18 глава
— Значит, Есения еще жива! — крикнула Полина так громко, что все вздрогнули. Её голос звенел от облегчения и возбуждения, заполняя маленькую комнату. Она вскочила с кровати, будто готовая была бежать искать прямо сейчас.
— Да, жива, если верны наши догадки! — более сдержанно, но с тем же блеском в глазах подтвердила Дарьяна. Её пальцы резко закрывали вкладки браузера со зловещими статьями и выключали ноутбук. Чёрный экран отразил её серьёзное, сосредоточенное лицо. — И все остальные тоже. Пока.
— И что нам теперь делать? — спросила Катя, обхватив себя за плечи, будто от внезапного озноба. Её радость сменилась трезвой, леденящей мыслью. — Нам нужно их как-то найти. И быстро.
— Да, Кать, ты права, — Дарьяна повернулась к ней, и в её глазах горел тот самый огонь решимости, что заставлял подруг следовать за ней. — И как можно скорее. Пока они не поймали ещё кого... или, что хуже... не убили тех, кто уже есть.
Слова повисли в тишине комнаты, тяжёлые и неоспоримые.
— Но как мы выйдем на их след? — прошептала Полина, уже опускаясь обратно на кровать. Практичность сталкивалась с их энтузиазмом. — Мы же не сыщицы. Мы даже не знаем, кто они.
— Слушайте, — Дарьяна сделала шаг вперёд, её речь стала быстрой, убедительной. — Если это всё-таки сатанисты, или сектанты, или кто угодно, они оставляют метки. Эти круги на деревьях. Это не просто так. Это... карта. Или сигналы. Это значит, что эти метки могут нам помочь выйти хоть как-то на их след. Мы будем следить за лесом. Смотреть, появятся ли новые знаки, и куда они ведут.
И тут её глаза расширились. Она хлопнула себя по лбу. — Ии, вот ещё, вспомнила! — не дожидаясь ответа, она рванула к своему шкафу и начала яростно рыться на верхней полке, сбрасывая старые тетради и коробки. Через мгновение она вытащила небольшую чёрную пластиковую коробочку. — Вот!
Катя и Полина с недоумением уставились на предмет.
— И?.. — протянула Катя.
— Ну, мы её повесим в лесу, Кать! — объявила Дарьяна, как будто это было самым очевидным решением в мире. Она открыла коробку, и внутри на чёрном поролоне лежала миниатюрная камера в камуфляжном корпусе, с маленькой антенной и слотами для карты памяти. Подарок отца на день рождения, для «безопасности во время походов». — Прямо сейчас пойдём и повесим. На одно из деревьев с меткой. Будем смотреть, кто к ней подходит.
— Ты сдурела либо? — Полина вскочила, перехватывая Дарьяну за руку, прежде чем та успела двинуться к двери. Её голос дрожал уже не от радости, а от настоящего страха. — Ты понимаешь, туда опасно идти? Сейчас? Они словили сразу троих! Троих за вечер! Тебя одну им как нефиг делать это сделать! Плюс, — она кивнула в сторону окна, за которым уже была кромешная тьма, — нам бы с Катей хоть до домов добежать, чтобы менты не поймали! Комендантский час уже начался!
Катя молча кивнула в поддержку Полине. Её энтузиазм тоже угас, сменившись приземлённым, животным страхом. Мысли о камере были хороши, но реальность была такова: тёмный лес, неизвестные похитители и патрули, которые теперь имели право задерживать их просто за нахождение на улице.
Дарьяна замерла с камерой в руках. Её порыв натолкнулся на холодную стену логики. Она посмотрела на испуганные лица подруг, потом на чёрный квадрат окна. В груди клокотало нетерпение, но Полина была права. Это было бы чистым безумием.
— Чёрт, — выдохнула она, с силой хлопнув крышкой камеры. — Ладно. Ладно! Не сейчас. Но завтра. Первым делом утром. Пока все спят и патрулей мало. Мы повесим её. Это наш единственный шанс получить хоть какое-то доказательство или лицо.
Она сунула камеру обратно в коробку, но не убрала её в шкаф, а поставила на тумбочку у кровати — как напоминание и обещание.
— А сейчас, — сказала Катя, уже надевая куртку, — нам правда пора. Моя мама уже десять раз звонила.
Они молча собрались, напряжение от страха и нереализованного плана всё ещё висело в воздухе. Они стояли на пороге чего-то большого и опасного, и их единственным оружием пока была эта маленькая чёрная камера и хрупкая надежда, что метки на деревьях — это нить, ведущая из темноты. Но чтобы потянуть за неё, им пришлось бы ждать до утра, и каждая минута этой ночи будет стоить им нервов, пока они представляют, что может происходить в это время с теми, кого они пытаются спасти.
— Нет, вы никуда не пойдете, — резко, почти приказывающе, проговорила Дарьяна, блокируя путь к прихожей. В её голосе была не просто просьба, а внезапное осознание полной беззащитности, которое пересилило всё остальное. — Давайте у меня останетесь. На ночь? А? Так... безопаснее.
Катя и Полина переглянулись. Мысль о том, чтобы выходить сейчас в темноту, под прицелом и комендантского часа, и невидимых угроз, действительно казалась бредовой. В глазах Полины читалось облегчение.
— Ладно, — почти хором проговорили они, скидывая уже наполовину надетые куртки.
— Отлично! — Дарьяна выдохнула, и её лицо на мгновение расслабилось. — Сейчас пойдём вниз, всё постелим, и маме скажу, что вы остаётесь.
Внизу, в гостиной, Дарьяна коротко объяснила матери, что из-за новостей и комендантского часа подружки останутся. Мама, сама ещё не отошедшая от их ссоры, лишь беспокойно кивнула: «Только тихо, и сразу спать». Они разложили широкий диван, достали из шифоньера запасное бельё и пёстрые бабушкины одеяла, превратив угол гостиной в подобие бунгало. Улёгшись втроём, каждая уткнулась в свой телефон — единственный источник света и отвлечения в тёмной комнате. Катя листала инстаграм, Дарьяна — тик-ток, Полина — пинтерест в поисках уютных интерьеров, которые так контрастировали с их реальностью.
Внезапно в тишине прозвучал резкий, вибрирующий звук уведомления. Полина вздрогнула.
— Девочки, — тихо произнесла она.
— Да? — отозвалась Катя, не отрываясь от экрана.
— Мне... Игорь написал. Прямо сейчас.
Как по команде, экраны двух других телефонов погасли. Дарьяна и Катя подскочили и придвинулись к Полине так близко, что их плечи соприкоснулись.
— Что, что? — зашептали они в унисон.
Полина открыла сообщение. Её лицо в голубоватом свете экрана стало сосредоточенным. Она начала читать вслух, её голос был чуть глуховатым:
— «Поль, прости, что не рассказал тебе сразу ничего. Меня попросил об этом Ромка, чтобы не нагонять паники, а я, дурак, послушался, а не нужно было. Своя голова на плечах есть. Вы там никуда не ходите одни, мы волнуемся».
Последняя фраза прозвучала особенно странно — забота сквозь привычную браваду.
— Ах, значит, это всё Пятифан удумал от нас скрывать? — с горькой обидой выдохнула Дарьяна, откидываясь на подушки. В её голосе снова вспыхнули искры утренней злости. — Да пошёл он к чёрту. «Мы волнуемся». Лицемер.
Полина что-то быстро набрала в ответ,скорее всего, «спокойной ночи»,и отложила телефон экраном вниз, будто хотела отгородиться от этого разговора.
Наступила неловкая пауза, нарушаемая только тиканьем старых часов в коридоре.
— Дарьян, — осторожно начала Полина, глядя в потолок. — Ты, извини за вопрос, конечно... но что ты имела в виду под своими словами «ты мне ничего не говорил только для одного», когда мы ссорились с ребятами? Это было про... про то, что он тебе нравится?
Дарьяна замерла. В полумраке можно было разглядеть, как её щёки и шея заливаются густым, тёмным румянцем. Она отвернулась к стене, сделала вид, что поправляет подушку.
— Дарь? — тихо позвала Катя.
Дарьяна тяжело, сдавленно вздохнула, будто готовясь поднять что-то очень тяжёлое. Потом медленно повернулась обратно к подругам. Её лицо в темноте было серьёзным и усталым.
— Мы с ним... переспали, — выдохнула она одним духом.
В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном скрипит старая ветка о стекло. Катя и Полина застыли, открыв рты.
— Когда? — наконец прошептала Катя, первой придя в себя.
Дарьяна закрыла глаза.
— Тогда... когда Марго устраивала тусовку.
Она не стала вдаваться в детали, в ту смесь ярости, обиды, влечения и отчаяния, что свела их тогда вместе. Но эти трёх слов было достаточно, чтобы картина их сложных отношений обрела новый, шокирующий и горький смысл для подруг. Теперь его скрытность, его ревность, его странная забота и её взрывная реакция — всё это выглядело в сто раз серьёзнее. Это была не просто школьная драма. Это была опасная, глубокая связь, которая теперь оказалась вплетена в общую, смертельную угрозу.
Тишина растянулась, густая и неловкая. Катя и Полина переваривали новость, их мозги явно работали на пределе, перебирая все прошлые ситуации, которые теперь обретали новый, ясный и пугающий смысл.
— На... на тусовке? — наконец выдавила из себя Полина. — Но мы же там были почти вместе весь вечер. Когда ты успела?
Дарьяна снова отвернулась, уткнувшись лицом в прохладную ткань дивана. Её голос прозвучал приглушённо, с долей стыда и облегчения от того, что это наконец вышло наружу.
— После того, как вы ушли с балкона... курить. Я пошла его искать,он был в том самом кабинете,к нему стала липнуть Марго,даже поцеловала его. Мы... поругались. Потом... не поругались. Всё было глупо, импульсивно и... не об этом сейчас.
— Подожди, — вмешалась Катя, её аналитический ум уже строил цепочки. — Значит, он специально отшил Марго, которая сама к нему приперлась... а потом был с тобой? И после этого он ещё смеет тебе говорить, с кем тебе общаться и что делать? Классический контроль.
— Это не так, — резко парировала Дарьяна, но в её голосе не было уверенности. — Вернее, не совсем так. Там всё было... сложно. И после этого всё стало ещё сложнее.
— Ого, — протянула Полина, на её лице читалось скорее сочувствие, чем осуждение. — И ты с тех пор ничего не рассказывала. Дарь, мы же подруги.
— Я знаю, — вздохнула Дарьяна, поворачиваясь к ним. В темноте её глаза блестели. — Просто... я сама не понимала, что это. И понимать не хотела. Это было как... продолжение той нашей дурацкой сделки с поцелуями, только на новом уровне. А потом началось всё это с пропажами, с его секретничаньем... и как-то уже не до того было.
— А теперь-то что? — спросила Катя прямо. — Что ты к нему чувствуешь? После всего этого?
Дарьяна молчала так долго, что они уже подумали, что она не ответит.
— Не знаю, — наконец прошептала она честно. — Злюсь до безумия. Иногда ненавижу. А иногда... иногда кажется, что он единственный, кто понимает, какой на самом деле мир... страшный. И это цепляет. И это очень, очень неправильно.
Её признание повисло в воздухе, грубое и честное. Никто не стал её утешать красивыми фразами. Потому что в её словах была та самая неприкрытая правда, которую они все сейчас начинали ощущать на себе: мир действительно становился страшным, а чувства в нём спутывались и превращались во что-то опасное и неудобное.
— Ладно, — с практичной решимостью сказала Катя, поглаживая Дарьяну по плечу. — Разбираться в твоём «messed up» личном фронте мы будем потом. Когда найдём детей и посадим этих уродов. Сейчас у нас миссия.
Полина кивнула в согласии.
— Да, — прошептала Дарьяна, и в её голосе снова появилась твёрдость. — Спасибо, что... не осудили.
— Осуждать будем потом, — с лёгкой улыбкой сказала Полина. — Когда всё закончится. А сейчас спи. Завтра рано вставать. Нам надо успеть повесить эту чёртову камеру до того, как весь город проснётся.
Они устроились поудобнее под общим одеялом. Телефоны были отложены, экраны погашены. Но в темноте ещё долго стояла не та тишина сна, а тишина напряжённого бодрствования. Каждая думала своё. Полина — о смс от Игоря и о том, что скрывает её собственный парень. Катя — о практической стороне завтрашней вылазки и о жутких статьях про культы. А Дарьяна — о Роме. О его руках, о его лжи, о его взгляде, полном какого-то непонятного ей страха, когда он вёл её из леса. И о том, что теперь подруги знают её самый грязный и запутанный секрет, и от этого стало чуть легче, но и в тысячу раз страшнее, потому что её личная драма теперь была вписана в общую, и отступать было некуда.
Постепенно дыхание девушек стало ровнее и глубже. Они засыпали, прижавшись друг к другу втроём на разложенном диване, как в далёком детстве после страшных фильмов. Только теперь страшный фильм был их жизнью, а за окном, в ноябрьской тьме, кто-то ставил новые метки на деревьях и, возможно, готовил новые жертвоприношения под кровавую луну. Но до утра они могли позволить себе забыться. Завтра начиналась охота.
Девочки уснули тяжёлым, тревожным сном, но утро разбудило их с ощущением миссии. Без лишних слов, в полусне, они быстро собрались, накинув тёплую, тёмную одежду, чтобы сливаться с лесом. Завтрак проглотили наспех, под неодобрительным взглядом матери Дарьяны, которая молча поставила перед ними чай, но не стала расспрашивать.
Они почти бегом, озираясь по сторонам, добрались до опушки. Лес в утренних сумерках казался менее зловещим, но не менее чужим. Воздух был морозным и острым. Они шли по памяти, и сердце Дарьяны колотилось сильнее с каждым шагом — не только от страха, но и от стыдливого ожидания: а вдруг они уже там? Вдруг камера запечатлеет что-то ужасное?
— Вот она! — шепотом, но с торжеством крикнула Катя, указывая на знакомую сосну. Чёткий круг с буквой «М» всё так же выделялся на тёмной коре.
— Отлично, — выдохнула Дарьяна, больше для самоуспокоения.
Она достала из сумки камеру. Полина и Катя встали на шухер, нервно поглядывая вглубь чащи. Дарьяна дрожащими, но цепкими пальцами закрепила компактное устройство на толстой ветке чуть выше и левее метки, направив объектив так, чтобы в кадр попадал и знак, и пространство перед деревом. Камера была замаскирована под кору, почти неотличима. Она включила её, на крошечном экране на секунду появилось изображение — стабильное, чёткое. Красный индикатор начал мишать. Она нажала кнопку старта записи.
Глубокий вдох. Задача выполнена.
— Всё, пошли, — тихо скомандовала она.
Они быстро и бесшумно покинули место, стараясь не оставлять свежих следов. Только выбравшись на просёлочную дорогу, они немного расслабились.
— Через несколько дней вернёмся и посмотрим, да? — проговорила Полина, всё ещё оглядываясь.
— Да, — коротко кивнула Дарьяна, пряча пульт от камеры в самый глубинный карман. — Через пару дней. Если... если за это время не случится ничего нового.
Их путь домой лежал мимо старой спортплощадки за школой. И именно там они их увидели. Рома, Игорь и Антон сидели на холодных металлических лавках, что-то оживлённо обсуждая. Увидев девочек, они разом замолчали.
Девочки замедлили шаг. Дарьяна почувствовала, как всё внутри сжалось. Антон смотрел в землю, Игорь нервно переминался с ноги на ногу. А Рома поднял на неё взгляд. Не дерзкий, не насмешливый. Напряжённый, вопрошающий. Он сделал движение, будто хотел встать и подойти.
Дарьяна встретилась с ним глазами. И это был не взгляд обиженной девочки. Это был холодный, отстранённый, почти пустой взгляд. Она смотрела сквозь него, будто он был частью пейзажа — незначительной и неинтересной. Потом, не сказав ни слова, не изменив выражения лица, она повела подруг дальше, обогнув площадку стороной.
Это молчаливое игнорирование ударило Рому сильнее любой истерики. Он застыл на полпути к подъёму, его лицо исказила смесь растерянности и злости. Игорь тихо присвистнул.
— Ну ты и влип, братан, — пробормотал он.
Полина же, пройдя несколько шагов, замедлилась.
— Вы идите, я... я догоню, — тихо сказала она подругам и развернулась.
Катя кивнула, понимающе взяв Дарьяну под руку и уводя её прочь.
Полина подошла к лавке. Антон, увидев её, молча встал и отошёл в сторону, давая поговорить наедине. Рома, всё ещё кипя от недавней немой пощёчины, грузно опустился обратно на лавку, уставившись куда-то в пространство.
Игорь поднялся навстречу Полине.
— Поль, слушай... — начал он.
— Не «слушай», — перебила она. Её голос был тихим, но твёрдым. Она не кричала, не плакала. — Ты написал «прости». А я не понимаю — за что именно прощения? За то, что соврал? Или за то, что позволил ему решать, что мне можно знать, а что нет? — Она кивнула в сторону Ромы.
— Он думал, что так лучше! Чтобы паники не было! — оправдывался Игорь, но звучало это уже слабо, даже в его собственных ушах.
— А ты что думал? У тебя своя голова, как ты сам написал. Или она только для того, чтобы слушаться Пятифана? — Полина сделала шаг вперёд. — Мою лучшую подругу чуть не убили в этом лесу. Потом пропала Оля. Потом ещё трое детей. А вы решили поиграть в секретных агентов и решать, кто достоин знать правду. Вам не страшно было, что, скрывая это, вы могли только помочь тем, кто это делает?
Игорь не нашёлся что ответить. Он видел боль и разочарование в её глазах, и это било больнее любой драки.
— Я... я не хотел тебя обидеть, — выдавил он наконец.
— Ты не меня обидел, Игорь. Ты подорвал моё доверие. И сейчас, — она обвела взглядом всех троих, — когда каждая минута на счету, у нас нет времени выяснять отношения. Вы что-то узнали за эти дни? Или только сидели и курили, строя из себя крутых парней?
Её слова, произнесённые без злости, с холодной констатацией факта, повисли в морозном воздухе. Антон молча покачал головой. Рома стиснул кулаки, но продолжал молчать, глядя в спину уже давно скрывшейся из виду Дарьяны.
Полина вздохнула.
— Если узнаете что-то настоящее — не геройствуйте в одиночку. Потому что следующими в списке можете оказаться вы. Или мы.
Она развернулась и пошла догонять подруг, оставив троих парней в гнетущем, бесплодном молчании, которое было красноречивее любых ссор.
прода на 10 звезд и 5 комм
тгк фининки
тт fininkyy