[8]
Кто-то грубо начал трясти Кандиду за плечо. Она нахмурилась и замычала, накрываясь одеялом по самый подбородок. Этот надоедливый «кто-то» рывком скинул с девушки одеяло, отчего она вмиг «сложилась калачиком» и, обняв себя руками, поежилась.
— Проснись и пой, красавица! — громко проговорил знакомый мягкий голос ей в самое ухо.
Кандида опять промычала, а потом выдавила, не открывая глаз.
— Заткнись и спи, Луи.
Он нахмурился.
— Это старый прикол. Он уже не актуален.
— Меня это не волнует. Просто верни одеяло и дай мне спать дальше.
Томлинсон нисколечки не смутился, увидев девушку лишь в ночной футболке и в шортах. Он весело рассмеялся и опять потряс ее за плечо.
— Ты знаешь, сколько времени? — спросил он.
Она промолчала.
— Восемь часов утра, — он указал на электронные часы на тумбочке. — А знаешь, что это значит?
Она отрицательно промычала и снова поежилась. Как никак холодно.
— Это значит, что самое время болтать со мной! — радостно произнес он. — Ты сама вчера ночью, точнее, сегодня в два часа ночи, говорила, что поболтаешь со мной в восемь утра.
Олдридж никак не отреагировала, а лишь сладко зевнула и потянулась.
— Я добрый, — улыбаясь, продолжил свою словесную атаку призрак. — Тебе не интересно знать, почему же это я добрый?
— Нет.
— Я все равно скажу, ведь я же до сих пор добрый. Сейчас восемь ноль одна (08:01)!
— И что с того? — сонно пробормотала она, уткнувшись лицом в подушку.
— Как «что с того»? — наигранно-разочарованно спросил Луи. — Я дал тебе поспать лишнюю минуту! А теперь, давай, поболтай со мной.
— Ну, не-ет, Луи, я так хочу спа-ать.
— Если ты не встанешь, то я буду вынужден принять меры. Спорим, что меньше чем через пять минут ты встанешь?
Она, не открывая глаз, протянула куда-то руку, пытаясь найти привидение, чтобы он пожал ее. Тот сразу смекнул, что хочет девушка, и «перехватил» ее руку до того, как она могла протянуть ее в сторону окна. Луи бодро встряхнул рукой несколько раз и разбил пари.
—
— Я ненавижу тебя, Томлинсон. Ты слышишь меня? Ненавижу, — зло процедила леди Олдридж сквозь зубы. Луи, смеясь, летал под потолком. — Я понимаю еще вылить на меня стакан холодной воды, но не целую же ванну! И вот как я должна объяснить отцу тот факт, что наша ванна просто вырвана из ванной комнаты? Как мне объяснить то, что трубы, по которым подавалась вода, отсоединены и от раковины, и от этого железного корыта? Там же потоп, идиот! Там прорвало трубу, придурок ты недоделанный!
Луи засмеялся еще громче.
— Я знаю, что ты можешь сказать, — Он подмигнул ей.
—
— Кандида! — прикрикнул на нее мистер Олдридж. — Как ты умудрилась провернуть такое? Проклятье, как же так?! Ты понимаешь, что угрохал столько денег на этого сантехника? Это же почти 1/50 от стоимости всего этого дома! — Он схватился руками за голову, выдергивая последние седые волоски на его почти полностью лысой голове.
Томлинсон тихо хихикал за спиной девушки, которая сама еле-еле сдерживалась, чтобы не засмеяться в полный голос.
— А что с твоей кроватью? Теперь придется покупать новый матрац! Это тоже не десять фунтов стоит!
Привидение уже закрыло себе рот, чтобы подавить смешки и прысканья.
— И как ты можешь это объяснить?!
— Я... я.... В общем, это сложно, — выдавила она, стараясь выглядеть как можно более невинно и неуверенно. — Я пошла умываться... Когда я пришла в ванную, то увидела весь этот ужасный потоп. — Она замахала руками, пытаясь показать размер этого потопа. — А ведь ночью был ураган, ты не слышал? Потому я вчера и упала в обморок — меня чуть ветром не сдуло на улице! — Она начала еще активнее жестикулировать.
Луи затрясся в немом смехе. Кандида чувствовала это.
— Перед этим, еще ночью, часа так в три, пошел град. — Старый профессор недовольно скрестил руки на груди. Он просто отказывается верить в весь этот бред. — Ты вообще видел прогноз погоды в «Нью-Йорк Таймс»?!
Кажется, старик не обратил внимание на название газеты. «Нью-Йорк Таймс» издается в Америке в Нью-Йорке, никак не в Англии, в Докастере!
— А у меня было распахнуто окно — мне было жарко. И ты представляешь, что случилось?! Ужасный ураган плюс ливень! Вот как получилось, что ванна была вырвана, а кровать была насквозь мокрая! — Девушка с рассказывала с таким воодушевлением, что Луи пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы не заржать, словно конь на скачках. — Я не виновата, пап! Сама я спала на полу, потому что на кровати мне было некомфортно!
Джонатан закатил глаза.
— Я не верю в весь этот бред, милая. Если тебе просто было нечего делать — так бы и сказала. Теперь ты наказана, Кандида. — Она собиралсь возразить, но отец покачал головой, давая понять, что он еще не закончил. — Сколько осталось до школы? Неделя? Вот всю эту неделю ты и проведешь взаперти, в доме. Ты наказана.
Ее глаза округлились. Она совсем не хотела тухнуть последние дни лета в этой «элитной» консервной банке.
—
Любой бы на месте Кандиды просто рыдал в подушку от отчаяния. Но все, что она делала на данный момент, противоречило всем законам жанра.
— Ты бы видела его лицо, когда ты рассказывала про ураган! — смеялся Луи. Они сидели на полу, скрестив ноги по-турецки. — Он съел ту наживку с газетой. Он не заметил, что ты сказала про «Нью-Йорк Таймс»! Надо же!
— Да, да!
— Вот видишь, как круто получилось!
— О да-а, — протянула Олдридж, широко улыбаясь. — Подумаешь, я в заточении на целую неделю! Чего уж, потерплю! Я же совершенно не люблю лето!
— Да ладно тебе. — Луи толкнул ее локтем в бок. — Зато мы будем вместе придумывать приколы для мистера Олдриджа, — он подмигнул ей, и девушка залилась хохотом. — Будет весело, ну же! И мы сможем болтать до утра, ведь тебе не придется высыпаться!
— Хех, да уж! — усмехнулась она.
Томлинсон загадочно улыбнулся и, наклонившись, пошептал ей:
— Будет весело, я тебе отвечаю.