Расследование началось

~Расследование началось~

Иногда рабочие дни оказывались удивительно спокойными. Не потому, что в участке было меньше дел – просто между делами случались такие короткие, почти незаметные моменты, которые почему-то запоминались лучше всего.

Феликс сидел за столом, склонившись над папкой с отчётами, и машинально водил ручкой по полям, перечитывая один и тот же абзац уже в третий раз. В кабинете было тепло, пахло свежим кофе и чем-то сладким – его собственным феромоном, который он неосознанно выпускал, когда слишком долго концентрировался.

Х- Ликс, – раздалось рядом спокойно и негромко.

Феликс поднял голову и почти сразу столкнулся взглядом с Хёнджином. Альфа стоял слишком близко, но не нарушая границ – просто так, как он всегда становился: достаточно рядом, чтобы быть опорой, и достаточно аккуратно, чтобы не давить.

Х- ты уже полчаса смотришь в один и тот же лист, – заметил Хёнджин с лёгкой усмешкой. – Хочешь, я его дочитаю за тебя?

Феликс моргнул, потом тихо фыркнул и откинулся на спинку стула.

Ф- я просто… – он замялся, потом пожал плечами. – Немного устал, наверное.

Хёнджин кивнул, будто это был самый логичный ответ на свете. Он молча взял папку из рук Феликса, пролистал пару страниц и аккуратно закрыл.

Х- тогда перерыв, – сказал он просто. – Пять минут. Без обсуждений.

Ф- но отчёт…

Х- подождёт, – Хёнджин поставил папку на край стола, явно давая понять, что спорить бессмысленно. – А ты – нет.

Феликс смотрел на него пару секунд, будто собираясь возразить, но потом сдался. Его губы дрогнули в мягкой улыбке, а взгляд задержался на лице Хёнджина чуть дольше обычного.

Ф- ты сегодня подозрительно заботливый, – пробормотал он, чуть тише.

Х- я всегда такой, – ответил Хёнджин без пафоса, но с тёплой уверенностью. – Просто ты обычно слишком занят, чтобы это заметить.

Феликс тихо рассмеялся, прикрывая рот ладонью. Смех был негромким, почти домашним. Он поднялся со стула, потянулся, и в этот момент Хёнджин едва заметно отступил на шаг – давая пространство, не торопя, не нависая.

Ф- спасибо, – сказал Феликс уже серьёзнее. – Правда...

Х- не за что, – Хёнджин пожал плечами. – Если вдруг станет некомфортно – сразу говори, ладно?

Феликс кивнул. Его глаза блеснули чем-то тёплым, и на секунду в воздухе стало особенно спокойно. Без спешки. Без тревоги. Просто… хорошо.

А потом..

Настоящее

Щелчок замка.
Настоящее ворвалось резко, без предупреждения.

Хёнджин сосредоточился. Мониторы перед ним светились холодным, ровным светом, от которого уставали глаза, но он не моргал. Ни разу. Камеры передавали всё – каждый шаг, каждое движение воздуха, каждый едва уловимый жест.

В номере 412 царил полумрак. Феликс специально не включал основной свет – только приглушённое, тёплое освещение у стены, делающее тени мягче, а контуры – размытыми. Воздух был насыщен запахом дорогого шампанского, прохладного льда и сладким, ненавязчивым ароматом омеги – клубника чувствовалась едва-едва, ровно настолько, чтобы притянуть, но не выдать нервозность.

Дверь открылась.
Чхве Ильён вошёл так, будто возвращался домой. Ни удивления, ни осторожности. Он не оглядывался по сторонам, не прислушивался – просто шагнул внутрь, стянул пальто и небрежно повесил его в коридоре. Движения были уверенными, отработанными, привычными до отвращения.

Он ожидал тишины. Пустоты. Покоя. И потому, войдя в спальню, он остановился.

На кровати лежал Феликс.
Беззаботно – по крайней мере, так это выглядело со стороны. Он был вытянут на шелковых простынях, будто здесь ему и было место, одна нога слегка согнута, плечи расслаблены. Тонкие пальцы лениво наматывали прядь светлых волос на указательный палец – жест медленный, почти рассеянный.

Взгляд – открытый, заинтересованный, чуть прищуренный. Губы растянуты в мягкой, невинной улыбке, от которой внутри у Феликса всё сжималось в тугой узел.

Ильён застыл. Всего на секунду – но этого хватило, чтобы рассмотреть. Оценить. Решить. Удивления не было. Возмущения – тоже. На его лице медленно расползлась улыбка. Неприятная. Слишком довольная. Словно происходящее подтверждало его ожидания, а не нарушало их.

И- ну-ну… – протянул он тихо, делая шаг вперёд.

В соседнем номере Хёнджин резко сжал челюсть. Он сидел перед мониторами, подавшись вперёд, и пальцами раздражённо щипал нижнюю губу, словно это помогало удержать себя на месте. Его взгляд был прикован к экрану. К тому, как Ильён даже не задал вопрос. К тому, как его улыбка стала шире, когда он приблизился к кровати.

Слишком быстро. Слишком уверенно. Костяшки пальцев побелели. Это была не ревность – Хёнджин знал это точно. Он знал, что Феликс играет роль, что каждое движение выверено, каждое выражение лица – часть плана. Но знание не глушило тревогу. Он переживал.

Переживал, что Ильён не станет слушать.
Переживал, что разговор ему не нужен.
Переживал, что Феликсу придётся импровизировать слишком близко к краю.

А этого нельзя было допустить.
Хёнджин глубоко вдохнул. Потом выдохнул. Медленно. Размеренно.
Это просто роль. Феликс справится.
Этот урод не причинит ему вреда.

И тут – голос. Мягкий. Родной. Узнаваемый до дрожи.

Ф- добрый вечер…

Хёнджин замер, тут же выныривая из собственных мыслей. Он выпрямился, приблизился к монитору, будто так мог быть ближе. Камеры и подслушка работали идеально – даже шёпот в номере 412 доходил до него отчётливо.

Феликс медленно приподнялся, приняв сидячее положение. Движение было плавным, почти ленивым. Он изящно уложил ладонь на бедро, чуть наклонив голову, позволяя свету мягко скользнуть по чертам лица.

Ф- вы… – начал он негромко, голос тянулся, обволакивал, – вы ведь не откажетесь от подарка от отеля?
Он улыбнулся чуть шире, но в этой улыбке всё ещё была робость – аккуратная, выверенная. – Если откажетесь… – Феликс на мгновение опустил взгляд, а потом снова поднял его, – мне будет очень обидно.

В его голосе прозвучала лёгкая, почти игривая нотка, будто он шутил. Будто всё происходящее – самое обычное дело.

Ильён рассмеялся. Глухо, низко, с тем самым оттенком хищного удовольствия, от которого у Хёнджина внутри всё сжалось.

И- от такого? – протянул он, уже опускаясь на край кровати, слишком близко. – Кто ж откажется от такого сладкого подарка…~

Феликс тихо хихикнул – чуть нервно, но так, будто это была часть образа. Он поднял руку, словно машинально, и аккуратно заправил прядь светлых волос за ухо, на мгновение отводя взгляд. Этого оказалось достаточно, чтобы незаметно увеличить расстояние между ними – всего на пару сантиметров, но именно столько, сколько было нужно.

Ф- может… – протянул он негромко, мягко, – для начала выпьем шампанского? – Голос звучал легко, почти небрежно. – Всё-таки вечер… не стоит спешить.

Он улыбнулся – всё той же воздушной, чуть смущённой улыбкой, будто предлагал что-то совершенно безобидное.

И в этот момент изображение сменилось.

В тесном, тёмном бусике царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя и приглушённым писком аппаратуры. Несколько экранов транслировали происходящее в номере 412 с разных углов.

Минхо сидел, слегка откинувшись назад, руки скрещены на груди. Услышав слово «шампанское», он едва заметно усмехнулся – не насмешливо, а с откровенной гордостью.

М- хорошо, – выдохнул он почти беззвучно.

Рядом Джисон подался ближе к экрану, локти упёрты в колени, пальцы сцеплены в замок. Он наклонился вперёд и прошептал, не отрывая взгляда:

Д- умница, Ликси… – В голосе было напряжение, но и облегчение тоже.

Опергруппа вокруг них оживилась – кто-то выпрямился, кто-то машинально потянулся к наушнику. Все поняли: Феликс подвёл Ильёна ровно туда, куда было нужно. Потому что шампанское было ключом.

И память сделала шаг назад.

За несколько часов до этого

Номер выглядел иначе – ярко освещённый, пустой, лишённый той интимной полутени. На небольшом столике стояло ведёрко со льдом, в нём – бутылка шампанского. Хёнджин стоял рядом, сосредоточенно глядя на прозрачный бокал.

Х- растворяется полностью, – сказал он тихо, опуская таблетку в жидкость.

Та исчезла почти мгновенно, не оставив ни следа, ни цвета.
Феликс стоял неподалёку, сжав пальцы. Он нервно прикусил губу, наблюдая за движениями альфы. Его запах был нестабильным – сладость омеги пробивалась чуть сильнее обычного, выдавая волнение.

Х- это ускорит опьянение, – продолжал Хёнджин, закрывая бутылку и слегка покачивая её. – Значительно. Даже для альфы.

Он поставил шампанское обратно в лёд, а затем повернулся к Феликсу. Тот встретил его взгляд – настороженный, но решительный.
Хёнджин сделал шаг ближе и мягко, но уверенно положил руку ему на плечо. Не сжимал – просто держал, передавая спокойствие через прикосновение.

Х- не забудь выпить свою таблетку, Феликс, – прошептал он, глядя прямо в глаза.

Тон был твёрдым. Не приказным – заботливым, но без права на ошибку.
Феликс сглотнул.

Ф- я помню, – ответил он тихо, но уверенно.

Он тут же достал маленькую таблетку, задержал её на ладони всего на секунду – и проглотил, запив водой. Плечи немного опустились, будто напряжение наконец отпустило.

Хёнджин кивнул.

Х- хорошо.

И именно на этом воспоминание оборвалось.

Настоящее вернулось резко

Номер 412 был погружён в мягкий полумрак – свет горел лишь в гостиной, отражаясь в стекле и металле, приглушённый плотными шторами. Диван стоял у стены, тёмный, широкий, будто созданный для того, чтобы в нём утонуть.
Ильён устроился посередине, вальяжно, по-хозяйски раскинув руки по спинке. Он выглядел расслабленным, почти довольным – словно номер и всё, что в нём находилось, принадлежало ему по праву.

Феликс сел рядом. Чуть ближе, чем требовала осторожность. Чуть дальше, чем хотелось Ильёну. Его тело было напряжено – не резко, а глубоко, внутри. Омега чувствовал собственный пульс в кончиках пальцев, но улыбка оставалась прежней: мягкой, пленяющей, почти наивной. Он протянул два бокала.

Ф- за удачный вечер, – сказал он тихо, чуть приподнимая свой.

Ильён хмыкнул, принимая бокал. Посмотрел на Феликса с интересом – оценивающе, без стеснения.

И- за него, – отозвался он.

И выпил. Залпом. Феликс невольно округлил глаза – на долю секунды, прежде чем снова взять себя в руки. Он поднёс бокал к губам и сделал крошечный глоток, почти символический, как вдруг – запястье обожгло чужим прикосновением.

Ильён резко, нетерпеливо схватил его и потянул на себя. Мир сместился: мягкая ткань дивана, тяжесть чужого тела, резкий, подавляющий альфийский запах, в котором уже начинали проступать первые нотки опьянения – ещё слабые, но обещающие.

Феликс оказался у него на коленях.
Одна рука Ильёна зарылась в его волосы – не больно, но собственнически. Другая легла на спину, медленно, лениво поглаживая, будто проверяя, настоящий ли.

И- ну иди же ко мне, – прохрипел он, наклоняясь ближе.

Феликс замер. Внутри всё сжалось. Слишком рано. Шампанское не подействовало. Он чувствовал это слишком ясно – сознание Ильёна было ещё острым, движения уверенными. Если так пойдёт дальше…

В соседнем номере стул с глухим звуком отъехал назад. Хёнджин вскочил так резко, что даже не заметил этого. Его взгляд метался по экранам, челюсть была напряжена до боли, пальцы сжались в кулаки.

Х- чёрт… – выдохнул он сквозь зубы.

Он тут же поднёс руку к рукаву, активируя микрофон.

Х– Феликс, – голос был низким, собранным, но в нём сквозило беспокойство. – Я готов вмешаться. Скажи – и я вхожу.

Слова прозвучали прямо в ухо. Феликс услышал их отчётливо, несмотря на близость Ильёна, несмотря на собственное бешено колотящееся сердце. Он медленно, почти незаметно повернул голову – взгляд скользнул мимо плеча мужчины, туда, где под потолком пряталась маленькая тёмная точка камеры.

И кивнул.
Едва заметно. Но уверенно.
Нужно что-то делать.

Напряжение прервал стук в дверь.
Прозвучал он неожиданно громко. Резко. Уверенно. Так стучат не соседи и не персонал, когда сомневаются.
Хёнджин уже был на ногах – не думая, не колеблясь. За секунды он оказался у двери номера 412 и ударил по ней костяшками ещё раз, чуть сильнее.

Х- администрация отеля.

Ильён раздражённо выдохнул.

И- чёрт… – процедил он, резко сбрасывая Феликса с колен.

Феликс не упал – он просто позволил себе откинуться назад, принимая это как часть роли. Сердце колотилось где-то в горле, но руки уже двигались. Быстро. Точно.

Как только Ильён отвернулся, омега потянулся к бутылке. Пальцы слегка дрожали, но движения оставались уверенными. Он наполнил бокал – пузырьки шампанского заискрились в полумраке – и почти незаметным движением опустил в жидкость ещё одну таблетку.

Она растворилась быстро. Слишком быстро, будто сама знала, зачем здесь. Тем временем Ильён уже распахнул дверь.

На пороге стоял Хёнджин. Идеально выпрямленный, в форме управляющего отеля, с аккуратно застёгнутым пиджаком и бейджем на груди. Его улыбка была вежливой, почти безупречной – такой, какую ожидают увидеть в дорогом отеле.

Только глаза...

Глаза были холодными. Острыми. Полными сдержанной ненависти, которую он удерживал усилием воли.

Х- добрый вечер, сэр, – голос ровный, спокойный. – Прошу прощения за беспокойство, но возникла небольшая проблема. Ваша машина заняла парковочное место, заранее забронированное другим гостем.

Ильён нахмурился.

И- и что? – буркнул он. – Я устал.

Х- понимаю, – Хёнджин чуть наклонил голову. – Это займёт всего пару минут. Мы будем очень признательны за ваше содействие.

Несколько секунд Ильён сверлил его взглядом, будто решая, стоит ли связываться. Потом раздражённо цокнул языком.

И- ладно. Чёрт с вами.

Он накинул пальто и вышел в коридор. Хёнджин развернулся вместе с ним, бросив быстрый, почти невидимый взгляд через приоткрытую дверь.

Феликс кивнул. Дверь закрылась. Пятнадцать минут. В бусике напряжение было таким плотным, что, казалось, его можно было резать ножом.

М- Ликс, – голос Минхо прозвучал в наушнике почти сразу. – Ты в порядке?

Д- ты слышишь нас? – тут же добавил Джисон, стараясь говорить тихо, но волнение всё равно прорывалось. – Всё нормально?

Феликс сел ровнее, делая глубокий вдох. Альфийский запах Ильёна всё ещё висел в воздухе, но уже не давил так сильно.

Ф- я в порядке, – прошептал он. – Можем продолжать.

Д- ты уверен? – Феликс мягко улыбнулся – пусть они это увидят по камерам.

Ф- да. Я дойду до конца.

Время тянулось мучительно медленно. Когда дверь снова открылась, Феликс уже был готов. Ильён вернулся раздражённый, чуть запыхавшийся, с заметно потяжелевшими движениями. Он бросил пальто на спинку стула и устало потер переносицу. Феликс тут же оказался рядом, словно ничего не произошло. Игривость вернулась на его лицо, мягкая, почти невесомая.

Ф- всё в порядке? – заботливо протянул он, протягивая бокал. – Вы так быстро вернулись… Наверное, устали.

Ильён хмыкнул, беря бокал.

И- есть немного.

Он сделал глоток. Потом ещё один. И вдруг замер. Лоб слегка нахмурился. Он качнул головой, будто отгоняя внезапную мысль.

И- странно… – пробормотал он. – Голова…

Феликс склонил голову, изображая лёгкое беспокойство.

Ф- вам нехорошо?

И- да нет… – Ильён махнул рукой, но движения стали менее уверенными. – Просто… немного закружилось.

В бусике Минхо выдохнул.

М- есть.

Д- подействовало. – Джисон сжал кулаки, не отрывая взгляда от экрана.

Хёнджин, вернувшийся к мониторам, медленно разжал пальцы. Все понимали одно и то же. Ильён был именно в том состоянии, которое им было нужно.

Ильён тяжело опускается на диван. Движение выходит неуклюжим, будто тело уже перестаёт слушаться так, как раньше. Плечи его слегка оседают, взгляд мутнеет – не до конца, но достаточно, чтобы Феликс понял: момент близко.

Он не ждёт приглашения. Омега мягко, почти лениво придвигается ближе и сам забирается на его бедро, осторожно, будто проверяя, не передумал ли мужчина. Колени касаются дивана, руки ложатся на широкие плечи – не с нажимом, не требовательно, а так, как касаются те, кому разрешили.

Запахи в комнате смешиваются. Тяжёлый альфийский – всё ещё доминирующий, но уже с трещиной. И мягкий, тёплый омежий – обволакивающий, успокаивающий, будто говорящий: здесь безопасно. Феликс наклоняется чуть ближе, заглядывая Ильёну в лицо, ловя его взгляд.

Осталось совсем немного. Всего несколько фраз. Всего одно признание. И в этот момент –
память резко отбрасывает их назад.
Тогда.

Самое начало

Кабинет был залит холодным утренним светом. За окнами участок только просыпался, а внутри уже пахло крепким кофе, бумагой и усталостью.

Д- кхм…

Эксперт прочистил горло, будто давая им секунду собраться. Он положил на стол жёлтую папку. Не бросил – именно положил. Аккуратно. Слишком аккуратно для хороших новостей.

Д- я зашёл не просто так, – голос стал серьёзнее. – У нас новое дело, коллеги. Сегодня утром, в шесть часов, в центральном парке Йангама был обнаружен труп молодого парня. Примерно двадцати пяти лет. Предположительное время смерти – около четырёх утра.

В комнате стало тише. Феликс сглотнул и, нахмурившись, присел на край стола. Пальцы сами собой сцепились в замок.

Ф- убийство? – тихо спросил он.

Хёнджин тем временем опустился в своё кресло, сжимая в руке чашку с кофе. Сосредоточенность альфы сразу собралась в его взгляде.

Х- личность установили? – Эксперт покачал головой.

Д- в том-то и дело –  пока нет. Личность неизвестна, обстоятельства тоже. Тело сильно повреждено. Его только что привезли. Пойдёмте.

Морг встретил их привычным холодом и запахом антисептика. Хан стоял спокойно, сосредоточенно, как всегда на работе, и только глаза выдавали напряжение. Сняв маску и накрыв тело до головы, он ровно произнёс:

Д- это не классическое убийство. Экспертиза показала – отравление капсаицином.

Хёнджин нахмурился, опираясь плечом о стену.

Х- капсаицин? – переспросил он. – Это ещё что за дрянь?

Феликс ответил первым, тихо, но чётко:

Ф- экстракт жгучего перца. В высокой концентрации вызывает сильное раздражение слизистых… жжение. Нестерпимый зуд.

Хан кивнул, продолжая уже спокойнее, почти по-деловому:

Д- именно поэтому на теле так много следов. Человек не мог остановиться. Под ногтями найдены образцы его же крови.

В тот момент они ещё не знали имён. Не знали мотивов. Не знали, кто именно стоит за этим. Но именно тогда всё началось.

Возвращение в настоящее происходит резко.

Будто кто-то щёлкнул выключателем.

Феликс всё ещё сидит на бедре Ильёна. Слишком близко. Намного ближе, чем ему хотелось бы. Тело мужчины тёплое, тяжёлое, и это ощущение вызывает внутри омеги глухую волну неприятия.

Ильён медленно, почти лениво проводит ладонью по его волосам. Движение выглядит будничным, даже расслабленным – так, будто он имеет на это полное право. Пальцы скользят по светлым прядям, слегка перебирая их, а затем мужчина наклоняется ближе, втягивая воздух. Феликс замирает.

Запах. Чужой. Давящий. Слишком альфийский. Отвращение поднимается мгновенно, обжигая где-то в груди. Хочется дёрнуться, отстраниться, стереть это прикосновение, словно грязь с кожи. Но он не делает ни одного резкого движения. Ни одного лишнего вдоха.

Терпи. Это всего на пару минут.
Нельзя сорвать операцию. Он заставляет себя мягко улыбнуться, даже чуть склоняет голову – жест покорности, который Ильён принимает как должное.

В соседнем номере Хёнджин резко сжимает карандаш. Треск выходит слишком громким для его собственных ушей. Дерево ломается у него в пальцах, оставляя острые края, но он этого даже не замечает. Взгляд альфы прикован к мониторам, челюсть напряжена так, что сводит мышцы.

Этот урод…
Как он смеет…

В груди поднимается глухая, тёмная злость, смешанная со страхом. Но Хёнджин заставляет себя сделать медленный вдох. Потом ещё один. Нужно довести дело до конца.
Феликс справится. Он не один.

И вдруг – Ильён замирает. Ладонь останавливается в волосах Феликса, дыхание мужчины становится чуть внимательнее, тяжелее, будто он не просто наслаждается моментом, а что-то замечает. Он наклоняется ещё ближе. Слишком близко.

Феликс чувствует, как его сердце пропускает удар. Взгляд Ильёна смещается. Не на лицо. Чуть выше. К уху.

И- что это, кроха? – лениво тянет он, прищуриваясь.

Мир словно выключается. В этот миг замирают все. Феликс перестаёт дышать. Хёнджин в соседнем номере перестаёт моргать. Минхо и Джисон в бусике забывают, как говорить. Опергруппа замирает, будто время застыло.

Он.
Заметил.
Наушник.

Маленький. Чёрный. Почти незаметный. Но достаточно близко.

Феликс действует на чистом инстинкте. Резкое движение – и наушник выдёрнут. Он исчезает где-то в стороне, падая на пол или за диван – неважно. Всё происходит слишком быстро, чтобы кто-то успел осознать.

Ф- ах, это? – омега тихо усмехается, наклоняя голову набок, будто слегка смущённо. – Просто серёжка такая… необычная.

Он даже не даёт мужчине времени подумать, продолжая улыбаться – мягко, невинно, чуть неловко. Пауза тянется мучительно долго. А потом Ильён хмыкает.

И- хм. Странная мода нынче, – лениво бросает он, снова расслабляясь.

Где-то далеко все выдыхают одновременно. Опасность миновала. Но вместе с этим приходит новое осознание.

Феликс чувствует пустоту в ухе. Тишину. Связь пропала.

Больше никаких голосов в наушнике. Никаких подсказок. Никакой страховки. Он остаётся один. Только он, Ильён – и камеры под потолком, холодно следящие за каждым движением.

Значит… Теперь остаётся надеяться только на них. И на себя.

•••

Ильён всё ещё держит Феликса рядом – уже не так цепко, но достаточно близко, чтобы омега чувствовал его присутствие каждой клеткой. Мужчина заметно расслаблен: плечи опущены, движения ленивые, взгляд расфокусирован чуть сильнее, чем несколько минут назад. Таблетка работает.

Ильён медленно накручивает светлый локон Феликса на палец – небрежно, словно машинально, будто уже не особо задумывается о своих действиях. Его голос тянется, вязкий и притуплённый:

И- хм… странно, – он прищуривается, разглядывая омегу. – Ты какой-то дёрганный, кроха… – Пауза. – Впервые работаешь в этой сфере обслуживания?

Феликс ощущает, как внутри что-то щёлкает. Вот она. Он не отводит взгляда, лишь чуть сжимает пальцы на плечах мужчины – жест осторожный, почти неуверенный. Ровно такой, каким его ждут. Феликс медленно кивает.

Ф- да… – голос мягкий, тихий, с лёгкой дрожью, которая кажется естественной. – Я совсем недавно переехал в Сеул.

Он на секунду опускает глаза, будто сомневаясь, стоит ли продолжать, а потом добавляет:

Ф- и, если честно… это было не лучшим решением..

Ильён хмурится, будто стараясь сфокусироваться на словах. Он слегка выпрямляется, явно прикладывая усилия, чтобы удержать внимание.

И- м? – тянет он. – Что ты имеешь в виду?

Феликс чувствует, как внутри всё сжимается – но снаружи он остаётся прежним: мягким, почти беззащитным. Он склоняется чуть ближе, понижая голос до шёпота, словно делясь тайной.

Ф- ну… – он делает короткую паузу. – Это не совсем безопасный город. – Губы омеги едва заметно подрагивают. – Последнее время столько убийств… – он выдыхает это слово осторожно. – Страшно тут находиться.

Тишина повисает густо, тяжело. И в этот момент – ловушка захлопывается. Ильён усмехается. Глухо. Уверенно. Он слегка наклоняет голову, взгляд мутный, но самодовольный.

И- не бойся, мотылёк… – тянет он, почти ласково. – Мои люди тебя ни за что не тронут.

Внутри Феликса всё холодеет. Но он не останавливается. Наоборот – он поднимает глаза, встречаясь с мужчиной взглядом, ведь чем больше доказательств на камеру, тем лучше. Его голос всё такой же тихий, почти доверчивый:

Ф- ах… так мне не стоит бояться? – Короткая пауза. – За этим стоишь ты?

Ильён кивает. Просто. Легко. Как будто речь идёт о чём-то совершенно обыденном.

И- ага, – отвечает он спокойно. – Так что расслабься… – Он лениво машет рукой. – И давай наконец перейдём к делу.

Мир будто останавливается. Камеры фиксируют каждое слово. Каждый звук. Каждую паузу. Есть. Признание прозвучало.

Феликс больше не улыбается – но Ильён этого уже не замечает. Его сознание скользит, уплывает, и он не видит, как в глазах омеги мелькает короткая, ясная мысль: Всё. Мы его взяли.

Момент обрывается в тишине — резкой, звенящей, наполненной осознанием того, что точка невозврата пройдена.