понимал.
В зале повисло ощущение, будто обе перестали дышать. Сабина держалась за подбородок, глаза блестели — и казалось, она вот-вот сорвётся.

По щеке Маши медленно скатилась слеза. Она не моргнула.
Зал взорвался визгом — кто бы мог подумать, что одна слеза способна вызвать такую бурю эмоций.

— Маша, я уже плачу, — сказала Сабина, всё ещё держась за подбородок.

— Да я тоже уже, — усмехнулась русая, откидывая волосы назад. Голос дрогнул, но взгляд остался прикованным.

— Вы вообще видите друг друга? — спросил Андрей, всматриваясь в их лица.

— Я половины Маши не вижу, — честно ответила Сабина.

— То же самое, — выдохнула Маша. — Всё размыто. Я будто смотрю не на неё,  а в неё.

— И о чём сейчас думает Сабина? — выкрикнул Янчик

— Думает продлевать ли ваш контракт ещё на полгода.

Ребята на трибунах переговаривались, смеялись, кто-то кричал, но Маша слышала это как через воду. Любой звук был где-то снаружи. Она боялась перевести внимание хоть на долю секунды — будто одно неверное движение разрушит всё.

— Может, усложнение? — выкрикнул Саша так, чтобы Андрей его точно услышал.

— Да, давай усложнение! — подхватил Ярик.

Андрей прищурился, оценил ситуацию и вышел из кадра. Через пару секунд он вернулся, держа в руках маленькую баночку. Зал снова завизжал.

— «Звёздочка»? — уточнил Куертов.

— Они не выдержат и двух секунд, — крикнул Раговский.

— Сань, ты предложил — тебе и помогать, — сказал Андрей, протягивая мазь.

Парадеевич встал с довольной, почти хищной улыбкой он подошёл к столу и остановился рядом с Машей. Она уловила его запах раньше, чем увидела — его новый парфюм, казалось, подходил ему больше чем старый. Наверное.

— Намазываем на палец и одновременно наносим на кончик носа, — произнёс Андрей, передавая «звёздочку» Саше.

Зал замер в ожидании. Казалось, этого маленького металлического кружочка боялись все. Все — кроме Маши.

Она была знакома с этим «чудом человечества» слишком давно. В детстве мама всегда мазала ей под носом во время простуды. Иногда — зачем-то за ухом. Зачем — Маша не знала до сих пор, но с материнской мудростью не спорила. Терпела молча, как солдат, лишь бы не показать слабость.

Андрей и Саша присели на корточки. Две вытянутые руки, два пальца, на которых блестело вьетнамское оружие.

Маша старалась не дышать носом. Ни «звёздочка», ни парфюм бывшего не должны были проникнуть внутрь.
Но ей хотелось другого — взглянуть на Сашу. Увидеть, есть ли на его лице довольная ухмылка. Проверить, не решит ли он «случайно» намазать больше, чем Андрей Сабине. Ведь из-за него она могла вылететь сейчас. Не попасть в полуфинал.

Андрей посчитал до трёх.

Тёплое, почти электрическое прикосновение коснулось кончика её носа.

Резкий вдох — и бальзам мгновенно заполнил всё внутри. Маша лишь шире распахнула глаза.

Просто не думай. Просто, блять, не думай ни о чём.

Сабина напротив мучительно промычала, тоже вдохнув.
Никто не моргнул.

Прошло время — никто уже не понимал, сколько.

— Давай тогда на щёку, — сказал Андрей, набирая ещё. — Сань, надеюсь, Юля поймёт, — добавил Кокошка, посмеявшись.

С правой стороны Маша услышала тихий смешок.

— Работа, — ответил Саша.

Работа.
Трахаться в кабинете с дизайнеркой — тоже работа?
Переспать на съёмочной площадке — тоже можно назвать работой?
Всё можно назвать этим словом, если удобно.

Маше стало противно.

Противно, что именно этот Парадеевич сейчас прикасается к ней. Не её Парадеев. Не тот, которого она хранила внутри навсегда.

Подушечка его тёплого указательного пальца скользнула вдоль её правой щеки.

Маша смотрела прямо.
Не моргнула.

Слёзы больше не держались. Две капли сорвались одновременно и упали вниз — прямо на палец Саши.

Он почувствовал это сразу.

Тёплая влага на коже — не образ, не метафора. Реальное, физическое прикосновение. Его рука дрогнула прежде, чем он успел это осознать.

Совсем чуть-чуть. Но камера поймала.

Саша резко убрал руку, будто обжёгся, и на короткое мгновение забыл, где находится. Не съёмочная площадка. Не свет софитов. Не сотни глаз. А что-то слишком знакомое, слишком личное, из ночей, которые давно должны были остаться в прошлом.

— Моргнула! Моргнула! — взорвались криками трибуны.

Шум ударил по вискам. Маша вздрогнула и, неосознанно, моргнула. Один раз. Потом второй.
Она даже не сразу поняла, что произошло.

Глаза жгло. Слёзы, собравшиеся на ресницах, тяжело сорвались вниз. Маша прижала ладони к лицу, делая короткий, сбитый вдох.

— Я не буду с ней играть! — рассмеялся Раговский, поднимаясь со скамьи. — Да я и секунды не продержусь!

Маша опустила руки. Глаза были полностью мокрые, мир расплывался, будто её резко сняли с фокуса. Серый цвет радужки стал кристальным, почти стеклянным. Она видела плохо — процентов шестьдесят картинки просто отсутствовали.

— Детка! — закричала Сабина, тоже промаргиваясь. — Я тебя не вижу, но походу я моргнула первая!

Андрей резко встал из-за стола.

— Так, стоп! — громко сказал он, перекрывая шум зала.

Он посмотрел на Сабину, потом на Машу, которая всё ещё сидела, слегка наклонив голову, будто пытаясь собрать изображение обратно.

— Сабина моргнула первой. Победа за Машей.

Зал взорвался.

Андрей подошёл к столу, осторожно взял Машу за запястье и поднял её руку вверх.

— Маша проходит в полуфинал!

Аплодисменты накрыли площадку волной. Маша улыбнулась — слабо, растерянно. Она сделала шаг, второй и слегка качнулась.

— Эй, аккуратно, — кто-то подхватил её под локоть.

Андрей оказался рядом первым, с другой стороны подошёл Ян. Они помогли ей дойти до лавочки, потому что половины происходящего она всё ещё не видела.

— Всё нормально? — тихо спросил Ян, усаживая её.

— Да... просто чуть ослепла, — посмеялась Маша, закрывая глаза на секунду.

Сердце всё ещё колотилось. В ушах шумело. Камеры продолжали работать, зал кричал, но она будто выпала из реальности на пару секунд.

Она прошла дальше.
И это почему-то радовало сильнее, чем должно было.

Маша не держалась за главный приз — эти сто тысяч рублей не жгли внутри, не манили. Ей была важна другая победа. Тихая. Личная. Та, что происходит не перед камерами, а где-то глубоко — когда ты вдруг оказываешься сильнее себя прежней. Когда внутри идёт спор с собственным телом, с инстинктом, с желанием сдаться и ты не сдаёшься. Это странное чувство — перечить себе. Но если ты можешь спорить с собой, значит, ты жив. А каждая такая борьба, по сути, уже заканчивается победой.

Свет софитов всё ещё резал глаза. Они слезились, изображение плыло, но уже не так катастрофически, как в начале. Мир возвращался кусками.

Сабина сидела рядом — в таком же состоянии, моргая чаще, будто проверяя, на месте ли зрение. Настя нервно смеялась, уже почти решив отказаться от участия — где-то в голове застряла мысль, что женщины, если долго не моргают, обязательно слепнут. Но она рискнула. И выиграла у Дилблина — сухо, два ноль.

Съёмка шла своим ходом, будто ничего особенного не произошло. Победители садились на лавочку с довольными, чуть ошарашенными улыбками — осознание полуфинала приходило не сразу. Проигравшие тоже улыбались, но эта улыбка была другой: натянутой, вежливой, без искры.

Некоторые раунды тянулись мучительно долго — как у Куертова с Янчиком, где время будто вязло в воздухе. А были и смешно короткие. Парадеевич, по его же словам, «даже не напрягся» — Раговский продержался максимум секунд семь.

Саша тут выглядел другим.
Чужой и знакомый одновременно.

Маша невольно вспомнила прошлое. Те вечера, когда он возвращался домой тихим, с опущенными плечами, говорил будто между делом:
— Я опять был на втором плане.

Другие бы никогда этого не заметили. Но она знала. Саша всегда считал, что его друзья ярче, смешнее, интереснее. Что он — тот, кто просто делает работу, не прося внимания, не требуя аплодисментов.
А сейчас рядом с ней сидел Парадеевич — человек, которому будто искренне плевать на впечатление. Победил — пожал плечами. Как будто это было ожидаемо. Как будто иначе и быть не могло.

Он всегда был везучим. Даже на экзаменах — пролистал материал пару раз, для приличия, и всё равно сдать. Будто жизнь сама подыгрывала ему.

Последняя пара закончила игру.
Полуфинал обещал быть напряжённым.

Победители: Маша, Влад, Настя, Саша.

Тридцать три процента — что её поставят в пару с «начальником». И от этой мысли внутри неприятно сжималось. Смотреть долго в глаза человеку, с которым когда-то делили постель, утро, тишину, с которым была целая история. А теперь — только рабочий контракт на полгода. Это пугало. И было до невозможности неловко.

Андрей объявил двадцатиминутный перерыв — чтобы перевести дух, восстановить силы и выйти в полуфинал и финал уже по-настоящему заряженными.

Перерыв не принёс облегчения.
Он просто дал время подумать — а это было самым опасным.

Маша сидела, откинувшись на спинку лавочки, рассматривая площадку. Зрение почти вернулось, но внутри всё ещё плыло. Не из-за света. Из-за мыслей. Она чувствовала Сашу рядом — не смотрела, но знала, где он. Это ощущение не исчезало даже спустя годы: его присутствие угадывалось кожей, дыханием, тем, как менялось пространство.

— Воды хочешь? — кто-то спросил.

Она кивнула, не сразу понимая, кто именно. Бутылка оказалась в руках, прохладный пластик приятно остудил пальцы. Первый глоток был жадным, второй — осторожным. Мир окончательно встал на место.

Смех. Голоса. Камеры, которые вроде бы отдыхали, но на самом деле никогда не выключались полностью. Полуфинал обсуждали уже сейчас — кто с кем, кто против кого, кто «вылетит точно», а кто «железно дойдёт до конца».

Маша слышала всё это будто сквозь стекло.

Она не боялась проиграть.
Она боялась выдержать.

Если её поставят с Сашей — это будет не просто игра. Это будет проверка на выдержку, на честность перед самой собой. Смотреть в его глаза и делать вид, что между ними ничего не было. Ни ночей, ни обещаний, ни слов, которые говорятся только в темноте.

Она поймала себя на том, что бессознательно разглаживает край юбки. Привычный жест. Старый. Такой, каким пользовалась, когда нервничала раньше. Когда он это замечал.

— Ты как? — спросила Сабина, садясь возле неё.

— Нормально, — Маша улыбнулась.

— У тебя красивые глаза. Можешь мне верить, я долго в них смотрела. — посмеялась шатенка, поправляя воротник рубашки.

— Спасибо, у тебя тоже красивые. — ответила Маша, посмеявшись.

Где-то впереди Андрей что-то обсуждал с командой. Пары уже почти определены — это чувствовалось. Воздух стал плотнее, гуще.

Саша стоял возле Кокошки, потягиваясь, будто ему было всё равно. Будто он вообще не думал о том, кто окажется напротив него через несколько минут.

— Маш! — прикрикнул Куертов, подходя ближе. — Не хочешь побороться за место в финале?

Маша подняла на него взгляд и на секунду задержала дыхание.
— Почему бы и нет, — улыбнулась она, глядя на Влада снизу вверх. Улыбка была лёгкой, почти игривой, но внутри всё сжалось.

— Я хочу интересной игры, — продолжил Влад, закручивая крышку бутылки. — Думаю, Саня с Настей быстро сдуются. А вот с тобой можно реально побороться за финал. По-настоящему.

В его голосе был азарт — честный, спортивный. Без поддёвок. И Маше это почему-то понравилось. Рядом с ним не нужно было держать оборону.

К ним подтянулись остальные. Кокошка в своей чёрно-белой полосатой футболке выглядел карикатурно на фоне напряжённых лиц, будто случайно зашёл не в ту сцену.

— Ну так что, как решаем, кто с кем? — спросила Настя, поправляя белую сорочку и оглядывая всех по очереди.

Влад даже не задумался.
— Я с Машей уже договорился, — сказал он спокойно, сначала посмотрев на Настю, потом перевёл взгляд на Сашу. — Вы с Саньком вместе.

— Хорошо — кивнула Настя.

Саша лишь пожал плечами, будто его это вообще не касалось. Но Маша уловила это — едва заметное напряжение в его челюсти.

— Тогда так, — вмешался Андрей, уже отходя к операторам. — Начинаем через пять минут. Влад и Маша — можете садиться за стол.

TG: anchekzy