19 глава
— Что он тебе сказал? — спросила сразу же Дарьяна, как только Полина догнала их. В её голосе не было простого любопытства, только напряжённое, почти болезненное ожидание.
— Да извинялся просто, — пожала плечами Полина, стараясь сделать вид, что это неважно.
— А ты ему что?
— Да ничего особенного. Сказала, если они что-то найдут, то должны делиться об этом сразу с нами, а не геройствовать в одиночку, — отчеканила Морозова, повторяя свои слова как мантру.
На что Катя лишь выдала короткий, сухой смешок, больше похожий на выдох.
— Что смешного? — резко повернулась к ней Полина, задетые за живое.
— Смешно то, что мы сами геройствуем в одиночку, — парировала Катя, не сбавляя шага. Её голос звучал устало и цинично. — Разве мы им сказали о том, что нашли в лесу и поставили там камеру? Мы что, поделились с ними?
Её слова, простые и неоспоримые, повисли в холодном воздухе. Девочки замолчали. Этот молчаливый упрёк был громче любых криков. Они дошли до дома Дарьяны, поднялись в её комнату и закрыли дверь, но тяжёлое осознание вошло туда вместе с ними.
— А ведь и правда, — тихо, почти про себя, произнесла Дарьяна, опускаясь на край кровати. Она смотрела не на подруг, а куда-то в пространство перед собой. — Мы сами такие же, как и они. Сами что-то нашли и ничего им не сказали. Мы злимся на их секреты, а у нас свои.
Она провела рукой по лицу, и в её жесте читалась глубокая усталость и разочарование — в них самих.
— Может... — голос её сорвался, стал тише и уязвимее, — может, если мы наконец перестанем ссориться и забудем про эти идиотские любовные чувства... то сможем наконец хоть как-то приблизиться к разгадке того, где находятся пропавшие дети...
Она не договорила, сжав губы. Её плечи слегка сгорбились. Было видно, как Дарьяна чувствует себя не просто обиженной, а подавленной. Обида на Рому была лишь верхушкой айсберга. Под ней клокотало чувство куда более горькое — предательство. Не только его ложь о пропаже Оли, а предательство тех хрупких, невысказанных надежд, что, возможно, под всей этой бравадой и играми в нём есть что-то настоящее. А теперь получалось, что они с подругами, осуждая парней, вели себя ровно так же. Они тоже играли в свою игру, тоже что-то скрывали, тоже ставили свои обиды и амбиции выше главной цели.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Катя и Полина переглянулись. Слова Дарьяны задели и их. Они тоже были частью этого порочного круга недоверия.
— Ты права, — наконец сказала Полина. — Это глупо. Дети пропадают, а мы тут меряемся, кто круче или кто кого больше предал.
— Значит, нужно собраться, — подвела черту Катя с её привычной практичностью. — Всем. Им и нам. Объединить информацию. Но для этого... — она посмотрела на Дарьяну, — тебе придётся как-то пересилить себя. Хотя бы на время.
Дарьяна вздохнула, закрыла глаза на секунду, а потом открыла их. Взгляд её был твёрже. Не прощающим, но решительным.
— Ладно, — кивнула она. — Созваниваем их. Говорим всё, что знаем. Про метки, про камеру, про... про то, что нашли в интернете. И требуем того же от них. Без обид, без претензий. Только факты. Только чтобы найти их.
Она говорила это больше для себя, заставляя проглотить гордость и боль. Потому что образ плачущей Оли и других пропавших детей был сильнее любой личной драмы. И в этот момент она, наконец, по-настоящему взрослела, понимая, что иногда, чтобы бороться с настоящим злом, приходится временно заключать перемирие с тем, кто причинил тебе боль.
Полина взяла телефон и, немного помедлив, набрала Игоря.
— Алло? — его голос звучал настороженно.
— Всем нужно встретиться, — без предисловий сказала Полина. — Сегодня. Обсудить всё, что знаем. И вы, и мы. Без дураков.
В трубке послышалось короткое молчание, затем шёпот, будто Игорь прикрыл микрофон, советуясь с кем-то. Потом он вернулся:
— Ладно. Где?
— Где нам собраться? — переспросила Полина, обращаясь уже ко всем в комнате.
— Ну, там же, где вы и сидели, — предложила Дарьяна, кивнув в сторону окна, за которым была видна старая спортплощадка.
Полина повторила это в трубку. Игорь что-то быстро и обеспокоенно сказал в ответ.
— В смысле, полиция сказала вам всем разойтись по домам? — переспросила Полина, хмурясь. — Ну... ладно.
Она положила ладонь на микрофон и посмотрела на Катю:
— Кать, мы можем у тебя в гараже собраться? Твой там никто не побеспокоит?
Катя, дочь автомеханика, кивнула. Их старый гараж в конце двора давно превратился в неофициальный клуб её отца, но по вечерам в будни там никого не было.
— Д-да, думаю, да, — подтвердила она.
— Тогда через пятнадцать минут встречаемся возле дома Морозовой, — чётко сказала Полина в трубку и, не дожидаясь возражений, положила трубку.
Девочки молча собрались.
Настроение было деловым, без обычной болтовни. Они вышли из дома Дарьяны и быстрым шагом, оглядываясь по сторонам, двинулись к дому Кати, расположенному в частном секторе на окраине.
***
Гараж пахло машинным маслом, старым железом и пылью. Единственная лампочка под потолком отбрасывала жёлтый, неровный свет на верстак, заваленный инструментами, и на старый диван с вылезающей поролоновой набивкой. Девочки пришли первыми. Через пять минут снаружи послышались шаги, и в дверь, скрипнув, вошли Рома, Игорь и Антон. Последний вошёл последним, как тень.
Воздух в гараже мгновенно наэлектризовался. Дарьяна, сидевшая на ящике с запчастями, подняла глаза и встретилась взглядом с Ромой. Не было ни прежней холодной отстранённости, ни ярости. Был только сухой, деловой интерес. Он кивнул ей едва заметно, как партнёру, а не как девушке. Она ответила тем же.
— Ну, — начала Катя, нарушая тягостное молчание. Она достала свой телефон. — Мы нашли в лесу вот такие метки. — Она вывела на экран увеличенные фотографии кругов с буквами «М» и «К».
Рома тут же подошёл ближе, его брови поползли вверх. Игорь свистнул.
— Это свежее, — констатировал Рома, не отрывая глаз от экрана. — Видно, что кора не успела потемнеть. Где точно?
— По старой тропе к карьеру, — ответила Дарьяна. Её голос звучал ровно, без эмоций. — И мы не просто нашли. Мы повесили там камеру. Сегодня утром.
Теперь на неё уставились все трое парней. В глазах Антона мелькнула искра не то что надежды, а жадного, болезненного интереса.
— Камеру? — переспросил Рома, его взгляд стал острее. — И что? Уже кто-то был?
— Мы не знаем, — честно сказала Дарьяна. — Мы только что её повесили и ушли. Смысл в том, чтобы поймать того, кто ставит эти метки или проверяет их. Мы договорились проверить запись через пару дней.
— Через пару дней может быть уже поздно, — глухо произнёс Антон. Его слова, тихие, но полные отчаяния, повисли в воздухе.
— Поэтому мы и собрались, — парировала Полина. — Чтобы объединить то, что знаем, и решить, что делать дальше. Не по одиночке. А вы? Что узнали за эти дни?
Рома перевёл взгляд с Дарьяны на Антона, потом на Игоря. Он выдохнул, видимо, смирившись с необходимостью делиться.
— Мы нашли одного мужика, — начал он тихо. — Из тех, кто раньше водил экскурсии по пещерам в тех краях. Он сейчас спился, живёт в развалюхе на окраине. Но мы его расспросили. Он бормотал что-то про «старую штольню», которую все забыли. Про то, что там раньше молодёжь тусовалась, а потом... потом все обходили её стороной. Говорил, что место «нечистое», что там «земля дышит». Может, бред, а может, нет. Он нарисовал примерную схему. — Рома достал из кармана смятый листок в клетку с корявыми линиями и крестиком.
— Пещера? — прошептала Полина.
— Или вход в неё, — кивнул Рома. — Мы сами ещё не проверяли. Боялись спугнуть, если там кто-то есть. Думали сначала понять, куда ведут метки.
— А ещё, — неуверенно добавил Игорь, — мы прочёсывали соцсети пропавших. У Кости Суворова в закрытых альбомах ВК были фотки с какой-то заброшки. Не в лесу, а на старом кирпичном заводе. Может, они там сначала собирались? Или это просто совпадение.
Дарьяна слушала, её мозг работал на высокой скорости, складывая пазлы: метки в лесу и камера, которая, возможно, что-то зафиксирует,старая штольня возможное логово, заброшенный завод точка сбора или что-то ещё.
— Хорошо, — сказала она, и все взгляды снова устремились на неё. — Значит, у нас есть три точки. Камера в лесу — это наша «слуховая трубка». Штольня — возможное место, куда их могут вести. Заброшка — место, откуда, возможно, начали. Нам нужно организовать наблюдение. Но не лезть в лоб.
— Нам нужен взрослый, — тихо, но чётко сказала Катя. — Кому можно доверять. Кто может что-то проверить официально или хотя бы не выдаст нас.
— Тихонов, — неожиданно и глухо произнёс Антон. Все обернулись к нему. Он говорил впервые за всю встречу. — Лейтенант Тихонов. Он... он приходил к нам домой, когда Оля пропала. Спрашивал не как полицейский. Смотрел... смотрел так, будто сам не верит, что её найдут. Сказал маме: «Я сделаю всё, что в моих силах». И оставил свой личный номер. Настоящий. — Антон вытащил из кармана потрёпанную визитку.
В гараже воцарилась тяжёлая, но деловая тишина. Вражда и обиды отошли на второй план, уступив место общей цели. Они наконец-то стали не двумя враждующими группировками, а одной командой, пусть и состоящей из напуганных подростков. Их следующим шагом было решить, как поделить обязанности: кто и когда проверит камеру, кто осторожно проверит район штольни, и как связаться с лейтенантом Тихоновым, не навлекая на себя подозрений.
— Ментов нам тут ещё не хватало, — скептически проговорила Катя, покосившись на визитку в руках у Антона. Её тон был полон недоверия ко всей системе, которая пока что не смогла найти даже одного ребёнка.
Рома, который до этого молча переваривал информацию про сатанистов, резко поднял на неё взгляд. В его глазах вспыхнуло привычное раздражение, смешанное теперь с новой, общей тревогой.
— А ты, блондинка с обложки журнала, собиралась преступника сама ловить? — бросил он с лёгкой, но колкой усмешкой.
— Не преступника, а сатаниста, — холодно поправила его Катя, скрестив руки на груди.
— В смысле, сатаниста? — не понял Игорь, морща лоб. — Типа, с рогами и копытами?
— Ах, да, — вспомнила Дарьяна, видя недоумение на лицах парней. — Мы покопались в интернете. Там было сказано, что такие метки и похищения детей — это может быть дело рук какой-то секты. Сатанистов. Они верят, что через жертвы можно что-то получить. Вечную жизнь, силу, ещё какую-то ерунду.
— Ясно, — коротко сказал Рома, переваривая услышанное. Мысль о системном, ритуальном зле была страшнее, чем о случайном маньяке. Это объясняло масштаб и жестокость. Его лицо стало ещё мрачнее.
— Тогда, — задумчиво проговорила Дарьяна, строя план в голове, — давайте прямо сейчас сходим в эту заброшенную штольню и осмотрим её. Потом, если время будет, на заброшку. А уже потом, с какими-то фактами, наберём Тихонову. Договор?
Она обвела взглядом всех. В глазах читалось согласие, подкреплённое адреналином и страхом перед бездействием.
— Договор, — хором, но с разной степенью уверенности, сказали остальные.
— Тогда пошлите, — решительно заявила Дарьяна, делая шаг к выходу из гаража. — Пока не стемнело.
Но её движение резко прервалось. Сильная рука схватила её за плечо и грубо оттянула назад, заставив чуть не потерять равновесие. Хватка была такой твёрдой, что под тонкой курткой она почувствовала, как пальцы впиваются в мышцу. От неожиданности и боли она вскрикнула.
— Ай! Ты идиот?
Перед ней стоял Рома. Его лицо было серьёзным, без тени прежней игры.
— Стой, королева драмы, — проговорил он, не отпуская её сразу. — Не надо нестись сломя голову. Давайте хоть какое-нибудь оружие с собой возьмём. На всякий случай. Кать, у тебя тут есть что?
Катя оглянулась по гаражу. Её взгляд скользнул по верстаку, заваленному железным хламом, и задержался в углу.
— Вот, — сказала она, указывая на старую, потрёпанную бейсбольную биту, прислонённую к стене, и на длинную, тяжёлую железную палку, похожую на лом. — Больше ничего нет.
Игорь сразу потянулся к бите, проверяя её вес в руке. Антон молча взял лом, его хватка была мертвенной, а в глазах — мрачная решимость.
Дарьяна, всё ещё потирая плечо, огляделась вокруг. Её взгляд упал на полку с автохимией. Среди банок и баллончиков она увидела небольшой баллончик с надписью «Спрей от комаров и мошек». Она схватила его и сунула в карман куртки.
— Ну так, на всякий случай, — пробормотала она, но в её голосе звучала не ирония, а сдержанная готовность. — Вдруг... обезврежу кого.
Рома посмотрел на неё, на этот жалкий баллончик, и что-то мелькнуло в его глазах — не насмешка, а что-то вроде... понимания. Он кивнул, выпустил наконец её плечо и взял со стола большой, увесистый гаечный ключ.
Вооружившись этим жалким, но символичным арсеналом, шестеро подростков вышли из гаража. Они не выглядели как отряд спасателей. Они выглядели как то, чем и были — напуганные дети, которые отчаянно пытались играть во взрослых в ситуации, слишком страшной даже для взрослых. Сжав в потных ладонях своё импровизированное оружие, они направились в сторону леса, туда, где на корявой схеме бывшего экскурсовода был отмечен крестиком вход в старую штольню.
Идя по узкой, заросшей тропинке вглубь леса, между Ромой и Дарьяной висела не просто тишина, а густое, тяжёлое молчание, полное невысказанных обид и вопросов. Оно было громче шелеста голых ветвей и хруста веток под ногами. Дарьяна смотрела себе под ноги, чувствуя его присутствие в полушаге сзади, как натянутую струну, которая вот-вот лопнет.
И она лопнула. Его голос прозвучал тихо, но чётко, разрезая напряжённый воздух:
— Мы так и будем делать вид, будто между нами ничего до этого не было и мы незнакомы?
Дарьяна взглянула на него боком. В её зелёных глазах плескалась целая буря: боль, злость и усталость.
— А ты как думаешь? — её ответ был не вопросом, а вызовом.
— А что мне думать? — он горько, беззвучно усмехнулся, глядя куда-то в чащу.
— Ты серьёзно не понимаешь, Ром? — её голос стал чуть выше, в нём зазвенела неподдельная обида.
— Нет. Честно.
Они обходили старый, полузасохший пень. Дарьяна резко остановилась, заставив его тоже замедлить шаг. Она повернулась к нему лицом.
— То есть для тебя нормально сначала... — она с трудом подбирала слова, не желая произносить то, что звучало так грубо, — сначала переспать со мной, а после даже не сказать о том, что пропала Оля? Сестра твоего же друга, Антона! Ты серьёзно?!
Он встретил её взгляд, и в его карих глазах на миг мелькнуло что-то похожее на вину, но тут же было задавлено привычной защитной броней. Он прошёл мимо неё, перешагнув через большую корягу, лежавшую в чёрной, застоявшейся луже.
— Дарьян, — начал он, потирая затылок, и в его голосе впервые за долгое время не было ни насмешки, ни бравады. Была усталость. — Дело не в том, что я... что мы переспали, и поэтому я ничего не говорил. Дело в том, что я боюсь за тебя.
Он обернулся, чтобы посмотреть на её реакцию. Дарьяна замерла.
— Боюсь, что ты, узнав, побежишь сюда, в этот чёртов лес, сломя голову, одна, ночью, как тогда... и я потеряю тебя. Понимаешь?
Его слова, простые и лишённые привычной шелухи, ударили её с неожиданной силой. У Дарьяны моментально заколотилось сердце, удары которого отдавались гулко в висках. Пульс участился, по телу пробежала смесь жара и холода. Глаза её расширились, пытаясь прочитать правду в его отчаянном, серьёзном взгляде. Ладони внутри карманов стали влажными.
В этот самый момент крик из впереди идущей группы резко врезался в их хрупкий, интимный мирок.
— Эй, сюда!
Это был голос Игоря или, возможно, Антона. Крик звучал не испуганно, а скорее взволнованно-предупреждающе.
Дарьяна вздрогнула, словно очнувшись. Она ещё секунду смотрела в глаза Ромы, в эти глаза, которые только что признались в страхе за неё. Всё внутри протестовало, требовало продолжения, выяснения, ответа. Но реальность, тяжёлая и неумолимая, накрыла её с головой. Вдруг всё показалось нереальным: этот разговор, её чувства, его признание. Как будто она выныривает из долгого, запутанного сна, где эмоции были слишком яркими, а грани между ненавистью и чем-то другим — слишком размытыми.
Она молча, резко кивнула — не ему, а скорее самой себе, подтверждая необходимость действовать. И, разорвав этот гипнотизирующий зрительный контакт, она развернулась и пошла вперёд, туда, откуда донёсся крик. Её шаги были быстрыми, почти бегущими, будто она пыталась убежать от нахлынувших чувств.
— Пятифан, быстрее!! — донёсся уже более настойчивый крик Игоря.
Рома ещё секунду постоял, глядя ей в спину, сжав кулаки от досады и облегчения одновременно. Потом, сплюнув в сторону той самой лужи, он бросился догонять остальных, его лицо снова стало сосредоточенным и каменным. Личный разговор был отложен. Возможно, навсегда. Впереди была тёмная штольня и недетские опасности.
прода на 13 звезд
тгк: фининки
тт: fininkyy