22 глава
Двадцать минут растянулись в вечность. Каждый скрип ветки за окном, каждый отдалённый звук мотора заставлял всех вздрагивать и сжимать в руках своё импровизированное оружие — ту самую биту, лом, гаечный ключ. Дарьяна сидела на ящике, обхватив руками колени, её взгляд был прикован к щели под ржавой дверью гаража. Рома стоял рядом, его плечо касалось её плеча — молчаливая поддержка.
Ровно через девятнадцать минут на улице тихо затормозила машина. Не милицейская «газель», а потрёпанная иномарка тёмного цвета. Шаги по гравию — быстрые, тяжёлые. Один человек.
В дверь постучали. Три чётких, негромких удара.
Все замерли. Рома перевёл взгляд на Дарьяну, она кивнула. Он сделал шаг вперёд, взялся за скобу и медленно, со скрипом, отодвинул тяжёлую дверь.
В проёме стоял мужчина лет сорока. Высокий, сутуловатый, в простом тёмном пуховике и потёртых джинсах. На нём не было ни формы, ни кобуры на виду. У него было усталое, умное лицо с глубокими морщинами у глаз и коротко стриженными, с проседью волосами. Это был лейтенант Тихонов. Но сейчас он выглядел не как страж порядка, а как загнанный, предельно серьёзный человек.
Его глаза, быстрые и оценивающие, одним взглядом окинули всех шестерых, задержались на бледном лице Антона, на перевязанной ноге Дарьяны, на оружии в их руках. В его взгляде не было ни осуждения, ни паники. Была холодная, профессиональная концентрация.
— Входите, — коротко сказал Рома, отступая.
Тихонов шагнул внутрь, дверь захлопнулась. Гараж снова оказался в полумраке.
— Покажите, — первым делом сказал он, без предисловий.
Катя молча протянула ему свой телефон с открытыми фотографиями дневника. Тихонов взял аппарат, его глаза быстро пробежали по экрану. Он увеличивал изображения, читал, его лицо становилось всё каменнее. Когда он дошёл до страницы с датой 28 ноября и описанием «шести душ», его пальцы слегка сжали корпус телефона.
— Где оригинал? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана.
— Там же, в штольне. Мы не стали брать, — ответила Дарьяна. — Боялись, что они вернутся и поймут, что кто-то был.
— Правильно, — кивнул Тихонов, наконец поднимая на них глаза. Его взгляд был тяжёлым. — Вы все тут? Никто больше не в курсе?
— Только мы, — подтвердил Рома.
— Хорошо. Слушайте внимательно, — голос Тихонова стал тихим, но от этого каждое слово звучало весомее. — То, что вы нашли... это даже хуже, чем я думал. Эти метки, этот дневник — это не первое, что попадается. За последние пять лет в области было три случая со схожими деталями. Дети, странные символы, но... не хватало улик, всё списывалось на несчастные случаи или бродяг. А тут... — он кивнул на телефон, — тут целая инструкция.
— Вы знали? — вырвалось у Антона, его голос сорвался. — Вы знали и ничего не делали?!
Тихонов посмотрел на него, и в его глазах была неподдельная боль.
— Я подозревал. Но подозрения — не доказательства. У меня были начальники, которые говорили «не нагнетай», «у города и так репутация плохая». А когда пропала твоя сестра... мне дали понять, чтобы я «не высовывался». Это дело ведут «сверху».
— Значит, они связаны? Кто-то в полиции? — спросила Полина, и в её голосе был ужас.
— Не факт, что в полиции, — покачал головой Тихонов. — Но у них есть «крыша». Люди с влиянием. Им нужно было время до 28-го, и они его получили, пока мы бегали по ложным следам вроде твоего друга, — он кивнул в сторону, где обычно был Илья. — Его отпустили, чтобы отвлечь внимание. И это сработало.
— Что будем делать? — спросил Рома, переходя к сути. — Сегодня 27-е. У них всё готово. Они где-то здесь, в лесу. Мы не знаем точно где.
— Мы найдём, — твёрдо сказал Тихонов. Он достал из кармана свой телефон и открыл карту. — У меня есть кое-какие старые данные. Спутниковые снимки этой местности за разные годы, отчёты геологов. И кое-что ещё... — Он посмотрел на них. — Вы готовы помочь? По-настоящему. Это будет опасно. Не по-детски.
— Мы и так в этом по уши, — хрипло сказал Игорь. — Говорите.
— Хорошо, — Тихонов поставил телефон на верстак, чтобы все видели. — Вот ваша штольня. Вот заброшенный завод. А вот, в трёх километрах к северо-востоку, — он ткнул пальцем в точку на карте, — есть старый, законсервированный объект. Ещё с советских времён. Геофизическая лаборатория. На бумагах она заброшена. Но по данным потребления энергии... там до сих пор есть слабый, но стабильный расход. Кто-то платит за электричество. И самое главное — у неё есть система вентиляции и подземные помещения. Идеальное место, чтобы спрятать кого угодно.
На карте было пустое место в чаще леса, но теперь, с его словами, оно казалось самым зловещим пятном на свете.
— Мы идём туда? — спросила Дарьяна, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.
— Мы — нет, — строго посмотрел на них Тихонов. — Я позвоню сейчас двум людям. Единственным, кому доверяю. Мы втроём проведём разведку. А вы... — он обвёл их взглядом, — вы будете нашим тылом. Здесь, в городе. У Кати есть телефон с прямой связью со мной. Если что-то пойдёт не так, если мы не выйдем на связь к определённому времени — вы звоните прямо вот по этому номеру. — Он вырвал листок из блокнота и написал цифры. — Это не местный, это человек в областном управлении. Он честный. Но звонить только в крайнем случае, поняли? Иначе всю операцию могут сорвать.
Они кивнули, понимая, что их роль из активных искателей сменилась на роль нервной группы поддержки. Это было унизительно, но... логично.
— А если вы найдёте их? — спросил Рома, и в его глазах горело желание действия.
— Тогда, — Тихонов нахмурился, — тогда мы вызовем спецназ. Официально. Со всей возможной силой. Но для этого нужно увидеть и зафиксировать. Без этого нам никто не поверит. У нас есть только сегодня.
Он взял свой телефон и начал набирать номер, отходя в дальний угол гаража.
Ребята остались стоять вокруг верстака, глядя на пугающую точку на карте. Их авантюра только что перешла на новый, взрослый и смертельно серьёзный уровень. Теперь всё зависело от усталого лейтенанта и его двух товарищей. А им оставалось только ждать. И молиться, чтобы эти часы ожидания не стали последними для их пропавших друзей.
ПОВ: Неизвестные
Тишина в подземном зале нарушалась только лёгким гулом вентиляции и прерывистым, испуганным дыханием. Воздух был прохладным, пахнущим сыростью, бетонной пылью и чем-то ещё — сладковатым, напоминающим ладан, но с горьковатым химическим послевкусием.
Зал был обширным, с низким, сводчатым потолком, подпертым массивными колоннами. В центре, на полу, был выложен сложный круг из тёмных, отполированных до блеска камней, испещрённых вырезанными символами. Вокруг него горели низкие, почти не дающие дыма факелы, отбрасывающие пляшущие тени на стены. В стороне, за пределами круга, на матрасах сидели, прижавшись друг к другу, четверо детей. Оля, Маша, Костя, Максим. Их лица были бледными и пустыми от страха и усталости. Они почти не плакали — сил не оставалось.
В дальнем конце зала, в клетке из толстых металлических прутьев, сидела старшая — Есения. Она не смотрела на детей. Её взгляд был устремлён в одну точку на стене, лицо застывшей маской. Она была здесь дольше всех.
Узкая дверь из толстого металла со скрипом открылась, впуская в зал двух мужчин. Один — высокий, с жилистыми руками и резкими движениями, тащил за собой кого-то. Второй — пониже, с лицом, всегда сохранявшим спокойное, почти учёное выражение, шёл следом.
— Я поймал! — сдавленно, но с торжеством выдохнул высокий, швыркая свою ношу на каменный пол перед кругом. Тот ударился коленом и глухо ахнул.
Это был подросток. Лет шестнадцати. Не Илья — того они отпустили, выполнив план. Этот был другим. Лицо его, испуганное и злое, было в грязи, куртка порвана. Он пытался вскочить, но высокий мужчина грубо прижал его ногой к полу.
— Отлично, — проговорил второй, более спокойный. Он медленно обошёл лежащего, изучая его, как образец. — Совсем свежий. Энергия страха и гнева... чистая, неразбавленная. И возраст подходит. — Он кивнул в сторону клетки с Есенией. — У нас есть всё. Старшая дева. Четыре малых сосуда. И теперь... юноша. Набор завершён.
Мальчик под ним попытался вырваться, что-то хрипло крича, но его голос был приглушённым, словно звук тонул в тяжёлом воздухе помещения.
— Завтра, — продолжил спокойный мужчина, и в его голосе впервые прозвучала почти религиозная торжественность, — с восходом кровавой луны... будет нечто. Врата откроются. Поток обновится. И Тьма будет довольна.
Он сделал знак высокому. Тот схватил вырывающегося подростка подмышки и потащил его к дальней стене, где из пола торчали тяжёлые железные кольца. Через несколько минут туда же, рядом с клеткой Еси, оказался прикован на короткую цепь новый пленник.
Спокойный мужчина подошёл к каменному алтарю у края круга, где лежал тот самый, знакомый читателю, красный дневник. Он открыл его на последней странице и, взяв перо, аккуратно, каллиграфическим почерком вписал новую строку:
«Юноша. Взят 27.11. Энергия: гнев, сопротивление. Идеален. Набор полон. Всё готово для Великого Перехода. Слава Тьме».
Он закрыл дневник и поднял глаза, обводя взглядом своё королевство: тёмный круг, дрожащих детей, двух старших пленников в цепях, факелы, отбрасывающие длинные тени. На его лице застыла тонкая, безрадостная улыбка предвкушения. Охота завершена. Теперь оставалось только дождаться ночи и провести жатву. А где-то на поверхности, в своём гараже, шестеро других подростков и один уставший лейтенант даже не подозревали, что для двух последних жертв счёт уже пошёл не на дни, а на часы. И что их поиски теперь ведут не просто к спасению, а к гонке со временем, которое вот-вот должно было истечь.
пов:
Разведка Тихонова и двух его проверенных товарищей бывшего сослуживца и такого же «отверженного» оперативника подтвердила худшие опасения. Заброшенная геофизическая лаборатория не была пустой. Они засекли охрану, скрытые камеры и, что самое главное, услышали из вентиляционной шахты приглушённые детские голоса. Уходить и ждать подкрепления означало потерять ещё несколько часов, а у них их почти не оставалось. Луна должна была взойти после заката.
Тихонов, вернувшись в гараж Кати, собрал всех. Его лицо было мрачным, но решительным.
— Они там. Все. И, кажется, уже всех шестерых собрали. Мы слышали ещё один голос — подростка-парня. Охрана минимальная, но территория большая. У них есть время до полуночи, но они могут начать подготовку раньше.
— Что делаем? — спросил Рома, сжимая кулаки. — Ждём ваш спецназ?
— Спецназ из области выедет только по официальному приказу с железными доказательствами, — покачал головой Тихонов. — У нас их нет. У нас есть только мы. Восемь человек. — Он обвёл взглядом ребят и своих двух товарищей. — План такой. Мы втроём проникаем внутрь через старый аварийный вход, который нашли. Наша задача — найти и обезвредить охрану, по возможности захватить одного из «жрецов» живьём для показаний. А вы... — он посмотрел на пятерых подростков Дарьяну с её ногой он мысленно уже не считал за боевую единицу, — вы будете группой эвакуации. Как только мы дадим сигнал, вы врываетесь через основной вход, который мы по пути «подготовим», и выводите детей. Быстро, тихо, без паники.
— А если... если они уже начали? — тихо спросила Катя.
Тихонов замолчал. Ответ был в его глазах: «Тогда вступаем в бой».
— Так... Тогда нам нужно поторопиться, Катя, — сказал Тихонов, сверяясь с часами. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая окна гаража в багровые тона. — Луна взойдёт через несколько часов. Эта, — он ткнул пальцем в сторону Дарьяны, сидевшей на ящике, — остаётся здесь. На связи.
— Что, нет! — почти крикнула Дарьяна, пытаясь вскочить, но острая боль в лодыжке заставила её снова осесть. — Я вам нужна! Я знаю, как выглядит место! Я видела метки!
— Со своей перебинтованной ножкой? — безжалостно, но беззлобно спросил лейтенант, указывая на её замотанный эластичным бинтом голеностоп.
Она посмотрела на ногу, потом подняла на него вызов. Сжав зубы, она медленно, преодолевая боль, поднялась на ноги. Лицо её оставалось каменным, только чуть побледнела кожа вокруг губ.
— Она не болит. Это так... просто опухло немного. Пустяк, — заявила она, делая неуверенный шаг вперёд. Нога подкосилась, но она удержалась, ухватившись за край верстака. В её глазах горело упрямство, смешанное с отчаянной мольбой.
Тихонов взглянул на неё — на эту хрупкую, бледную девчонку с взъерошенными волосами и стальным взглядом. Он увидел не просто травму. Он увидел ту же решимость, что горела в глазах у Антона, ту же ярость, что была у Ромы. С ней спорить было бесполезно. Да и лишние руки, даже хромые, в предстоящем деле не помешают.
— Ладно, — вздохнул он, сдаваясь. — Значит, так. Катя и Полина, — он кивнул на девочек, — берёте это. — Он указал на прислонённую к стене бейсбольную биту и длинный, ржавый лом. — На всякий случай. И вы будете с левой стороны от входа, когда подойдём. Прикрывать фланг. Игорь, Рома, Антон — вы с правой. Мальчики, найдите себе что-нибудь для самообороны. Что потяжелее. — Его взгляд скользнул по заваленному железом гаражу.
Потом он перевёл взгляд на Дарьяну, и в его глазах мелькнула тень чего-то, похожего на усталую усмешку.
— А мне, видимо, придётся на себя взять эту отбитую, — сказал он, кивнув в её сторону.
Дарьяна закатила глаза, но в её гримасе читалось облегчение.
— Не нужно мне закатывать глаза, — парировал Тихонов, но уже без прежней строгости. — Мы с тобой будем сверху. На наблюдательном пункте. Твоя задача — глаза и уши. Смотреть, слушать и по рации сообщать, если что-то пойдёт не так снаружи. Без лишних движений. Поняла?
Она кивнула, на этот раз без возражений. Позиция «глаза и уши» была лучше, чем сидеть здесь и трястись от неизвестности.
Тихонов обвёл всех тяжёлым, собирающим взглядом.
— Все всё поняли? Схему, свои места, задачу?
— Да, — хором, с разной степенью уверенности, но одинаково твёрдо, ответили шесть голосов.
— Отлично, — Тихонов хлопнул ладонью по верстаку, и звук прозвучал как выстрел. — Значит, завтра на рассвете мы выдвигаемся. Сейчас — отдых. По максимуму. Потому что завтра будет день, после которого всё изменится. Либо к лучшему. Либо... — Он не стал договаривать, но все и так поняли.
Он развернулся и вышел из гаража, чтобы сделать последние, самые рискованные звонки своим людям. В помещении повисла тяжёлая, но уже не безнадёжная тишина. У них был план. У них был лидер. У них был последний шанс. И они собирались использовать его по максимуму. Завтра.