[2]
Настал роковой вечер. Призрак стоял у высокого окна и наблюдал за происходящим на улице. Второй этаж позволял ему хорошо видеть и сад, и обширный участок проезжей части, и калитку с дорожкой, ведущей к дому.
Мистер Стайлс, уже бывший хозяин дома, пожимал руку старику с большой лысиной на голове и белой блестящей бородой.
— Я рад, что мы хотя бы в конце жизни нашли общий язык, — медленно растягивая слова, проговорил новый хозяин особняка. Ему определенно нравилось раздражать брата.
— А я-то как рад, — кисло отозвался Гарольд.
М-да. А так и не скажешь, что они были «счастливы». Оба сверлили друг друга взглядами, полными презрения.
— Ты немного завысил планку, Гарольд, — все так же пожимая руку, прошипел старик.
— Этот дом богат. Считай, что я даже сделал тебе скидку, ДЖО-НА-ТАН.
Луи ухмыльнулся. Он все прекрасно видел и слышал. О, да. Новая груша для издевательств прибыла. И... а кто это?
— Сэр. — Из машины вышла молодая девушка. Она ловко подскочила к Гарри и протянула ему свою руку. — Вы не представляете, как я счастлива, что наконец-то увидела вас своими глазами.
Стайлс криво улыбнулся. Откуда эта девочка? У нее была по-настоящему искренняя детская улыбка и бодрое рукопожатие. Сущее дитя, наивно верившее в дружбу и добро в этом мире, едва ли столкнувшееся со злом.
— А ты...
— Кандида Олдридж, — быстро представилась она. — Я приемная дочь вашего, — она замялась, не совсем уверенная, как назвать отношения между новым и старыми хозяинами особняка, — брата.
— Кандида, — задумчиво пробормотал старик, которые никогда не слышал о том, чтобы у Джонотана была дочь. — Что ж... Приятно познакомиться. Я Гарольд Эдвард Стайлс.
Он слегка поклонился, и Кандида захихикала. Луи нахмурился, наблюдая за ними: непонятная юная леди уже успела каким-то неведомым ему образом покорить сердце его старого друга, изначально настроенного против новоявленных хозяев. Она явно очень понравилась Гарри.
— Кандида, лучше помоги мне с коробками, — пропыхтел ее отец, уже таскавший вещи из машины. Всякие разные карандаши и ручки ручейком сыпались на землю из компактного контейнера, находившегося, как на вершине горы, на куче вещей в большой картонной коробке.
— Да-да. Сейчас, — весело крикнула она в ответ, потом обратилась к Стайлсу. — Простите, мистер...
— Называй меня дядей, — радушно улыбнулся старый моряк.
— Да... Конечно, дядя! Вас подвезти? Я могу сказать отцу...
— Нет, не стоит. Такси уже здесь.
— Извините за бестактный вопрос, но... могу я узнать ваш новый адрес? Я бы могла приезжать к вам и помогать, если вам что-то нужно...
— Конечно, конечно, — закивал Гарри. — Записывай, Кандида...
Томлинсону стало еще веселее от этой картины. Он «умилялся», глядя на то, как старик сюсюкался с ней. Девушка, быстро записав адрес и попрощавшись, побежала помогать разбирать коробки. Если бы у Луи еще билось сердце, он бы, несомненно, почувствовал колющую боль, кода наблюдал за тем, как его друг садится в такси и уезжает. Навсегда.
— Ого! — невольно вырвалось у Кандиды, как только она зашла в нечеловеческих размеров прихожую. Прямо по центру располагалась гигантская красивая широкая мраморная лестница. Старые подсвечники успели запылиться. Только красивые портреты на стенах создавали впечатление, что в этом доме хотя бы раз, но убирались. Когда-то очень давно.
К ней сзади подошел отец.
— Нравится?
— Да... папа. Но откуда столько денег? Наверное, очень дорого...
— Ты даже не представляешь, насколько. — Старик обнял ее за плечи, так же восхищенно смотря на лестницу. — Ладно, иди обустраивайся. А я пока пойду покомандую грузчиками, чтобы они не испортили мои книги...
Лысый пожилой человек ушел, бормоча под нос непонятные никому фразочки из профессинального лексикона. Девушка, чувствуя себя альпинистом, начала восхождение по длинной лестнице.
Второй этаж поражал не менее: и здесь была такая же богатая обстановка. Сквозь большие окна в пол, забрызганные какой-то мутной грязью, умудрялись проходить мутные лучики солнца. Был полдень. От лестницы, у которой стояла девушка, в противоположные стороны убегали две ветки коридора.
Кандида свернула направо. Идя по старому, пыльному и затоптанному ковру, она внимательно осматривала обои, словно искала какую-то подковырку или потайную щель, которых здесь просто не могло оказаться. Или же могло?
Она заглядывала во все комнаты, ища ту, которая должна была стать ее пристанищем на следующие годы. Одна ей не нравилась излишней изысканностью, другая нереальным размером, третья сплошными окнами, четвертая еще чем-то.
— Вот она. — Распахнув дверь орехового цвета, Олдридж прошла вперед. Ее немного удивило то, что на двери была старая замызганная табличка с чьим-то именем.
«Луи».
Эта комната не была большой или маленькой. Единственной сходство, которое она имела с остальными помещениями в этом доме, — лежбища пыли и целые поселения пауков. В остальном же она была совсем другой. Обои были белыми, у стены стояла незастеленная двуспальная кровать. Кроме того, имелось два окна и посередине дверь на балкон.
— То, что нужно. — Она довольно скрестила руки на груди и продолжила осматривать комнату оценивающим взглядом.
Луи, «включив невидимый режим», наблюдал за тем, как девушка по-хозяйски бродила по его комнате. Тоска. Из всех комнат — его!..
Ничего, скоро вы убежите отсюда в направлении города, сверкая пятками и оставляя клубы пыли после себя, — подумал он.
Тем временем Кандида, не страшась пыли, легла на кровать и, расправив руки, уставилась в потолок. Он был каким-то... не таким. Слишком серым, что ли?
— Это пустяки, краска все изменит. — Хмыкнула она.
Что-о?! — про себя завопил призрак. Надо бы ее проучить!
Приведение быстро взмыло вверх и угрожающе загудело, издвая звук, походящий на закипеший чайник на газовой плите. Люстра, как и мебель, запрыгала и заходила ходуном.
Кандида, испуганно вскрикнув, вскочила с кровати. Призрак ускорился, создавая ураган. Старые фотографии попадали с комода.
— Что-о?! Нельзя, нельзя, нельзя!
Его «режим невидимости» стал потихоньку пропадать. Постепенно бледные очертания стали сменяться более резкими и яркими чертами.
Кандида с криком выбежала из комнаты.
Ха-ха! Так тебе и надо! Это тебе нужен капитальный ремонт, а не комнате, — нахально улыбаясь, сказал про себя Луи.