Расследование началось

~Расследование началось~

Отель встретил их мягким светом. Тёплые лампы под высоким потолком отбрасывали золотистые отблески на мраморный пол, в котором отражались фигуры входящих – слишком собранных, слишком сосредоточенных для обычных постояльцев. В воздухе витал едва уловимый запах дорогого чистящего средства, свежих цветов у стойки регистрации и кофе из лаунж-зоны слева. И – тревога. Она чувствовалась сразу. Не кричащая, не явная, а тонкая, как натянутая леска.

Феликс заметил первые взгляды почти сразу. Женщина в бежевом пальто замедлила шаг, скользнув глазами по их группе. Мужчина у лифта нахмурился, задержав взгляд на серьёзных лицах, на слишком прямых спинах. Кто-то шепнул что-то спутнице. Кто-то отвёл глаза слишком поспешно.

Полиция в отеле?
Что случилось?
Почему так много?

Минхо шёл первым – спокойный, уверенный, с тем особым выражением лица, которое не оставляло сомнений: он здесь по делу. Его альфа-аура была сдержанной, но ощутимой – не давящей, а структурированной, словно он незаметно выравнивал пространство вокруг себя.

Рядом с ним – Хёнджин. Чуть отстранённый, внимательный, взгляд цеплялся за детали: камеры, отражения в стекле, движение людей. Он уже мысленно прокладывал маршруты, отмечал укрытия, запоминал лица. Опергруппа держалась чуть позади, рассредоточенно, так, чтобы не привлекать слишком много внимания, но всё равно – слишком заметно для внимательного глаза.

Феликс и Джисон остались на шаг позади, в центре холла.
Джисон первым протянул руку – быстро, почти инстинктивно – и крепко сжал ладони Феликса в своих. Тёплые пальцы сомкнулись уверенно, как якорь. Омега к омеге - без слов, без лишних взглядов.

Д- эй, – тихо прошептал Джисон, наклоняясь ближе. – Ты справишься. Слышишь?

Феликс выдохнул и улыбнулся – мягко, благодарно. Его собственный запах был ровным, собранным, но Джисон чувствовал под этим слоем напряжение – ту самую дрожь, которую Феликс держал внутри.

Ф- знаю, – ответил он так же тихо. – Спасибо... правда.

Джисон сжал его ладони чуть крепче, на секунду дольше, чем нужно, словно передавая часть своего тепла. Его феромоны были спокойными, поддерживающими – не пытающимися заглушить страх, а просто быть рядом с ним.

У стойки регистрации тем временем всё шло быстро. Минхо остановился, выпрямился ещё чуть больше и достал из внутреннего кармана удостоверение. Маленькая книжка раскрылась чётким, отработанным движением – без лишнего пафоса, но достаточно, чтобы администратор сразу изменился в лице.

М- полиция, – ровно сказал Минхо. – Всё готово?

Хёнджин чуть наклонился вперёд, опираясь ладонью о стойку, и добавил, уже мягче, но не менее внимательно:

Х- номера подтверждены? Без изменений?

Парень за стойкой быстро кивнул. Его пальцы чуть дрогнули, когда он потянулся за ключ-картами.

?‐ да, конечно. Четыреста двенадцатый и четыреста тринадцатый, как договаривались. Этаж очищен, посторонних не будет. Камеры... – он запнулся, – технические специалисты уже всё проверили.

М- хорошо, – коротко ответил Минхо. Ключи легли на стойку с тихим щелчком.

Феликс заметил, как в этот момент Хёнджин на секунду задержал на них взгляд – не на ключах, а именно на нём. Быстрый, цепкий, почти незаметный для окружающих. Взгляд, в котором было всё: я здесь, я вижу, ты не один.

Когда они двинулись к лифтам, холл словно выдохнул, но напряжение никуда не делось – оно просто стало тише. Дальше всё происходило по заранее отработанному сценарию.
Джисон первым свернул в сторону выхода, к ожидавшему снаружи бусику. Перед тем как уйти, он ещё раз оглянулся, поймал взгляд Феликса и показал ему большой палец. Феликс улыбнулся шире – на этот раз уже увереннее.

Х- связь будет чистой, – бросил Хёнджин, надевая на ходу наушник. – Если что – сразу говори.

М- не геройствуй, – сухо добавил Минхо, но в этом тоне слышалась забота. – Работаем по плану.

Лифт мягко закрылся за ними.
Номер 412 встретил их тишиной и роскошью. Плотный ковёр заглушал шаги. В воздухе пахло свежим бельём, лёгким ароматом дерева и чем-то цветочным – дорогим, ненавязчивым. Камеры были установлены аккуратно, почти незаметно для неподготовленного глаза: в углах, у потолка, возле ванной, в спальне.

Феликс замер на пороге на секунду дольше, чем нужно, позволяя себе оглядеться. Здесь всё и начнётся.
Минхо проверил оборудование молча, профессионально, не задавая лишних вопросов. Его движения были чёткими, отточенными. Убедившись, что всё работает, он коротко кивнул Феликсу.

М- я буду снаружи. До часа икс – на связи.

Феликс кивнул в ответ.
Через несколько минут Минхо уже выходил из номера, направляясь обратно – туда, где экраны, где опергруппа, где контроль над всей операцией.

А Хёнджин в это время занимал свой пост в 413-м. Мониторы загорелись один за другим, показывая каждый угол соседнего номера. Камеры, звук, резервная запись. Он устроился в кресле, наушник плотно сидел в ухе, диктофон лежал под рукой. На экране – Феликс. Живой. Реальный. Немного напряжённый, но собранный. Хёнджин сделал медленный вдох и тихо произнёс:

Х- связь отличная. Я с тобой. – И где-то этажом ниже, в бусике, Джисон уставился в монитор, сжав губы, а Минхо стоял рядом – спокойный, уверенный, держащий ситуацию в руках.

Феликс остался в номере один.
Дверь за Минхо закрылась почти бесшумно, и тишина тут же стала плотнее – не пугающей, но ощутимой. Он сделал несколько шагов вперёд, чувствуя, как мягкий ковёр глушит каждый звук, и направился в ванную, уже на ходу касаясь пальцами наушника в ухе.

Ф- я на месте, – негромко произнёс он. – слышь меня?

Х- чётко, – сразу отозвался Хёнджин. Его голос был спокойным, ровным, таким, каким он всегда становился в работе. – Можешь начинать.

Свет в ванной был мягче, чем в спальне – тёплый, рассеянный, отражающийся в большом зеркале над раковиной. Мраморная столешница, аккуратно разложенные полотенца, стеклянные флаконы с логотипом отеля – всё выглядело слишком красиво для того, что здесь должно было произойти.

Феликс прикрыл дверь и на секунду прислонился к ней спиной, делая медленный вдох. В воздухе смешались запахи: чистота, что-то цветочное от отельной косметики – и его собственный, мягкий, сладкий, едва уловимый аромат клубники, который всегда усиливался, когда он нервничал. Омежий феромон был под контролем, но полностью спрятать его всё равно невозможно.

Он подошёл к полке, где заранее были разложены вещи. Никакого латекса.. Никакой показной вульгарности. Нежная, светлая рубашка из тонкой ткани – почти кремовая, с мягким розоватым оттенком, она легко скользила между пальцами. Глубокий, но не кричащий вырез, подчёркивающий ключицы. Лёгкие брюки из шёлковистой ткани, свободные, но подчёркивающие фигуру ровно настолько, чтобы образ выглядел соблазнительно, а не вызывающе.
Это был образ, который намекал, а не кричал. Образ, который идеально подходил Феликсу.

Ф- да уж... – протянул он в наушник, разглядывая себя в зеркале. – Притворяться эскортницей для убийцы – это последнее, что пришло бы мне в голову, когда я устраивался работать в полицию.

Он усмехнулся, но в этой улыбке было больше напряжения, чем веселья. Пальцы скользнули к пуговицам на блузке – медленно, аккуратно, словно он давал себе время привыкнуть к мысли о том, что будет дальше.

Х- главное – помни, – отозвался Хёнджин без спешки, – что этот урод не должен успеть ничего сделать. Чуть что – я сразу вмешаюсь.

Феликс кивнул, хотя знал, что тот не видит... или, по крайней мере, не должен видеть.

Ф- знаю, – тихо сказал он. – Я доверяю тебе...

Он потянулся к полочке над раковиной, где лежали украшения: тонкая цепочка, аккуратный браслет... и серьги.

Х- кстати, – как бы между прочим добавил Хёнджин, – не забудь серёжки. Вон те, на полочке, над раковиной.

Ф- ...угу, помню-помню... – начал он по инерции, а потом резко остановился. – Погоди.

Феликс замер.
Его пальцы так и остались на пуговице, дыхание сбилось на долю секунды. Он медленно поднял взгляд – не на отражение, а чуть выше. В уголке потолка, почти сливаясь с плиткой, он заметил маленький тёмный кружок. Камера.

Ф- ты что... видишь меня?!

Х- Феликс... – в голосе Хёнджина мелькнула едва уловимая улыбка.

Ф- ах ты извращенец! – вспыхнул тот, мгновенно меняясь в лице. – Ты вообще нормальный?!

Он метнулся к полотенцам, сорвал одно с держателя и, не раздумывая, швырнул его вверх. Полотенце зацепилось за камеру, полностью закрывая обзор.

Ф- всё! – возмущённо выдохнул Феликс, скрестив руки на груди. – Наслаждайся чёрным экраном!

В наушнике раздался тихий смех – тёплый, искренний, совсем не издевательский.

Х- если тебе станет легче, – сказал Хёнджин, всё ещё улыбаясь, – я всё равно бы отвернулся, когда ты начал переодеваться.

Феликс фыркнул, но напряжение в плечах немного спало.

Ф- надеюсь, – пробормотал он, возвращаясь к зеркалу. – Потому что иначе я бы тебе этого не простил.

Он наконец расстегнул блузку, аккуратно переоделся, поправил ткань на плечах, застегнул серьги – тонкие, серебристые, ловящие свет при каждом движении. В отражении на него смотрел не полицейский, а кто-то совсем другой: мягкий, притягательный, почти хрупкий. Но глаза оставались прежними – сосредоточенными, внимательными.

Ф- как связь? – спросил он, проводя ладонью по ткани на груди, привыкая к ощущению.

Х- отличная, – ответил Хёнджин сразу. - Я здесь. Всё под контролем.

Феликс выдохнул и потянулся к выключателю. Свет в ванной стал чуть приглушённее, интимнее – ровно таким, каким и должен быть. Он открыл дверь и сделал шаг обратно в номер, туда, где уже была приготовлена спальня, где начиналась следующая часть плана, и где ожидание постепенно сгущалось, словно воздух перед грозой.

Вышел он из ванной тихо, почти неслышно, словно боялся спугнуть ту хрупкую собранность, что держала его на ногах. Мягкий свет спальни встретил его теплом – приглушённым, золотистым, отражающимся в стекле и полированных поверхностях.

Ф- я выхожу, – сообщил он в наушник негромко, больше для себя, чем по необходимости.

Х- вижу... – Хёнджин тут же поправился и усмехнулся. – В смысле, слышу. Всё чисто?

Ф- ага, – выдохнул Феликс, оглядывая номер.

Всё было готово. У кровати стояло ведро с шампанским, утопающим во льду; стекло бутылки запотело, по нему медленно стекали капли воды. Шёлковое постельное бельё мягко переливалось, будто дышало, а лепестки роз рассыпались по полу и кровати так небрежно-красиво, что казались частью тщательно продуманной декорации.

Слишком красиво. Слишком интимно. Запахи смешивались – холодное, почти острое дыхание льда, сладковатый аромат цветов и его собственный феромон, который он старательно держал под контролем, но который всё равно тонкой нитью вплетался в воздух. Клубника. Мягкая, тёплая, успокаивающая... и предательски выдающая волнение.

Феликс прошёл к кровати и остановился на секунду, словно собираясь с духом.

Ф- всё выглядит... правдоподобно, – протянул омега, скоркее констатируя факт.

Х- так и должно быть, – спокойно ответил Хёнджин. – Ты справляешься.

Феликс усмехнулся уголком губ и осторожно сел на край кровати. Ткань поддалась сразу, мягко, и он позволил себе опуститься глубже, затем – лечь, устроившись ровно посередине, как и было оговорено. Он вытянулся, поправил подушку, медленно уложил руки так, чтобы они выглядели расслабленно, хотя пальцы всё равно слегка подрагивали.

Ф- связь не фонит? – спросил он после короткой паузы, больше чтобы заполнить тишину.

Х- чисто, – ответ пришёл мгновенно. – Я слышу твоё дыхание. Даже слишком хорошо.

Ф- прости, – тихо хмыкнул Феликс. – Пытаюсь не нервничать.

Х- ты и не нервничаешь, – возразил Хёнджин. – Ты сосредоточен. Это разные вещи.

Феликс закрыл глаза на секунду, позволяя голосу в наушнике стать фоном, якорем. Когда он снова открыл их, взгляд скользнул по потолку, по мягким теням от ламп, по лепесткам, лежащим рядом с его плечом.

Он осторожно взял один из них между пальцами, покрутил, ощущая бархатистую поверхность.

Ф- если честно... – начал он и замолчал, подбирая слова. – Я рад, что ты там, а не кто-то другой.

В наушнике повисла короткая пауза – не тревожная, а живая.

Х- я тоже, – ответил Хёнджин тише обычного. – И я никуда не денусь. Даже не моргай без моего разрешения.

Феликс тихо рассмеялся, и этот звук немного разрядил напряжение, растянутое внутри, как струна.

Ф- слишком поздно, – сказал он. – Я уже моргнул.

Х- тогда считай, что это был пробный.

Он удобнее устроился на кровати, стараясь запомнить ощущение ткани под пальцами, вес собственного тела, ровность дыхания. Всё это должно было стать естественным, привычным – чтобы в нужный момент не выдать себя ни движением, ни взглядом. Где-то за стенами номера шла обычная жизнь отеля: шаги, приглушённые голоса, лифт, тихо звякнувший этажом выше. Но здесь, в этом пространстве, время словно замедлялось, растягивалось между ударами сердца.

Х- до часа Х ещё есть немного времени, – напомнил Хёнджин. – Я буду с тобой всё это время.

Феликс кивнул, зная, что тот видит, и глубже утонул в подушках, позволяя ожиданию лечь рядом с ним – тихо, почти незаметно, но так, чтобы о нём нельзя было забыть.

•••

Снаружи было прохладнее. Воздух ночи обволакивал бусик, припаркованный чуть в стороне от центрального входа отеля, и сквозь приоткрытые окна доносился приглушённый шум города – редкие машины, отдалённые голоса, тихий гул, который никогда не затихает до конца. Внутри же царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь мягким гудением аппаратуры.

Перед опергруппой светились мониторы. На одном – общий план номера. На другом – крупнее, кровать, лепестки роз, свет. И Феликс. Джисон сидел рядом с Минхо, чуть подавшись вперёд, так, словно расстояние между ним и экраном можно было сократить усилием воли. Он неосознанно прикусил губу, почти до боли, и тут же отпустил, но через пару секунд сделал это снова. Его пальцы сжимались и разжимались на коленях, выдавая напряжение, которое он никак не мог прогнать.

Он видел всё. Каждое движение Феликса. Каждый вдох. И именно это пугало сильнее всего. Как судмедэксперт, Джисон слишком хорошо знал, насколько хрупким может быть тело – особенно омежье. Он знал, как быстро всё может пойти не по плану, если хоть на секунду потерять контроль. И сейчас, глядя на друга на экране, он чувствовал не только тревогу – инстинкт омеги отзывался глубоко внутри, болезненно, заставляя сердце биться чаще. Если что-то пойдёт не так...

М- Хан, – голос Минхо прозвучал негромко, но уверенно, перекрывая этот внутренний шёпот.

Он чуть сдвинулся и легко коснулся плеча Джисона своим. Не сжал, не притянул – просто дал знать, что он рядом. От него исходил спокойный, ровный альфий феромон – не подавляющий, не давящий, а тёплый, устойчивый, как прочная стена за спиной.

М- не переживай так, – сказал он, глядя на мониторы. – Все на чеку. Опергруппа готова, Хёнджин в соседнем номере. Феликс в полной безопасности.

Джисон шумно выдохнул, словно только сейчас понял, что задерживал дыхание. Он повернул голову и, не задумываясь, прислонился плечом к груди Минхо. Этот жест вышел сам собой – простой, инстинктивный, омежий. Его тело искало опору там, где чувствовало силу и спокойствие. Минхо не отстранился. Лишь чуть выровнял позу, позволяя Джисону устроиться удобнее.

Д- я знаю, – прошептал Джисон, не отрывая взгляда от экрана. – Просто... он там один.

М- он не один, – спокойно ответил Минхо. – И он сильнее, чем кажется.

Джисон кивнул, хотя тревога не исчезла полностью. Его пальцы на мгновение сжали ткань куртки Минхо, а затем расслабились. Он снова посмотрел на экран, на расслабленную позу Феликса, на то, как тот слушает что-то в наушнике, едва заметно реагируя.

Д- хоть бы всё получилось... – выдохнул он почти неслышно.
Минхо опустил взгляд на него на секунду, а потом снова перевёл его к мониторам.

М- мы всё просчитали, – сказал он ровно. – План чистый. Без лишних рисков.

Джисон молчал несколько секунд, словно собираясь с духом. Затем чуть поднял голову, встретился с Минхо взглядом и тихо спросил – без паники, но с той самой глубинной тревогой, которую невозможно скрыть:

Д- думаешь... сработает?

Минхо не ответил сразу. Его взгляд задержался на экране, на неподвижной фигуре в номере, на мерцании камер, на времени, медленно ползущем вперёд. Он словно мысленно возвращался к каждому шагу, каждому решению, каждому слову, сказанному раньше.

М- конечно, – произнёс он наконец. – Не зря же мы такой план придумали.

И пока Джисон снова опускал голову ему на плечо, позволяя этому спокойствию понемногу приглушить дрожь внутри, воспоминания о том дне, когда всё это только обсуждалось, сами собой начинали всплывать – чёткие, выверенные, словно продолжение того же самого разговора, который на самом деле так и не закончился.

Мысль о плане не возникла внезапно – она вырастала медленно, из слов, взглядов и пауз.

Флешбек

Днём ранее кабинет был залит серым, ровным светом. Жалюзи пропускали полосы солнца, пыль лениво кружилась в воздухе, а запах кофе смешивался с бумагой, пластиком и чем-то металлическим – запахом работы. Настоящей. Изматывающей.

Фотографии лежали на столе веером. Распечатки, схемы отеля, имена, даты. Минхо стоял у доски, скрестив руки на груди, взгляд сосредоточенный, холодный, будто он уже прокручивал весь сценарий у себя в голове – от начала до конца. Феликс сидел на диване, подтянув ноги, с кружкой остывшего чая в руках. Джисон рядом, листал папку, хмурясь и время от времени цокая языком. Хёнджин устроился чуть поодаль, опираясь плечом о подоконник, молчал – а это всегда означало, что он слушает слишком внимательно.

М- итак, – начал Минхо спокойно, будто объявлял обычное задание. – Нам нужно не просто задержать его. Нам нужны доказательства, которые он не сможет оспорить.

Д- видео, – тут же отозвался Джисон, подняв голову. – Со звуком.

М- именно. – Минхо взял маркер и начертил прямоугольник. – Номер 412. Камеры. Подслушка. Всё законно, всё по протоколу. Он приходит туда добровольно.

Х- в приманка? – уточнил Хёнджин, прищурившись. Минхо обернулся.

М- приманка уже есть.

Он посмотрел прямо на Феликса.
Секунда.
Две..

Ф- ...нет, – очень спокойно сказал Феликс. – Даже не думай.

М- уже думаю, – так же спокойно ответил Минхо.

Д- ты кого тут собрался лепить из этого малыша?! – взорвался Джисон, вскакивая с места. – Ты в своём уме вообще?!

Феликс, не успев ничего сказать, вдруг резко откинулся на спинку дивана, театрально закатив глаза и уронив голову.

Ф- о нет... – простонал он. – Я вижу свет... в конце туннеля...

Д- ФЕЛИКС! – Джисон подорвался к нему за долю секунды, начал махать папкой у него перед лицом. – Дыши! Дыши, я сказал! Минхо, ты его довёл, ты монстр!

Ф- я жив, – тут же сообщил Феликс, приоткрывая один глаз. – Но морально – почти нет.

Хёнджин не выдержал и фыркнул, отворачиваясь к окну.

Х- драматизм уровня театра, – пробормотал он. – Браво.

Минхо лишь вздохнул, терпеливо, как человек, давно привыкший к этому цирку.

М- Феликс, – сказал он. – Ты подходишь идеально.

Ф- я омега, – буркнул тот, садясь ровнее. – Не наживка.

М- именно поэтому, – мягко вмешался Хёнджин, – он расслабится. Ты не выглядишь угрозой.

Ф- спасибо, – язвительно отозвался Феликс.

Минхо продолжил, не повышая голоса:

М- ты не будешь один. Камеры. Хёнджин – в соседнем номере. Опергруппа – внизу. Как только он проговорится – мы входим.

Д- а если не проговорится? – Джисон скрестил руки на груди.

М- проговорится, – уверенно ответил Минхо. – Такие люди любят чувствовать власть. Особенно над теми, кого считают слабее.

Феликс сглотнул, но взгляд его стал серьёзным.

Ф- и что я должен сказать?

Минхо посмотрел на него внимательно, оценивающе.

М- ты будешь... очаровательным. Спокойным. Немного наивным. Немного лисицей. Ты дашь ему почувствовать себя главным.

Д- фу, – скривился Джисон. – Уже ненавижу этот план.

Х- зато он сработает, – тихо сказал Хёнджин.

Повисла пауза. Феликс медленно выдохнул.

Ф- ладно, – сказал он наконец. – Если это остановит его... я справлюсь.

Джисон тут же оказался рядом, сжал его плечо.

Д- я буду смотреть, – сказал он твёрдо. – Каждую секунду.

Х- мы все будем, – добавил Хёнджин.

Минхо кивнул, словно ставя точку.

М- тогда решено.

И в тот момент это действительно казалось просто планом. Слова на бумаге. Шутки, смех, споры.
Никто ещё не чувствовал, как сильно эти слова будут весить уже совсем скоро – когда воспоминание о том дне наложится на изображение с экрана, на напряжённое дыхание, на ожидание шага за дверью.

Настоящее

Бусик стоял в тени соседнего здания, почти сливаясь с ночной улицей. Двигатель давно заглушен, но внутри всё равно пахло тёплым металлом, кофе из термоса и адреналином – тем особым запахом, который появляется только перед операциями. Он был едва уловим, но для омег и альф – слишком заметен.

Минхо сидел, откинувшись на спинку сиденья, руки скрещены на груди. Взгляд – вперёд, спокойный, собранный. Только если знать его слишком хорошо, можно было заметить: он слишком редко моргает. Рядом – Джисон. Колени подпрыгивают сами по себе, пальцы сжимают край папки так, что костяшки побелели. Он смотрит то в монитор, то на Минхо, то в пустоту – будто проверяет реальность на прочность.

?‐ он уже в здании, – тихо говорит кто-то из группы.

В наушниках щёлкает связь. И на этот звук память Джисона – предательская, живая – отматывает всё назад. Днём ранее.

Флешбек

Д- эээ я всё ещё против, – упрямо повторяет Джисон, скрестив руки на груди. – Мы можем придумать что-то другое.

М- мы придумали всё, – отвечает Минхо. – И это – единственный вариант, который даёт нам чистое признание. За счёт Феликса.

Феликс сидит на диване, поджав ноги, и старается не выглядеть так, будто у него внутри всё сжалось в узел. Его запах чуть сильнее обычного. Волнение.

Ф- буду говорить, – вдруг говорит он. – Медленно. Спокойно. Как будто всё под контролем.

Х- у тебя и так всё под контролем, – хмыкает Хёнджин. – Даже слишком.

Ф- не подлизывайся, – Феликс бросает на него взгляд, но уголки губ дрожат.

Минхо продолжает, будто читает инструкцию:

М- он сядет. Ты – рядом. Контакт – минимальный, но достаточный, чтобы он расслабился. Разговор – ни о чём. О городе. О страхах. О том, как сейчас небезопасно.

Ф- и я... – Феликс сглатывает. – Подвожу к теме убийств.

М- да, – кивает Минхо. – Остальное – наша работа.

Д- а если он почувствует? – тихо спрашивает Джисон. – Если учует, что Феликс нервничает?

Хёнджин смотрит на Феликса внимательно:

Х- он почувствует. Но решит, что это ‐ интерес.

Феликс выдыхает.

Ф- я справлюсь.

Настоящее

М- Джисон, – голос Минхо возвращает его в настоящее. – Дыши.

Д- я дышу, – шепчет он. – Просто... слишком долго.

В наушнике – тихий голос Феликса. Слишком спокойный. Слишком ровный.

Ф- я на кровати, – говорит он. – Всё в порядке. Связь есть?

Х- есть, – тут же отвечает Хёнджин, стоящий за дверью соседнего номера.

Его плечи напряжены, как струны. Альфа. Охрана.

Х- я рядом.

Феликс закрывает глаза на секунду. Под ладонями – шёлковое бельё, прохладное. В воздухе – сладкий запах шампанского и роз, который смешивается с его собственным, выдавая волнение. Он заставляет себя расслабиться. Распустить плечи. Дышать глубже. Это роль, напоминает он себе. Это план. Минхо смотрит на монитор. Камера работает. Звук чистый.

М- группа, внимание, – тихо говорит он. - Момент X близко.

Все замирают.
Феликс – в центре кровати, слишком один в слишком большом номере.
Хёнджин – за стеной, готовый ворваться в любую секунду.
Джисон – в бусике, с сердцем где-то в горле.
Минхо – ровный, уверенный... и всё же с едва заметной тенью тревоги во взгляде.
Никто не говорит ни слова. Где-то в коридоре – шаги. И весь отель замирает, задержав дыхание, вместе с ними.