3 глава
ПОВ: Полина
23:37
Тишина в маленьком доме давила, нарушаемая только тиканьем старых часов в зале и мерным дыханием спящей кошки. Полина устроилась на кухонном табурете, но мысли не давали покоя.
«Как-то странно, что Еся до сих пор никому ничего не написала», — пронеслось в голове брюнетки. Есения была той, кто мог засыпать группу сотней сообщений из трех слов. Молчать целый вечер после такого дня — не в ее стиле.
Полина взяла телефон. Большой палец сам нашел в инстаграме аккаунт @esexees. Профиль был открыт, последняя сторис — смешной репост с утра. А внизу, под аватаркой, холодные цифры: «В сети 7 часов назад». Как раз перед биологией.
В груди сжалось что-то холодное. «Нужно позвонить. Я что-то переживаю».
Она набрала номер Есении. Длинные, монотонные гудки уходили в пустоту, пока их не перебил безэмоциональный голос оператора: «Абонент временно недоступен...»
— Блин, — прошептала Полина, сжимая телефон. — Может, кто-то из девочек знает?
Она перелистнула контакты и набрала Дарьяну, параллельно наливая в кружку кипяток для дедушкиного чая. Звонок уходил в тишину. Один, два, пять... «Дарьяна после одиннадцати — как мертвая», — с досадой вспомнила Полина. Она с силой положила трубку, чуть не разбив экран.
— Цц, — цокнула она языком. — Задолбала не отвечать, чертова Спящая Красавица.
Взяв кружку с ароматным чаем, она осторожно понесла ее в зал, который служил и гостиной, и комнатой деда.
«Кате позвоню после дедушки», — мысленно составила она план.
В слабом свете ночника сидел ее дед, Харингтон, укутанный в клетчатый плед. Его инвалидная коляска стояла у окна. Он был единственным, кто у нее остался. Родители погибли три года назад, и с тех пор они с дедом держались друг за друга. И, конечно, кошка Джиана.
— Дед, вот тебе чай, — Полина мягко поставила кружку на столик рядом с ним. — Пей и ложись, а то поздно уже, — голос ее дрогнул от беспокойства, которое она старалась скрыть.
— Спасибо, Поленька, — хрипловато произнес старик и протянул свою трясущуюся, иссеченную жилами руку, чтобы погладить ее ладонь. Его прикосновение было сухим и теплым. — Посиди со мной, милая. Расскажи, как день прошел.
— Дедулечка... — сердце Полины сжалось. Ей всегда было невыносимо тяжело отказывать ему, но тревога за Есению грызла изнутри. — Я бы с радостью, но уже поздно, а завтра в школу. Мне еще... готовиться ко сну надо.
— Конеч... — начал дед, но его слова перебил резкий, настойчивый звонок телефона Полины.
На экране светилось: «ДАРЬЯНА».
«Ну наконец-то!» — мысленно выдохнула Полина.
— Извини, дед, это срочно! — Она схватила телефон и почти выбежала из зала в крохотный коридор, прикрыв за собой дверь.
---
ПОВ: Дарьяна
23:25
Дарьяна легла спать еще в девять, сраженная неестественной усталостью. Весь день будто вытянул из нее все силы, а после ужина навалилась такая тяжесть, словно ей и вправду подсыпали что-то в чай в столовой — тот самый, который пила только она.
Дарьяна идет по пустынной дороге, окаймленной черной стеной хвойного леса. Холодно. Тумано. Есения пропала три дня назад. Родители, полиция — все в панике, но следов нет.
— Дарьяна-а... — доносится из чащи тихий, еле слышный шепот. Голос хриплый, обезвоженный, будто человек не пил уже несколько дней.
— Дарьяна...
Девушка в страхе оборачивается к лесу. Густой мрак, ни просвета. Сердце начинает колотиться, ноги сами ускоряют шаг.
И тут — звук. Сухой хруст веток, быстрые, тяжелые шаги позади, уже на дороге. Кто-то бежит за ней.
Ее шаг срывается в бег. Она мчится, не чувствуя ног, задыхаясь. И вдруг — подсечка. Нога цепляется за что-то, и она летит вниз, на холодную землю. Над ней нависает тень.
— ДАРЬЯНА! — голос ревет прямо над ухом, громкий, полный отчаяния и ужаса. Это голос Есении.
Конец сна.
Дарьяна резко подрывается с кровати, жадно хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Сердце колотится о ребра. Комната в темноте.
— Дарьяна! — снизу донесся крик матери. — Ты собаку зачем завела? Чтобы она тут выла от того, что ты увалилась спать и не погуляла с ней? — Мама не умела сердиться по-настоящему, и ее попытки «прикрикнуть» всегда выходили смешно и нелепо. — А ну, марш гулять с Мольбертом, пока соседи на нас не пожаловались!
— Хорошо, хорошо... — Дарьяна сонно потерла глаза, но образ из сна был еще ярок перед глазами. Она улыбнулась, чтобы прогнать остатки страха.
На дворе стоял октябрь. Днем еще пригревало солнце, но ночной воздух уже был холодным и колючим. Спустившись в прихожую, Дарьяна взяла поводок.
— Мольберт! Гулять!
Ее золотистый ретривер, умный и тактильный пес, обученный ею всем командам, тут же подскочил, виляя хвостом. Дарьяна накинула на пижаму теплую зипку и натянула пушистые тапки.
Выйдя из дома,она привычно повела собаку в сторону тропинки к лесу. Но ноги сами замедлились. После того сна темная полоса деревьев вдали казалась враждебной и зловещей. В отличие от леса, маленький местный парк был освещен фонарями. «Лучше туда», — решила она.
Взяв телефон, чтобы посветить себе под ноги, Дарьяна увидела пропущенный вызов от Полины. 23:41. Почти полночь. Странно.
Она тут же перезвонила.
---
Разговор.
— Наконец-то! — в трубке сразу послышался встревоженный, но сбрасывающий напряжение голос Полины. — Я уже думала, ты в коме.
— Извини, вырубилась рано, — сказала Дарьяна, наблюдая, как Мольберт обнюхивает куст. — А что случилось? Так поздно звонишь.
— Ты Есю видела? Слышала от нее что-нибудь?
— Нет... С биологии она не пришла, и все. Думала, вам написала.
— Вот и я о том же! — голос Полины стал еще тревожнее. — Она никому не писала. В инсте была онлайн семь часов назад. Я звонила — абонент недоступен.
Тишина в трубке стала тяжелой. Холодок от сна снова пробежал по спине Дарьяны.
— Это... странно, — медленно проговорила она. — Полин... у меня был жуткий сон. Про нее.
— Какой? — Полина сразу насторожилась.
Дарьяна, запинаясь, пересказала кошмар: лес, шепот, погоня, падение и крик Есении. Говорила тихо, оглядываясь на темный парк.
— Блин, Дарь... — Полина выдохнула. — Это ж надо такую хрень присниться. Но... совпадение слишком мутное. Не отвечает, не онлайн, страшный сон...
— Ты думаешь, что-то случилось? — прямо спросила Дарьяна, останавливаясь. Мольберт, почуяв ее напряжение, прижался к ноге.
— Не знаю. Но сидеть и ждать — не могу. Давай завтра утром встретимся втроем, с Катей. Пораньше. И пойдем к ней домой. Позвоним в дверь. Может, она просто на что-то обиделась и дуется, телефон разрядился... — Полина пыталась найти рациональное объяснение, но в ее голосе звучала плохо скрываемая паника.
— Да, давай, — сразу согласилась Дарьяна. — Встречаемся у школы в семь тридцать. И идем к ней. Только вместе.
— Договорились. И... Дарь?
— Да?
— Будь осторожнее. Сегодня эти уроды в столовой... что-то нечисто. И если Еся связана с этим... — Полина не договорила.
— Я поняла. Спокойной ночи, Полин.
— Спокойной. До завтра.
Дарьяна опустила телефон. Мольберт посмотрел на нее преданными карими глазами. Ночной воздух внезапно показался не просто холодным, а враждебным. Она резко дернула поводок.
— Пошли домой, малыш. Быстрее.
И они почти побежали обратно к светящемуся окну своего дома, за спиной у них оставался темный парк, а впереди — тревожное ожидание утра и страх за подругу, который уже не казался таким нереальным, как несколько минут назад.
Дарьяне оставалось пройти всего один квартал до своего дома — короткую, знакомую улочку, освещенную редкими, тусклыми фонарями. Но после разговора с Полиной каждый темный переулок казался ловушкой, а тени от деревьев двигались подозрительно. Ее сердце колотилось, отдаваясь в висках глухим стуком. Даже Мольберт, обычно невозмутимый, заскулил тихо и жалобно, прижимаясь к ее ноге.
— Мольберт, что ты ноешь? — возмущенно прошептала Дарьяна, больше для самоуспокоения, чем для пса. — Ты меня защищать должен, а не тоже бояться.
Их шаги по асфальту звучали слишком громко в ночной тишине. Они почти подошли к повороту, ведущему прямо к ее дому, как вдруг...
Из узкого переулка между двумя гаражами плавно, беззвучно выплыла тень. Высокая, широкая в плечах, мускулистая. Она не вышла — она материализовалась, перекрыв путь.
Дарьяна и Мольберт замерли на секунду, леденящий ужас сковал ноги. Потом инстинкт заставил их резко участить шаг, пытаясь обойти фигуру по другой стороне дороги.
— Что это мы на ночь глядя гуляем? — раздался голос. Низкий, бархатный, до жути знакомый и теперь налитый ядовитой сладостью. — Малыш.
Сердце Дарьяны буквально упало в пятки, оставив в груди ледяную пустоту. Она медленно подняла голову.
Рома Пятифан. Он стоял, засунув руки в карманы дорогой кожаной куртки, его лицо наполовину скрывала тень, но ухмылка видна была отчетливо.
— Тебе какое дело, Пятифан? — выдавила Дарьяна, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безразлично. Внутри все дрожало.
— Мне? — он фальшиво удивился, приподняв бровь. — Никакое. А вот тем, кто может бродить в этих ваших темных лесах... — он сделал паузу для драматизма, развел руки в стороны, будто демонстрируя окрестности, — ...им — большое. Особенно одной такой.
Он сделал шаг к ней. Дарьяна не отступила, но Мольберт зарычал глухо, становясь между ней и парнем.
— Отвали, — прошипела она. — Никого там нет.
— Да? — Пятифан наклонил голову, и его улыбка стала еще шире, еще невыносимее. — И тогда интересно, почему же моему отцу уже поступил звонок о том, что в этом захолустье пропала девочка... — Он намеренно замолчал, наблюдая, как на ее лице проступает страх. — Кажется... — еще одна пауза, растягивающая секунды в вечность, — ...одна из твоих подружек.
— Что?
Дарьяна остановилась как вкопанная. Весь мир сузился до его ухмыляющегося лица. Звон в ушах, лед в жилах. Страх за Есению, острый и животный, на секунду затмил все.
— Всм-в смысле? — голос предательски дрогнул.
— В прямом, идиотка.
Этого было достаточно. Волна адреналина, смешанного с яростью, смыла последние остатки страха. Дарьяна взорвалась. Она кипела — от его наглости, от этого мерзкого тона, от ужаса за Есению, который он использовал как игрушку.
— Ты совсем, что ли, офанарел? — ее голос зазвенел в ночи, резкий и чистый. — Думаешь, если у твоего папаши дохрена денег, то ты имеешь какое-то право меня обзывать? Трепаться за моих друзей?
Она сама сделала шаг к нему, преодолевая желание бежать. И ткнула указательным пальцем в его твердую грудную клетку. Удар был символическим, но полным презрения.
— Ты — никто. И звать тебя никак. Запомни это. В этом городе не деньги решают, — она выпрямилась во весь свой невысокий рост, подняв подбородок, пытаясь смотреть ему прямо в глаза, а не снизу вверх. Ее взгляд горел холодным огнем. — А авторитет. Который, между прочим, — она сделала эффектную паузу, впиваясь в него взглядом, — я заработала собственными руками, нахал.
Пятифан опешил. Искренне, глубоко опешил. На его надменном, привыкшем к страху и подобострастию лице на миг промелькнуло чистое недоумение, а затем — интерес. Дикий, неподдельный, опасный интерес. Его глаза, казалось, заискрились в темноте, будто там бегали чертики от возбуждения. А улыбка растянулась в тот самый, знаменитый, хищный оскал, обнажив острые клыки.
— Послушай меня сюда, больно авторитетная, — произнес он тихо, но так, что каждое слово врезалось в сознание, как нож. — Я могу испортить твою жизнь так, что тебе и не снилось. Я хотел помочь, — он сказал это с наигранной, театральной обидой, — спасти твою подружку. А теперь... передумал.
И на этом, не дав ей вставить ни слова, он резко толкнул ее в грудь основанием ладони. Не со всей силы, но достаточно, чтобы она отшатнулась, потеряв равновесие на секунду. Мольберт бросился вперед с рыком, но Дарьяна удержала его за ошейник.
Пятифан прошел мимо нее, плечо задев ее плечо, и растворился в темноте переулка, из которого появился.
— Идиот, — прошептала Дарьяна, глотая ком в горле, и, крепче сжав поводок, почти побежала к своему дому.
Сделав двадцать шагов, уже у калитки, она услышала его голос, долетевший из темноты чистым, ледяным лезвием:
— Ты что-то сказала за авторитет? Скоро его у тебя не будет.
Дарьяна не обернулась. Она вбежала во двор, втолкнула в прихожую взволнованного Мольберта и с такой силой хлопнула входной дверью, что стекла на веранде задребезжали. Она прислонилась к дереву, закрыв глаза, и только сейчас позволила себе дрожать. От ярости. От страха. И от леденящего понимания: игра только началась, и ставки стали смертельно высокими. Рома Пятифан только что объявил ей войну. А где-то в этой ночи, возможно, была их пропавшая подруга.
тгк фининки
Мои дорогие читатели,прошу всех Вас,оставлять свои комментарии и ставить звезды,это поможет для продвижения истории и следовательно более быстрому выходу глав! Все Ваши комментарии я читаю и стараюсь на них отвечать,я всегда рада каждой критике и любому Вашему пожеланию!