5 глава
— Ладно, раз мы так ничего и не смогли отрыть, — сказала Дарьяна, откидываясь на спинку стула. Её пальцы нервно перебирали край блокнота, исписанного бессвязными зацепками и вопросами. — То что будем делать?
— Не знаю... — Катя уткнулась лбом в стол, заваленный распечатками из соцсетей. Её голос звучал устало и безнадёжно.
Тишину в комнате нарушал только мерный гул компьютера. За окном, в чёрном осеннем небе, ни одной звезды.
— Так, все эти саркастичные угрозы Пятифана — это всё наигранно, — продолжила Дарьяна, строча что-то в блокноте. — Он мог одним из первых и узнать о том, что пропала Еся, но только потому, что его папашка богатый и переживает за своего единственного наследника, понимаете? Информацию он мог получить первым, но помогать искать — нет.
— Да, это логично, — Катя подняла голову, её взгляд стал чуть яснее.
— И что? Пятифан нам ни в чём не поможет?
— Похоже, да, — уже более уверенно сказала Дарьяна, закрывая блокнот с решительным щелчком. — Будем действовать самостоятельно. Я предлагаю завтра разведать окрестности. Особенно ту старую лесополосу за автобазой.
— Давайте! Но только не поздно, а то страшно, — тут же согласилась Катя, но её глаза округлились от тревоги.
— Это понятное дело, — кивнула Полина, первая поднявшись с места. Ей тоже было не по себе, просто она не хотела это показывать. Планы — это хорошо, но лес ночью...
— Ну что ж, Полин, пойдем, а то уже темно, — сказала Дарьяна, собирая свой рюкзак.
Девочки собрались и вышли из дома Кати, попрощавшись на пороге. На улице их встретила не просто ночь, а настоящая, густая, осенняя темень. Ветер завывал в телеграфных проводах, играя жестокую симфонию. Листья, пожелтевшие и давно лежавшие на земле, изредка поднимались от яростных порывов, шурша и кружась в чёрной пустоте у фонарей.
— Ну и темень, — сдавленно пробормотала Полина, вжимаясь в воротник куртки. Ей казалось, что эта темнота не просто отсутствие света, а что-то осязаемое и живое.
— Согласна, — коротко ответила Дарьяна, ускоряя шаг.
Они шли, почти бежали, прислушиваясь к каждому шороху. Вот-вот должен был быть поворот, где их дороги расходились. И именно в тот момент, когда силуэт поворота начал вырисовываться впереди, со стороны леса донёсся звук.
Сначала это был просто отчаянный крик. Потом чётче: «На помощь!» Голос был мужской, сорванный, полный животного ужаса. И до жути знакомый Полине. Он врезался в память где-то на подсознательном уровне, заставляя сердце упасть в пятки.
— ПОБЕЖАЛИ! — выкрикнула Дарьяна, резко развернувшись и кивнув головой в сторону чёрной стены леса.
— Ты сдурела?! — взвизгнула Полина, цепляясь за её рукав. — Я туда не пойду! Он же там... это же лес!
— А если мы выйдем на след Еси? — Дарьяна вырвала руку, её глаза горели в темноте фанатичной решимостью. — Это может быть связано! Слышала голос? Он знает!
Полина колыхнулась на месте. Весь её организм, каждая клетка кричала «Нет!», но мысль о пропавшей подруге, о её возможной судьбе, тянула вперёд, как верёвка.
— Да ну тебя! — фыркнула Дарьяна, не дожидаясь окончательного решения. Она выдернула телефон из кармана, включила фонарик и, не раздумывая больше ни секунды, прыгнула с дороги в колючие объятия кустов.
Ослепляющий луч метнулся вперёд, выхватывая из мрака коряги, стволы, зияющие чёрные дыры между деревьев.
— Стой, дурочка! — Полине ничего не оставалось. Одна оставаться на этой дороге стало в тысячу раз страшнее. Она, трясясь от ужаса, рванула за подругой.
Они бежали, спотыкаясь о невидимые корни, хлеща себя по лицу мокрыми ветками. Крики продолжались, становясь всё ближе и отчаяннее.
«Сюда! Помогите!» — раздавалось уже почти рядом.
И вдруг... резко оборвалось.
Абсолютно.
Будто кто-то перерезал горло не человеку, а самой звуковой волне.
Дарьяна и Полина замерли на маленькой поляне, куда они выбежали. Дарьяна судорожно водила лучом фонаря по кругу. Только деревья. Только тишина. Густая, глухая, давящая. Даже ветер стих.
Никого.
Ни звука.
Только их собственное прерывистое, свистящее дыхание.
— Он... он замолк... — прошептала Полина.
— Исчез, — поправила её Дарьяна, и в её голосе впервые за вечер прозвучала не решимость, а растерянность. — Мы ничего не смогли найти.
Они стояли посреди леса, в чёрной темноте, которая снова начала смыкаться вокруг них. И чувство, что они не просто не нашли того, кто кричал, а наоборот — что-то упустили, пропустили мимо себя что-то важное и страшное, повисло в воздухе тяжелее тумана.
– И что делать? – прошептала Полина, вжимаясь в плечо Дарьяны. Её голос дрожал, превращаясь в едва слышное дыхание на холодном ветру.
– Выбираться отсюда. Пошли. – Дарьяна сжала её холодные пальцы в своей руке. В её тоне не было уже прежней уверенности, только стальная решимость уйти. Свет от её телефона, слабый и предательский, прыгал по земле перед ними, указывая путь назад.
Девушки почти бежали, не оглядываясь, давясь комом страха в горле. Вот и опушка, вот и знакомая дорога. На повороте они молча кивнули друг другу и разошлись. Одна – налево, другая – направо, в ещё более глубокую темноту переулков.
---
(ПОВ:Полина)
Полина шла, почти бежала, и плакала. Слёзы текли горячими, солёными потоками, смешиваясь с холодным потом на висках. Мысли путались. Есения. Её смех, её глупые шутки, её рисунки на полях тетрадей. Она была самой близкой. Катя и Дарьяна всегда держались особняком, своим сплочённым дуэтом, а в последнее время Дарьяна и вовсе отдалилась ото всех, уйдя в свои расследования с маниакальным упорством. А Полина оставалась с Есей. И теперь Еси нет. И в лесу кто-то кричал знакомым голосом и исчез. И эта темнота...
Ей было до жути страшно идти одной. Каждый шорох за спиной заставлял вздрагивать, каждый силуэт вдалеке казался притаившимся монстром. И тогда она услышала их – чьи-то шаги. Чёткие, быстрые, настигающие. Не её ритм. Они звучали прямо за спиной, в двух шагах.
Сердце ёкнуло и замерло. Полина резко ускорила шаг, пытаясь подавить всхлипы, но они вырывались наружу предательскими, сдавленными звуками. Шаги тоже ускорились. Они приближались. Теперь она почти бежала, но понимала – не убежать.
И вдруг – прикосновение. Тяжёлая рука легла ей на плечо сверху, сзади.
Полина вскрикнула. Короткий, дикий, полный абсолютного ужаса звук, вырвавшийся помимо её воли. Она рванулась вперёд, но рука уже развернула её.
– Э-эй!
Их глаза встретились.
Его – стальные, холодные, но в них сейчас плескалось не наглое привычное высокомерие, а самая настоящая тревога, смешанная с недоумением. Он смотрел на её перекошенное от страха лицо, на слёзы, на дрожь, что била её мелкой дрожью.
Её – полные животного, неотёсанного страха, широко раскрытые, застывшие в ожидании худшего.
– Это я, Игорь. Успокойся. Ты чего? – его голос прозвучал резко, но без обычной насмешки. Он держал её за плечи, не давая упасть или убежать.
Сознание Полины с трудом переработало информацию. Черты лица сложились в знакомое, надменное выражение. Игорь. Тот самый из «новой пятерки», сын того самого важного папаши, самоуверенный, вечно язвящий Игорь.
– Боже... Идиот! Ты меня напугал до смерти! – вырвалось у неё, и это была странная смесь облегчения и новой волны слёз. Она грубо вытерла лицо рукавом, отстраняясь.
Игорь не отпускал её сразу, изучающе вглядываясь.
– Что случилось? – спросил он, и его вопрос прозвучал не как праздное любопытство, а настойчиво, даже резко. – Почему ты плакала? И одна, в таком виде... Он окинул её взглядом – растрёпанная, в грязной куртке, вся в слезах и каких-то лесных соринках.
– Ничего не случилось! – буркнула Полина, пытаясь взять себя в руки. – Просто... просто темно. И страшно.
– Страшно, – повторил он, и в его голосе зазвучал знакомый, слегка издевательский оттенок, но тут же смягчился. – После всего этого дерьма с Есей, да? И после того, как в школе шепчутся, что вы с Дарьянкой во что-то вляпались.
Полина молчала, глядя под ноги. Признаться ему? Нет, ни за что. Он из другой стаи. Он насмехается.
– Ладно, не хочешь – не говори, – Игорь махнул рукой, но его взгляд был всё так же пристален. Он шагнул в сторону, заслонив её от порыва ветра. – Но ясно одно – такой малышке, как ты, одной в такую темень и в такую... гостиницу, – он кивнул на её испачканную одежду, – шастать не положено. Где твои телохранители? Дарьяна-суперагент?
– Она пошла другой дорогой, – тихо сказала Полина.
– Гениально. Ну что ж, – он вздохнул с преувеличенной театральностью, но в его движениях, когда он снял с плеча свою дорогую, брендовую куртку и накинул её поверх её дрожащих плеч, была неожиданная решительность. – Тогда долг благородного рыцаря велит проводить тебя. Пока не наткнёшься на ещё кого-нибудь или не заблудишься в трёх соснах. Пошли. Твой дом на Фабричной, да?
Он не спрашивал разрешения. Он просто начал идти рядом, его шаг подстроился под её неровный, сбивчивый шаг. И в этой его наглой, самоуверенной опеке, в этой куртке, которая пахла чужим, дорогим парфюмом и была невероятно тёплой, было что-то, от чего комок страха в горле у Полины начал понемногу рассасываться. И слезы текли уже не от чистого ужаса, а от странной, смешанной усталости, обиды и этого нелепого, неожиданного затишья в лице самого маловероятного спутника.
Они шли молча первые несколько минут. Только их шаги по асфальту – его чёткие, тяжёлые, её лёгкие и сбивчивые. Куртка Игоря висела на Полине, как мешок, но тепло от неё было почти осязаемым щитом от ночного холода и от собственной дрожи. Она украдкой взглянула на него. Он шёл, засунув руки в карманы джинсов, его профиль в отсветах редких фонарей казался резким и неожиданно сосредоточенным.
– Спасибо, – тихо выдохнула она наконец, снова вытирая нос рукавом своей куртки, уже из-под его. – За... куртку. И за то, что проводишь.
Игорь лишь коротко кивнул, не глядя на неё.
– Не за что. Просто если с тобой что случится, опять вся школа на ушах будет. Скандалы, расследования, – он бросил на неё быстрый взгляд. – А мне этот цирк уже осточертел.
Обычно такие слова от него резали бы, как нож. Но сейчас в них не было злобы. Была усталость. Та же самая, что грызла и её.
– Ты тоже думаешь, что это всё – цирк? – спросила Полина неожиданно для себя. – Что Еся... что она сама куда-то ушла? Что мы просто паникуем?
Он замедлил шаг.
– Не знаю, что я думаю, – ответил он честно, и это было ново. Игорь всегда знал всё и всегда имел мнение. – Но то, что у вас там с Дарьяной – это уже не игра в детективов. Вы как зомби ходите. И сейчас ты... – он махнул рукой в её сторону, – выглядишь так, будто тебя через мясорубку прокрутили и в лесу забыли.
Её снова передёрнуло при слове «лес». Она замолчала, сжавшись внутри куртки.
– Ты была в лесу, – констатировал он, не вопросом, а утверждением. Его голос стал тише, но твёрже. – Вот откуда этот хвойный сор в волосах и грязь на коленях. И этот... вид. Что там было, Полина?
Она молчала, кусая губу. Говорить ему? Он же расскажет всем, будет смеяться...
– Ладно, – он вздохнул, но не сдавался. – Давай так. Я ничего никому не скажу. Клянусь. Мне, если честно, уже плевать на эту вашу школьную иерархию и кто что подумает. Всё это стало каким-то... гнилым. После того, как она пропала.
Последняя фраза вылетела тихо, почти шёпотом. И в ней Полина услышала нечто, заставившее её посмотреть на него по-новому. Не надменного сынка олигарха, а такого же запутавшегося, напуганного человека, который тоже ходит по этим же тёмным улицам.
– Мы слышали крик, – сорвалось у неё. Слова полились сами, прорывая плотину страха. – В лесу. Мужской. Знакомый голос. Мы побежали... Дарьяна побежала, а я за ней. А потом... он просто оборвался. И там никого не было. Абсолютно никого. Только темнота и тишина.
Она замолчала, ловя дыхание. Игорь слушал, не перебивая. Его лицо стало каменным.
– Знакомый голос? Чей?
– Не знаю... но я его слышала. Мне кажется, это был кто-то из учителей. Или... не знаю. Он кричал «на помощь». А потом – тишина. Как будто его... выключили.
Игорь резко остановился. Он повернулся к ней, и в свете фонаря его лицо было напряжённым, почти суровым.
– И вы туда полезли? Одни? Вы вообще с ума сошли?
В его голосе была не злость, а что-то другое. Что-то похожее на страх. На ответственность.
– Дарьяна сказала – это может быть связано с Есей! – защищалась Полина, снова чувствуя, как подкатывают слёзы. – А я... я не могла её одну оставить!
– Дарьяна свихнулась на этой истории, – жёстко сказал Игорь. – Она готова лезть в пасть к чертям, лишь бы найти зацепку. А ты... ты просто пошла за ней. Потому что ты так же боишься и так же хочешь её найти.
Он сказал это без осуждения. Как констатацию факта. И в этой простоте была какая-то ужасная правда.
– А что мне ещё делать? – голос Полины снова задрожал. – Сидеть и ждать? Смотреть, как все забывают? Как её фотография на доске объявлений выцветает? Я не могу! Она же была... она была как сестра.
Она не смогла сдержаться и расплакалась снова, тихо, безнадёжно, закрыв лицо руками. Стоя посреди тёмной улицы, в чужой куртке.
Игорь не говорил банальных слов утешения. Он просто стоял рядом, заслоняя её от пустого пространства ночи своим плечом. Потом осторожно, почти нерешительно, положил руку ей на голову, странный, неловкий жест.
– Перестань. Всё. Хватит. Слушай меня.
Она подняла на него заплаканное лицо.
– То, что вы услышали... это серьёзно, – сказал он, глядя ей прямо в глаза. Его «стальные» глаза теперь были просто очень уставшими и очень взрослыми. – Это не детские страшилки. Если кто-то кричал и пропал... нужно не бегать туда с фонариком от телефона. Нужно звонить. Понимаешь? Взрослым. В полицию. Куда угодно. Но не быть идиотками.
– Мы испугались... и убежали, – призналась она.
– И правильно сделали, что убежали, – отрезал он. – Слушай, с завтрашнего дня ты никуда одна не ходишь. Особенно вечером. И Дарьяну свою останови. Или хотя бы пришей к ней того психа Катьку, чтобы они вдвоём с ума сходили, а не ты за ними.
В его словах сквозила грубая забота, спрятанная за привычной брутальностью. Полина кивнула, снова вытирая слёзы. Ей стало чуть легче. Не от того, что проблема решилась, а от того, что она её выговорила. И от того, что её не высмеяли. А услышали.
– А ты... почему ты вообще здесь? – спросила она, пытаясь сменить тему. – Так поздно?
Он на мгновение замялся, отвел взгляд.
– Дела. Не твои. Просто... тоже нужно было подумать. В тишине. Только тишины этой, видимо, нигде нет.
Они снова пошли. Молчание между ними теперь было другого качества. Не напряжённое, а скорее уставшее, общее.
Когда показался её дом, Полина сняла куртку и протянула ему.
– На. Спасибо.
Он взял, но не надел, перекинул через плечо.
– Ладно. Заходи. И... – он запнулся, словно подбирал слова, которые ему было непривычно произносить. – Если что... если опять что-то случится, или Дарьяна полезет куда не надо... позвони. Не геройствуй в одиночку.
Он выдержал паузу, затем, будто решившись, добавил коротко:
– Я имею в виду... позвони мне.
Полина смотрела на него широко раскрытыми глазами. Игорь откашлялся, покраснел ли он в темноте – было не разобрать, и повернулся, чтобы уйти.
– Игорь, – окликнула она его. Он обернулся. – Ты... не такой, как все о тебе думают.
Он хмыкнул, и в этом хмыканье снова проскользнула тень его старой, наглой ухмылки.
– Все думают, что я мудак. И они не ошибаются. Просто иногда даже мудакам надоедает быть просто зрителями в дерьмовом спектакле. Спокойной ночи, малышка. И запереть дверь на все замки.
Он развернулся и зашагал прочь, быстро растворяясь в темноте. А Полина стояла на пороге своего дома, всё ещё чувствуя на плечах призрачное тепло его куртки и держа в руке телефон, куда она, сама не заметив как, уже успела внести новый номер. Не «Игорь-придурок», а просто «Игорь». И это было сейчас почти так же важно, как и невысказанная, страшная догадка о том, чей именно голос они слышали в лесу.
Полина тихо закрыла входную дверь, повернув ключ во всех замках. В прихожей пахло яблочным пирогом, который пёк дедушка к завтраку, и старой бумагой из его кабинета. Тишина дома была густой, уютной и такой контрастной после леденящего хаоса снаружи.
Она на цыпочках прошла мимо двери дедушки, приоткрыла её. В комнате пахло лекарствами и сном. Дедушка лежал на спине, тихо посапывая, его морщинистое лицо под светом ночника казалось безмятежным и далёким от всех её ужасов. На секунду ей захотелось разбудить его, прижаться, как в детстве, и всё рассказать. Но она лишь поправила сползшее одеяло и закрыла дверь. Он уже пережил слишком много, чтобы теперь пугать его ночными кошмарами внучки.
В своей комнате она машинально сбросила с себя грязную, пропахшую лесом и страхом одежду. Взяла свежее полотенце и направилась в душ.
Горячая вода обожгла кожу, но Полина стояла под почти кипящими струями, пока тело не стало розовым, а мышцы не расслабились от усталости. Она пыталась смыть всё. Липкий холод леса. Запах прелых листьев и земли. Острое чувство чужой паники, врезавшееся в память. Собственные слёзы.
Всё, кроме одного. Встречи с Игорем.
Она закрыла глаза, и под шум воды всплыл его образ. Не тот, насмешливый и надменный, с каким она привыкла сталкиваться в школе, а другой. Тревожный. Уставший. Его рука на её голове – неловкая, но защищающая. Его слова: «Позвони мне». И его взгляд в темноте – без маски, без притворства.
Внутри неё что-то екнуло. Тихо, но отчётливо. Как смещённая шестерёнка, которая наконец встала на своё место, открывая новый, неожиданный механизм. Он был не таким. Совсем не таким.
Зайдя к себе в комнату, завернутая в мягкий халат, она включила маленький ночник в форме луны. Он отбрасывал на стены тёплый, успокаивающий свет. Полина взяла телефон, забралась под объятия тяжёлого, вязаного пледа, который пах домом и безопасностью.
И тут экран телефона вспыхнул.
Новое уведомление.
Она открыла Instagram.
buda_evv подписался(-ась) на вас.
Аккаунт был закрытым. Аватарка – чёрно-белое фото со спины, парень в капюшоне на фоне городских огней. Имя... Она знала этот ник. Это был Игорь. Его основной, личный аккаунт, куда мало кого добавляли.
Она зашла в свой профиль. Рядом с уведомлением о подписке горели другие.
buda_evv поставил(-а) лайк под вашей фотографией.
buda_evv поставил(-а) лайк под вашей фотографией.
buda_evv поставил(-а) лайк под вашей историей.
Он пролайкал всё. Последние посты, где она с Есей (от этих сердце сжалось), старые смешные селфи, даже её актуальную историю с рецептом дедушкиного пирога, выставленную сутки назад.
И прежде чем она успела это осознать, пришло новое сообщение. Не в общем чате, а прямо ей.
От buda_evv.
«все нормально?»
Два слова. Простых. Но они означали всё. Он не просто формально выполнил «долг рыцаря». Он беспокоился. Он проверил. Он был здесь, по ту сторону экрана, в её ночи.
Полина прижала телефон к груди. На её лице, впервые за этот бесконечный день, появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Хрупкую, измученную, но настоящую. Вместе с ней пришло и странное, щемящее чувство вины. Как будто эта маленькая искра тепла в кромешной тьме была предательством. Предательством по отношению к Есе, к её исчезновению, к общему горю.
Она медленно набрала ответ:
«Да. Дома. Всё ок. Спасибо ещё раз. И за лайки тоже.»
Помедлив, добавила:
«И тебе спокойной.»
Она выключила телефон, положила его под подушку и уткнулась лицом в прохладную наволочку. В голове кружились обрывки: крик в лесу, решительный взгляд Дарьяны, тепло чужой куртки, свет ночника на стене и три простых слова на экране. Одно цеплялось за другое, сплетаясь в один тугой, болезненный клубок, в центре которого была дыра размером с Есю. И Полина не знала, что с этим всем делать.
---
(ПОВ: Дарьяна)
Дарьяна сидела на полу в своей комнате, прислонившись спиной к кровати. Волосы, мокрые и тёмные после долгого, почти обжигающего душа, тяжёлыми прядями стекали по её плечам и на простую белую футболку, оставляя влажные тени на ткани. Капли воды медленно скатывались по шее, но она не замечала.
Перед ней на полу был разложен импровизированный «стол находок»: карта района, испещрённая красными крестиками, распечатанные скриншоты переписок Еси за последнюю неделю, школьное расписание. И в центре – чистый лист, на котором она пыталась выстроить хронологию.
Но мысли отказывались складываться в стройную цепь. Они бились в голове, как испуганные птицы о стекло.
Еся. Последний раз её видели у школы. Сказала, что идёт в библиотеку. Не пришла домой. Телефон не отвечает.
Пятифан. Играет в безразличие, но паника в глазах у него настоящая. Или это ей только кажется? Его отец мог надавить, получить информацию раньше других. Значит ли это, что он что-то знает?
Катя. Боится, но держится. На неё можно положиться, но она не будет лезть в самое пекло.
Полина. Напугана до полусмерти. Сегодня в лесу... её могли затащить в ту же тьму. Глупость. Её и моя глупость.
Лес. Крик. Мужской голос. Знакомый... КТО? Чей голос? Учитель? Охранник? Кто-то из родителей? Он звал на помощь, а потом – тишина. Исчез. Как и Еся. Связь? Должна быть связь!
Она схватилась за волосы, сжимая мокрые пряди в кулаках. Тупая боль в коже головы помогала сосредоточиться.
Что они упустили? Что просмотрели?
Вспомнился взгляд Полины, когда они выбегали из леса. Чистый, животный ужас. Не только от крика. От чего-то ещё? От осознания, что они не просто не нашли того человека, а что, возможно, он нашёл их? Что за ними наблюдали из темноты?
Дарьяна резко встала, прошлась по комнате. На столе лежал её телефон. Она взяла его, открыла галерею. Там были старые фото с Есей, Полиной, Катей. Улыбки, рожки, дурачества. Она пролистала до последних, сделанных сегодня. Снимки экрана с картой, фото опушки леса днём... И потом – темнота. Несколько случайных, смазанных кадров, сделанных на бегу, когда она включала фонарик. Чёрные силуэты деревьев, пятно света на земле, чьи-то ноги (Полины?)...
Она увеличила один из кадров. Снято почти наугад, луч фонаря выхватил кусок земли у корней старой сосны. Не просто земля. Что-то... неестественное. Что-то блестящее. Маленький, тёмный, отбрасывающий блик объект. Не камень. Не стекло. Что-то металлическое?
Дарьяна прищурилась, пытаясь разглядеть. Качество было ужасным. Но её сердце забилось чаще. Улика? Или просто мусор?
Она отбросила телефон. Нет. Это ни о чём не говорит. Это мог быть кто угодно. Это могло быть что угодно.
Но крик... Крик был настоящим. И он был подавлен. Намеренно.
Она подошла к окну, отодвинула штору. Ночь смотрела на неё чёрным, бездушным глазом. Где-то в этой ночи была Еся. Или то, что от неё осталось. А теперь, возможно, ещё кто-то.
«Мы действуем неправильно», – прошептала она в стекло, запотевшее от её дыхания. – «Мы как слепые котята. Нужна система. Нужен... доступ к информации, к которой у нас нет».
Мысль зажглась в голове, холодная и опасная, как лезвие. Пятифан. Вернее, его отец. Его связи, его возможности. Если он так переживает за сына... может, он уже что-то знает? Что, если завтра не просто бродить по лесу, а попытаться выйти на него? Не на насмешливого Игоря, а на его отца? Рискованно. Безумно. Но других вариантов она уже не видела.
Дарьяна обернулась и взглянула на беспорядок на полу. На фотографию Еси, приколотую к карте. На её улыбку.
«Прости, – мысленно сказала она подруге. – Но я найду тебя. Что бы для этого ни пришлось сделать. И кому бы ни пришлось... использовать.»
Она погасила свет и легла в кровать, но сон не шёл. Она лежала в темноте, слушая, как за окном воет ветер, и чувствуя, как мокрые волосы ледяными змеями растекаются по подушке. А в голове, как навязчивый мотив, звучал тот самый оборванный крик из леса. И теперь к нему прибавилось новое, тихое чувство — одиночество. Она оттолкнула Катю и Полину в самое пекло, а теперь сама боялась той тьмы, в которую их завела. И понимала, что дальше, возможно, придётся идти одной.
тгк фининки
ставьте звезды и комментарии!!!