19 глава
~Расследование началось~
После неосознанного признания Ильёна в номере повисла пауза – вязкая, тянущаяся, словно воздух внезапно стал гуще. Даже мягкий свет торшера больше не казался уютным: он выхватывал резкие тени на стенах, блеск бокала в руке Ильёна, напряжённую линию плеч Феликса.
И именно в этот момент прозвучало:
И- расслабься… и давай приступим к делу.
Фраза, сказанная лениво и слишком самодовольно, стала последней каплей. В соседнем номере Хёнджин замер всего на долю секунды. До этого он держался – стиснув зубы, контролируя дыхание, подавляя в себе каждый инстинкт, который кричал, что это неправильно. Но сейчас… сейчас он больше не мог.
Жасминовый запах альфы резко усилился, заполняя маленькое пространство комнаты, когда Хёнджин рванулся с места.
Ключ-карта, выданная администратором, скользнула между пальцами – движение отточенное, автоматическое. Он даже не помнил, как оказался у двери нужного номера.
Щелчок замка. Резкое движение – и дверь распахнулась так внезапно, что ручка с глухим стуком ударилась о стену. В номер ворвался Хёнджин. Он был всё ещё в форме сотрудника отеля – идеально выглаженной, безупречной, почти иронично неуместной в этой ситуации. Лицо – холодное, собранное, с той самой тенью вежливости, за которой обычно пряталась угроза. Взгляд – острый, направленный точно на Ильёна.
Операция была окончена. И Хёнджин больше не собирался позволять никому прикасаться к Феликсу.
Х- прошу прощения, – его голос прозвучал ровно, почти учтиво, но в нём не было ни капли настоящей мягкости. – Мы вынуждены прервать ваш вечер. В связи с выявленными нарушениями… вы арестованы. Прошу проследовать с нами. Желательно – без сопротивления.
Пауза. Словно время дало всем возможность осознать услышанное. Феликс среагировал первым. Он буквально отпрянул от Ильёна, будто от открытого огня, резко оттолкнувшись от дивана. Омега вжался в самый дальний его край, почти в угол, подтянув ноги и инстинктивно стараясь увеличить расстояние между собой и мужчиной. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всём номере. Клубничный аромат вспыхнул, сладкий и тревожный, выдавая страх куда сильнее любых слов.
Ильён ещё не успел ничего сказать. А в этот же момент – за несколько этажей ниже – в тесном бусике Минхо резко вскочил со своего места, едва не опрокинув кресло.
М- ты что творишь, Хёнджин?! – его голос сорвался, прозвучав в микрофоне слишком громко. – Сейчас выход опергруппы! Ты вообще в своём уме, импровизатор недоделанный?!
На экранах перед ним всё ещё был номер. Распахнутая дверь. Феликс, забившийся в угол. И Хёнджин – слишком близко к цели, слишком рано.
Ответа не последовало. Хёнджин лишь на мгновение поморщился, будто услышал надоедливый шум, затем резко выдернул наушник из уха и, не глядя, швырнул его куда-то в сторону. Пластик ударился о пол и отскочил под диван.
Он знал. Он прекрасно знал, что Минхо потом устроит ему разнос. Но сейчас его внимание было приковано только к одному человеку в комнате – и к тому, кто представлял для Феликса угрозу.
Хёнджин сделал шаг вперёд. Медленно. Уверенно. Не сводя взгляда с Ильёна. И именно в этот момент что-то в атмосфере номера окончательно изменилось – будто тонкая грань между тщательно спланированной операцией и настоящей опасностью была только что пересечена.
Ильён моргнул. Один раз. Потом второй. Будто заново настраивая зрение, он обвёл взглядом номер – слишком аккуратный, слишком дорогой, слишком не такой, каким он казался ещё минуту назад. Свет больше не ласкал, а резал глаза. Музыка, играющая где-то фоном, вдруг стала раздражающей. А тишина между звуками – слишком громкой.
Холодный голос альфы. Чужой. Властный. Ненавидящий. И Феликс.
Феликс, который только что был так близко – слишком близко – теперь сидел в другом конце дивана, вжавшись в подлокотник, будто пытался исчезнуть, раствориться в обивке. Его пальцы судорожно сжимали ткань, дыхание сбилось, а сладкий клубничный аромат стал резче, тревожнее, выдавая страх, который омега даже не пытался скрыть.
Ильён понял. Картина сложилась мгновенно и до омерзения чётко. Он повёлся. Повёлся глупо. Самоуверенно. Наивно.
Несколько секунд он просто смотрел на Хёнджина – на форму управляющего отеля, на выпрямленную спину, на взгляд, в котором не осталось ни капли игры.
А потом… рассмеялся. Смех вырвался резко, громко, почти неуместно. Он разнёсся по номеру, отражаясь от стен, и звучал так, будто всё происходящее – не более чем дурацкий номер в дешёвом цирке. Ильён откинул голову назад, продолжая смеяться, словно его только что хорошо развеселили.
И- вот это да… – протянул он, наконец переводя взгляд на Феликса. – А ты хитрый, мотылёк… – усмешка скользнула по губам. – Так красиво обвёл меня вокруг пальца.
Феликс вздрогнул. Его плечи напряглись, а взгляд метнулся к Хёнджину – быстрый, испуганный, почти умоляющий.
И в этот момент Хёнджин сделал шаг вперёд. Запах жасмина стал плотнее, ощутимее – не резкий, но предупреждающий. Он больше не играл в вежливость. Правая рука альфы скользнула назад, к пояснице, и уже в следующий миг в его ладони оказался пистолет. Движение было спокойным, отработанным, будто он делал это сотни раз. Хёнджин направил оружие прямо на Ильёна.
Х- руки. – голос прозвучал низко и жёстко. – На уровень головы. Представление окончено.
Смех Ильёна стих. Не сразу – словно ему понадобилось время, чтобы решить, стоит ли продолжать играть. Он медленно поднялся с дивана, не делая резких движений. Пиджак чуть смялся на плечах, когда он лениво повёл шеей, разминая мышцы, будто происходящее его совершенно не тревожило. Взгляд его оставался спокойным, почти скучающим. Он не нападал. Пока.
И- ну что ты так сразу, – протянул Ильён, чуть наклоняя голову в сторону. – Я же даже не сопротивляюсь.
Хёнджин не ответил. Он не моргал. Не отводил взгляд. Палец лежал вдоль спускового крючка – не нажимая, но и не дрожа. И именно тогда Ильён сделал то, что заставило воздух в номере стать ледяным.
Его рука медленно, нарочито неспешно скользнула ко внутреннему карману пиджака. Движение было слишком плавным, слишком демонстративным – словно он хотел, чтобы это заметили. Феликс задержал дыхание. Хёнджин напрягся всем телом, но не выстрелил.
И в следующий миг из-под ткани пиджака в руке Ильёна блеснул нож. Не резко. Не с выпадом. Просто – появился. Холодный, чуждый предмет, который мгновенно изменил правила игры.
Всё произошло слишком быстро. Резкое движение – и Ильён оказался рядом с Феликсом. Его пальцы вцепились в запястье омеги почти грубо, без прежней ленивой небрежности. Феликс не успел ни отпрянуть, ни вскрикнуть – его просто дёрнули на себя, прижав спиной к чужой груди. Воздух выбило из лёгких, а сердце болезненно ухнуло вниз.
Холод металла коснулся кожи у горла. Не больно – пока. Но достаточно, чтобы всё внутри оборвалось. Комната словно сжалась. Пространство между стенами стало тесным, удушающим. Свет лампы отразился в лезвии ножа, и этот короткий блик оказался почти ослепляющим.
Кровь стыла не у Феликса. У Хёнджина.
Он почувствовал это мгновенно – как будто кто-то резко сжал сердце ледяной рукой. Дыхание сбилось, стало коротким, рваным. Пистолет в его руке вдруг потяжелел, налился весом, будто вобрал в себя всю ответственность этого момента. Пальцы сжались крепче, до побелевших костяшек. Один неверный вдох – и раздался бы выстрел.
И- ну же… – голос Ильёна прозвучал почти насмешливо, но в нём скользнула напряжённая нотка. – Опусти пистолет.
Он чуть сильнее прижал Феликса к себе, и нож едва заметно сместился, напоминая о своём присутствии.
И- ты же не хочешь, чтобы этот мотылёк пострадал?
Феликс дрожал. Не всем телом – мелко, едва заметно, но этого было достаточно. Его пальцы бессильно сжались на чужом рукаве, дыхание стало поверхностным. Он не пытался вырваться – просто поднял взгляд. Прямо на Хёнджина. В этом взгляде не было истерики. Только страх.
И полное, болезненное доверие. И этого оказалось достаточно, чтобы у Хёнджина дрогнула рука.
Он чувствовал, как напряжение медленно, мучительно стекает по мышцам, превращаясь в слабость. Как внутри что-то ломается – не с треском, а тихо, почти незаметно. Он знал: если сейчас нажмёт – может спасти ситуацию… и навсегда потерять Феликса.
Пистолет опустился. Сначала на несколько сантиметров. Потом ещё ниже. И наконец выскользнул из пальцев.
Холодный, сухой звон металла о ковёр прозвучал в тишине слишком громко, почти оглушающе. Оружие осталось лежать у ног Ильёна – бесполезное, больше не принадлежащее Хёнджину.
И- умное решение, – самодовольно протянул Ильён.
Он не спешил. Всё ещё удерживая Феликса, он двинулся к двери, шаг за шагом, словно наслаждаясь моментом. Нож по-прежнему оставался у горла омеги, дыхание Ильёна ощущалось у самого уха. Наклонившись, он на мгновение отпустил Феликса только для того, чтобы подобрать с пола пистолет. Его пальцы сомкнулись на рукояти уверенно – слишком уверенно.
И в следующий миг всё кончилось. Ильён резко оттолкнул Феликса в сторону, и тот, потеряв опору, буквально влетел в объятия Хёнджина. Альфа успел поймать его автоматически, даже не глядя – руки сами нашли знакомое тепло. Один короткий, лихорадочный взгляд: цел, дышит, жив.
Х- стой здесь, – бросил Хёнджин почти шёпотом.
И рванулся следом. Ильён уже был в коридоре. Он обернулся ровно на секунду – ровно настолько, чтобы поднять пистолет.
Грохот разорвал воздух.
И- а это – чтобы не вздумал бежать за мной, псевдо-управляющий! – выкрикнул он, уже отступая к лестнице.
Эхо выстрела ещё не успело стихнуть, когда Ильён исчез вниз по пролёту, его шаги быстро растворились где-то ниже.
А Хёнджин вдруг остановился. Не сразу. Сначала сделал ещё шаг. Потом второй. И только потом до него дошло. Острая, резкая вспышка боли пронзила живот – не как удар, а как внезапное, обжигающее осознание. Воздух вырвался из лёгких с хрипом. Он машинально опустил взгляд.
Ткань формы темнела. Медленно. Неправильно. Хёнджин прижал ладонь к этому месту, будто мог остановить происходящее простым жестом. Пальцы дрогнули.
Хрип сорвался с губ Хёнджина почти незаметно – короткий, сдавленный звук, больше похожий на резкий выдох. Его ладонь инстинктивно прижалась к боку, будто тело само поняло раньше разума.
И в эту же секунду что-то щёлкнуло у всех. Не словами. Не криком. А тяжёлым, холодным пониманием.
Феликс, замерший в дверном проёме номера, побледнел, словно из него разом вытянули весь воздух.
•••
В бусике ещё пахло остывшим кофе, металлом аппаратуры и напряжением, которое копилось здесь весь вечер. Мониторы мерцали, камеры продолжали передавать картинку, но звук… звук ударил первым.
Резкий хлопок в наушниках. Выстрел.
Он был слишком реальным, слишком громким, слишком неправильным, чтобы быть частью плана. Минхо и Джисон одновременно сорвали взгляды с экранов и посмотрели друг на друга. В этом взгляде было всё: надежда, отрицание, немой вопрос.
Скажи, что это не то, что мы думаем.
Скажи, что это ошибка связи.
Скажи хоть что-нибудь.
Д- …это был выстрел, – глухо произнёс Джисон, первым нарушив тишину.
Минхо ничего не ответил. Его челюсть сжалась так, что на скулах выступили желваки. В груди будто что-то тяжело осело, придавило.
М- чёрт… – выдохнул он.
В следующую секунду он уже был на ногах. Кресло отъехало назад с резким скрипом, кто-то из опергруппы едва успел отскочить. Минхо шагнул к выходу, на ходу включая рацию, голос его прозвучал резко, без привычной сдержанности:
М- все на выход. Немедленно. Подозреваемый вооружён, покидает здание. Работаем на задержание. Живо!
Бусик взорвался движением. Двери распахнулись, холодный вечерний воздух ударил в лицо, смешавшись с запахом асфальта и адреналина. Люди хватали снаряжение, переговаривались коротко, отрывисто.
Джисон тоже вскочил.
Д- Минхо, я с тобой, – сказал он быстро, уже надевая куртку, голос дрожал, но взгляд был твёрдым. – Феликс там. И Хёнджин.
Минхо обернулся резко, почти зло.
М- нет.
Одно слово. Жёсткое, как удар. Он шагнул ближе, перекрывая Джисону путь, и понизил голос, но от этого он стал только опаснее:
М- ты остаёшься здесь. Ты меня понял?
Д- я не могу просто сидеть! – сорвалось у Джисона. – Ты слышал выстрел! Если с ними что-то–
М- именно поэтому, – перебил Минхо, – ты никуда не пойдёшь.
Он посмотрел на него внимательно, почти болезненно, словно запоминая лицо.
М- там сейчас человек с пистолетом. Я не собираюсь рисковать тобой. Никогда.
Джисон сжал кулаки. В груди жгло – от страха, от злости, от бессилия. Он понимал Минхо. И всё равно не мог принять это.
Д- Минхо… – начал он тише.
М- это приказ, – жёстко сказал тот. – Остаёшься. Связь держи открытой.
Несколько долгих секунд Джисон смотрел ему в спину. Потом медленно, нехотя кивнул.
Д- ладно, – выдавил он. – Иди.
Минхо развернулся и побежал к входу в отель вместе с опергруппой, его шаги быстро растворились в шуме.
Бусик опустел. Джисон постоял ещё мгновение. А потом резко развернулся.
Д- чёрт… – прошептал омега, уже на бегу.
И выскочил из бусика следом.
•••
Хёнджин сделал шаг – и едва не потерял равновесие. Ладонь уже была прижата к боку, пальцы инстинктивно сжимали ткань формы, словно могли удержать что-то гораздо большее, чем просто боль. В глазах на мгновение потемнело, пространство номера поплыло, и он вынужден был отшатнуться назад, упираясь плечом в косяк.
И именно в этот момент Феликс всё понял. Не по красному пятну – по тому, как Хёнджин держался. По тому, как его дыхание сбилось, как челюсть была сжата до боли, как он слишком медленно моргнул, будто собирая себя заново.
Ф- Хёнджин… – сорвалось у Феликса почти беззвучно.
Он сделал шаг вперёд – и увидел.
Мир сузился до одной точки.
Ф- нет… нет, нет, нет… – быстро зашептал он, уже бросаясь к нему.
Феликс лихорадочно оглядел номер, будто телефон мог внезапно появиться из воздуха. Он распахнул ящик тумбы, заглянул на стол, на пол – ничего. Ни аппарата, ни внутренней связи, ни даже проклятого стационарного телефона. Пусто.
Ф- где… где здесь связь?! – голос сорвался, стал выше, резче. – Почему здесь ничего нет?!
Ответа не было. Слёзы подступили мгновенно, горячо, обжигающе. Феликс даже не заметил, как они наполнили глаза – только почувствовал, как зрение дрогнуло.
Ф- сядь… пожалуйста… – почти умолял он, подхватывая Хёнджина под руку.
Он был осторожен до боли – каждле движение выверено, бережно, словно Хёнджин мог рассыпаться, если сделать что-то не так. Феликс помог ему опуститься на пол, прислоняя спиной к дивану, сам почти падая рядом, лишь бы удержать.
Хёнджин тяжело выдохнул. Пол был холодным, жёстким, но сейчас это не имело значения. Он скользнул спиной по обивке дивана, голова чуть наклонилась, дыхание стало неровным.
Феликс тут же оказался перед ним – на коленях, слишком близко, слишком испуганно.
Ф- дай посмотреть… – прошептал он, тянувшись к его рукам. – Пожалуйста, Хёнджин, дай мне–
Но Хёнджин упрямо прикрыл рану ладонью, словно это могло что-то изменить.
Х- перестань… – голос был хриплым, тихим, срывающимся. – Это… просто царапина…
Феликс резко поднял на него взгляд.
Ф- царапина?! – почти вскрикнул он. – Ты шутишь сейчас?!
Слёзы покатились по щекам, не спрашивая разрешения. Он обхватил лицо Хёнджина ладонями, осторожно, но настойчиво, заставляя смотреть на себя.
Ф- ты ранен, Хёнджин! – голос дрожал, ломался. – Ты едва стоишь на ногах!
Он говорил быстро, сбивчиво, слова цеплялись друг за друга, как будто если остановиться – станет хуже.
Ф- почему ты не выстрелил?! – выдохнул Феликс. – Зачем ты опустил пистолет?! Он же… он ранил тебя! Это всё из-за меня… из-за меня! – голос сорвался на всхлип. – Почему ты не надел бронежилет?!
Хёнджин медленно моргнул. Голова действительно стала тяжёлой, мысли – вязкими, но сквозь этот туман он видел Феликса слишком чётко. Его покрасневшие глаза, дрожащие губы, руки, которые держали его так, будто отпускать – нельзя.
Он осторожно отцепил ладони Феликса от своего лица, с трудом, но мягко, будто боялся причинить ещё большую боль – уже не физическую.
Х- тише… – выдохнул он. – Посмотри на меня.
Феликс замер. Хёнджин смотрел прямо ему в глаза. Взгляд был расфокусированным, усталым, но в нём всё ещё было то самое тепло – спокойное, надёжное, почти упрямое.
Х- а ты… – он сделал паузу, переводя дыхание, – всё-таки… переживаешь за меня…
Слова прозвучали тихо, почти удивлённо. И в номере повисла пауза. Тяжёлая, звенящая, наполненная страхом, слезами и тем, о чём они оба боялись сказать вслух.
Феликс так и застыл перед ним – с дрожащими руками, с глазами, полными слёз, с дыханием, которое никак не хотело выровняться. Он ждал… не знал чего именно, но точно не этого.
Потому что Хёнджин вдруг рассмеялся.
Тихо. Глухо. С надломом. Смех вышел коротким, почти болезненным, больше похожим на выдох, чем на настоящий звук, но он был – настоящий. Живой. И от этого становилось одновременно легче и страшнее.
Х- ты… – Хёнджин едва заметно качнул головой, – ты сейчас выглядишь так, будто собираешься меня прикончить раньше, чем это сделал он…
Феликс моргнул. Этот смех – нелепый, совершенно неуместный – будто рывком вернул его в реальность. С небес паники и ужаса он рухнул обратно, прямо в тело, в ощущения, в боль.
И расплакался. Не сдерживаясь. Горько, навзрыд, утыкаясь лицом в плечо Хёнджина, будто это было единственное место, где можно было спрятаться. Пальцы судорожно сжали ткань формы, дыхание сорвалось, плечи задрожали.
Хёнджин едва заметно вздохнул – и, несмотря на боль, медленно, осторожно положил ладонь ему на затылок. Поглаживал неловко, слабо, но упорно, снова и снова, как будто этим простым движением мог удержать Феликса здесь, рядом, не дать ему рассыпаться.
Смешанные запахи наполнили воздух: тёплый, успокаивающий жасмин альфы и сладкая, дрожащая клубника омеги, сейчас слишком резкая, пропитанная страхом и слезами.
Ф- идиот… – выдохнул Феликс куда-то в его плечо, голос сорвался. – Если ты сегодня умрёшь… я себе этого до конца жизни не прощу… и после – тоже…
Хёнджин снова улыбнулся. Слабо, криво, но искренне. Он чуть пошевелился, взгляд скользнул вниз – и вдруг его пальцы нащупали на ковре маленький тёмный предмет.
Наушник. Тот самый.
Хёнджин аккуратно поднял его, будто это была вещь хрупкая и важная, и медленно, почти церемонно, вернул обратно в ухо Феликса. Потом поднёс к губам руку с микрофоном на рукаве, голос стал тише, почти шёпотом:
Х- я не умру… – он сделал паузу, собирая дыхание, – пока ты не согласишься сходить со мной на первое свидание.
Слова повисли между ними. Он опустил руку, несколько секунд просто смотрел на Феликса – внимательно, открыто, без привычной защиты. И уже совсем тихо добавил:
Х- дай мне шанс, Феликс…
Феликс поднял голову..Глаза покрасневшие, ресницы мокрые, губы дрожат. Он смотрел на Хёнджина и не знал, что чувствует сильнее – желание рассмеяться сквозь слёзы от абсурдности момента или дать ему пощёчину за такую беспечность, когда он ранен и едва держится.
Вместо этого он просто снова подался вперёд, уткнулся лбом в плечо альфы и сквозь рыдания прошептал:
Ф- если не умрёшь… обязательно сходим.
Хёнджин хрипло усмехнулся, закрывая глаза на секунду, и снова провёл ладонью по волосам Феликса – медленно, успокаивающе, словно запоминал это ощущение.
И на фоне боли, тревоги и сирен где-то далеко, в этом номере вдруг стало чуть больше тепла, чем страха.
•••
Хлопок двери в номере был резким – слишком громким для этой хрупкой тишины, пропитанной болью и слезами.
Д- Феликс?! Хёнджин?!
Хан влетел внутрь почти на бегу, запыхавшийся, с расширенными глазами, в которых всё ещё плескался адреналин. Его куртка была нараспашку, дыхание сбитое, цитрусовый запах омеги – резкий, тревожный, будто он сам ещё не понял, что именно сейчас увидит. Он остановился как вкопанный, заметив их на полу.
Д- боже… – вырвалось у него почти беззвучно.
И именно в этот момент сознание будто само отмотало время назад.
Всего несколько минут назад.
Минхо выпрыгнул первым из бусика – быстрый, собранный, без лишних движений.
М- работаем, – коротко бросил он, уже двигаясь к входу.
Опергруппа рассыпалась за ним, шаги гулко отдавались по плитке холла отеля. И почти сразу они увидели его.
Ильён спускался по лестнице – быстро, нервно, с дёргающимся взглядом, будто уже понял, что выхода нет. Его рука скользнула к карману, но он не успел.
Минхо среагировал мгновенно. Рывок – и тело убийцы уже врезалось в пол. Глухой удар, резкий выдох. Альфа прижал его коленом, выкручивая руки за спину с точностью и холодной яростью, от которой воздух будто стал плотнее.
М- не дёргайся, – голос Минхо был низким, ровным, опасно спокойным. – Всё кончено.
Ильён зашипел, попытался вырваться, но хватка была железной. Хвойный запах Минхо резко вспыхнул – не яростный, а контролирующий, подавляющий, как стена.
М- наручники! – коротко бросил он через плечо.
В этот же момент, пока внимание всех было приковано к задержанию, Хан уже отступил на шаг.
Его взгляд метнулся вверх – к лестнице. Туда, где были они.
М- Джисон… – выдохнул он сам себе, сердце сжалось так, будто его стиснули пальцами.
И он побежал.
Тихо, почти неслышно, проскользнул мимо, перепрыгивая через ступеньку, держась за перила. В голове стучала только одна мысль – пожалуйста, пусть они будут живы.
М- Джисон! Чёрт возьми! – окликнул его Минхо, резко подняв голову.
Хан обернулся на секунду – их взгляды встретились. В этом коротком мгновении было всё: страх, злость, понимание.
Джисон лмшь выдохнул, и уже через мгновение исчез наверху.
Минхо стиснул челюсть. Он не побежал за ним. Не мог. Под ним всё ещё был убийца. Работа ещё не закончена. Но внутри – где-то глубоко – всё рвалось следом за этим упрямым омегой, который снова выбрал не безопасность, а сердце.
Флэшбек оборвался так же резко, как начался.
Дверь номера распахнулась резко, с глухим ударом о стену.
Д- Феликс! Хёнджин!
Джисон влетел внутрь, запыхавшийся, с растрёпанными волосами и паникой, ещё не успевшей оформиться в слова. Взгляд метнулся по комнате – перевёрнутый ковёр, разбросанные вещи, тёмное пятно на полу – и тут же зацепился за них. Он остановился.
Д- чёрт… – выдохнул он, мгновенно опускаясь на колени рядом. – Чёрт-чёрт-чёрт…
Телефон уже был у него в руках, пальцы дрожали, но двигались быстро, машинально. Он почти не смотрел на экран – всё внимание было приковано к Хёнджину, к его бледному лицу, к Феликсу, который сидел рядом, будто приклеенный, не выпуская чужую руку ни на секунду.
Д- я вызываю скорую, – сказал Джисон вслух, больше для них, чем для себя. – Слышите? Уже… уже набираю.
Феликс кивнул, не поднимая головы. Его щёка была прижата к плечу Хёнджина, пальцы сжаты так крепко, будто если ослабить хватку – тот исчезнет.
Ф- всё будет хорошо.. – повторял он тихо, почти шёпотом, не ясно – для Хёнджина или для себя. – Пожалуйста… просто держись ещё немного.
Хёнджин слабо улыбнулся. Усталой, кривой улыбкой человека, который уже сделал всё, что мог.
Х- видишь, – хрипло выдохнул он. – Я же говорил… не так уж и страшно.
Феликс всхлипнул, но на этот раз – не от ужаса. Скорее от бессилия.
•••
Снаружи всё происходило быстро и чётко. Ильёна вывели из отеля под охраной, руки за спиной, голова опущена. Он больше не сопротивлялся. Его усадили в бусик, дверь захлопнулась с металлическим звоном – звук, которым заканчиваются истории. Опергруппа начала расходиться, напряжение постепенно спадало, оставляя после себя только усталость.
•••
Скорая приехала слишком громко – сирена резала тишину, будто напоминала, что всё это по-настоящему. В номер вошли медики, уверенные, сосредоточенные, с запахом антисептика и холодного воздуха с улицы.
Феликс отодвинулся только тогда, когда его мягко попросили.
Ф- я поеду с ним, – сказал он сразу, не оставляя места для споров.
Никто и не спорил. Когда Хёнджина аккуратно уложили на носилки и повезли к выходу, Феликс шёл рядом, не выпуская его руки. Даже когда двери машины закрылись, он уже был внутри, сел рядом, сжав пальцы так, будто это было единственным якорем в реальности.
Ф- я здесь, – прошептал он. – Я никуда не уйду.
Минхо и Джисон ехали следом. В машине было непривычно тихо. Ни привычных подколов, ни разговоров – только шум дороги и редкие взгляды в сторону больницы, которая уже маячила впереди.
М- он справится, – наконец сказал Минхо, не отрывая взгляда от дороги.
Джисон кивнул.
Д- а Феликс… – он на секунду замолчал. – Ему сейчас хуже всех.
Минхо сильнее сжал руль.
М- поэтому мы там и будем.
Больница встретила их резким светом, запахом лекарств и эхом шагов. Хёнджина увезли дальше по коридору, за двойные двери. Феликс остался снаружи – с красными глазами, с дрожащими руками, всё ещё ощущающими тепло чужой ладони. Он не отпускал это чувство.
С запахом крови и больницы.
С пойманным убийцей.
С ранением, которое оказалось ценой за правильный выбор.
И с рукой Хёнджина, которую Феликс так и не отпустил – даже когда двери закрылись.
Расследование закончилось.
Но это ещё не конец..