[1]
Ночь. Стрелка старых, запыленных и порядком изношенных часов приближалась к полуночи.
Скрипучий ветер громко завывал за окнами, придавая обстановке в комнате некую таинственность и ощущение старины, хотя ее тут было хоть отбавляй: ажурные синие занавески, угрюмые серые обои и торжественные серебряные подсвечники, которыми хозяева дома не пользовались, по крайней мере, лет двести.
Старичок сидел в кресле-качалке рядом с гигантским камином и мирно покуривал трубку. Тонкие колечки дыма и тихое попыхивание обитателя особняка создавали впечатление не старого морского волка, вышедшего на пенсию, а паровоза начала двадцатого века.
— А огонь все так же трещит, — раздался мягкий голос из ниоткуда.
— Луи? — Старик обернулся. Никого не заметив, он снова принялся за курение, но добавил: — Можешь не прятаться. Это глупо, Томлинсон. Я же знаю, что ты здесь.
Луи, тяжело вздохнув, появился рядом с креслом и с некой печалью посмотрел сначала на камин, а потом на до сих пор живого приятеля.
— Ты постарел.
— По крайней мере, успел пожить, — не поворачивая головы, съехидничал собеседник.
— Не напоминай мне об этом, пожалуйста.
— Не буду.
Молчание. Равномерное тиканье часов отдавалось эхом в голове старика.
— Время пришло?
— Ещё нет.
— Странно. Я устал ждать. — Хозяин отчаянно закурил трубку.
— Ты же сам знаешь, что они сами решат, когда ты будешь готов.
— Я уже, — возразил старик.
— Наверху так не считают.
— Я вот думаю...
— Что?
— Какого это, быть приведением?
— На мой взгляд, совершенно не интересно и скучно. — Призрак спиной облокотился на кресло.
— Отчего так?
— Обычные люди живут, влюбляются, заводят семьи, затем за ними приходит неизбежная старость и немощность...
— Ну, спасибо. — Старик возмущенно выдохнул новую порцию табачного дыма, но ухмыльнулся.
— А потом и вовсе — смерть, — как ни в чем не бывало продолжил Томлинсон. Кажется, его мало волновали слова старого друга, — в то время как я просто наблюдаю за всем этим. Это сильно утомляет и быстро надоедает.
— Почему? Потому что они успели сделать свое счастье, а ты нет?
— Нет, не поэтому. Вы слишком похожи. Ваши судьбы слишком похожи. Ваши жизни слишком одинаковы. А наблюдать за этим десять раз... действительно скучно. Я тридцать восемь раз наблюдал за рождением ребенка.
— Ты считал?
— Да.
— Но зачем?
Луи задумался на несколько секунд.
— Чтобы узнать, сколько раз за вечность я увижу одно и то же.
— А ты изменился, — немного погодя, вместе с дымом выдал старик.
— И что?
— Я не узнаю прежнего Томлинсона. Тот был веселым и смешным, всегда радовался жизни и никогда не заботился о будущем.
— Таким я был при жизни. А ты никак не мог знать меня таким, — покачав головой, возразил полтергейст.
— А что тогда случилось?
— Просто смерть меняет людей.
И тишина. Каждый из обитателей этого старинного особняка окунулся с головой в свои мысли. Этот дом был другим, не таким, как все прочие. И совсем не потому, что здесь жило приведение, а потому что здесь тишина всегда имела ценность.
— Ты тоже изменился, — прервал как минимум десятиминутное молчание Луи. Оба смотрели на яркие, почти ослепляющие ленты огня, которые кружились под шатром камина.
— В чем же? В том, что я постарел?
— Нет. Ты изменился внутри.
— Внутри, говоришь?
— Да.
— Это хорошо или плохо?
— Суди сам, Гарольд. Для кого-то это хорошо, а для кого-то, наоборот, — плохо.
— Ты прямо философ. — Вновь усмехнулся старик, но потом тут же помрачнел, словно вспомнил нечто крайне неприятное. Он выпустил новые клубы дыма, собираясь с мыслями, и медленно, еще явно раздумывая, начал: — Кстати, я хотел сказать, что... хм, мне нужно продать этот дом... — замявшись, добавил: — прости, дружище...
— Что-о?! — Крик приведения стал до невозможности писклявым.
Создавалось впечатление, что кто-то просто дудел и дудел в свисток прямо над ухом. Призрак в приступе истеричности начал на полной скорости летать под потолком. Он гонял вокруг старой ажурной стеклянной люстры. Быстрый ветер, который поднимался из-за быстрых пролетов мимо нее, начал раскачивать и ее, и высокие книжные шкафы. Свет замигал. Мебель затряслась. Огонь в камине неровно заколыхался. Настоящее землетрясение. Мистер Стайлс продолжал мирно покуривать трубку, словно все так и должно было быть. Хотя... если подумать, то именно так и должно было произойти!
Конечно, он будет возмущаться. А кто не будет? Это тот дом, в котором он родился, в котором рос и... в котором умер. И который скоро продадут незнакомым для него людям.
— Его нельзя продавать, Гарри, — успокоившись, сказал Луи. Он снова оперся о кресло. — Нельзя — и все. Ты, наверное, на старости лет начал сходить с ума.
— Я знал, что ты не разрешишь, — задумчиво пробормотал старик, глядя как пламя пританцовывает и отбрасывает яркие отсветы на ковер. — Я продаю его своим... в некотором смысле дальним родственникам. Точнее, брату, с которым я в ссоре.
— Этот, с которым ты..?
— Да, — зло пропыхтел собеседник. — У меня почти не осталось денег. У меня к тебе только одна просьба.
— Какая?
— Ты должен издеваться над ним так, как никогда не издевался надо мной или другими хозяевами этого дома. Это лично от меня. Прошу.
Недолго думая, призрак энергично закивал.
— Будет сделано, сэр. — Он шутливо отдал честь старому другу.
_________________________
вот и первая глава:) прошу, комментируйте и ставьте "нравится" даже если вам совсем не нравится. ха-ха. автор-мощь, просто. кхм. простите. отвлеклась малость. в общем, это всё, что я хотела сказать.