Fourteen
August 28, 1862
Она онемела. Когда война велась на расстоянии, Амелия старательно работала вместе со своими коллегами-медсестрами. Одетая в окровавленное, рваное платье, пряди ее светлых волос прилипли ко лбу от пота, глаза устремлены на немощное тело на столе перед ней.
— Наложите жгут на ногу сейчас же! — Салли Хендерсон вскрикнула над стонами боли в палатке и грохочущими выстрелами вдалеке.
Амелия отчаянно искала простыню, наконец-то стащив одну с соседней пустой кровати и разорвав ее на полосу, достаточно широкую, чтобы завязать вокруг бедра солдата. — Ана, держи его неподвижно, — сказала она. Брюнетка медсестра с боязливыми глазами примчалась к месту и осторожно положила голые руки на сочащуюся плоть, чтобы удержать ее на месте. Амелия взяла ткань и обернула ее вокруг бедра, кровь брызнула на ее платье, когда она туго затянула. Наконец, кровь остановилась.
— Хорошая работа, медсестера Кингсли, — сказала Салли, коротко кивнув.
Амелия вытерла свои кровавые руки об фартук, связанный вокруг талии, и поблагодарила Ану за помощь, прежде чем вышла из душного шатра на свежий летний ветерок. Она откинула волосы от лба и присела на траву, откинувшись назад, чтобы ее тело было на земле. Она раздвинула руки и закрыла глаза, представляя, что вернулась в свою уютную кровать, в чистой ночной рубашке или наслаждаясь чашкой чая на крыльце с Норой, которая обслуживала ее. Вместо этого, она была всего в миле от яростного боя, удары пушек, и крики мужчин, и шум крутились вокруг ее мозга.
— Эй?
Амелия не отошла от своего удобного положения.
Последовал стон. — Все в порядке, я уверен, что тебе здесь помогут, — сказал спокойный, уверенный голос. — Эй? Есть кто-нибудь? — еще один стон. Шаги и волочащий звук. — Моему другу нужна медицинская помощь.
Амелия встала со своего покрытого травой гнезда и зажмурила глаза, чтобы посмотреть сквозь тусклое небо. — Я медсестра, — сказала она, когда начала приближаться. — Оставайтесь там, положи его. Я вернусь, мне нужен свет. — после она бросилась в платку, чтобы схватить фонарь, и побежала обратно к двум мужчинам, которые были на земле. Но когда она приблизилась к двум солдатам, то начала замедляться. Свет позволил увидеть синий цвет их униформы, а затем она остановилась на своем месте. — Это лазарет Конфедерации.
— Да, Мисс, я прекрасно это знаю. Но, пожалуйста, вы должны помочь, — умолял мужчина, его лицо покрыто тьмой. — В лазарета Союза полно людей, у нас гораздо больше жертв, чем у вас. Пожалуйста, помогите ему. Потом мы сразу же уйдем. Не надо говорить начальству.
— Если меня поймают —
— Не поймают, — несколько знакомым голосом успокоил Амелию, убедив ее поступить правильно.
Она подошла ближе к солдатам Союза и подняла фонарь повыше, зеленые глаза невредимого мужчины, мерцающие на свету, заставили ноги Амелии задрожать от шока, когда она впилась в мужские черты. Шоколадно-коричневые кудри, обрамляющие его лицо, пухлые розовые губы, которые коснулись ее собственных, не больше года назад, и эта чертов ямочка, которую она, кажется, не способна перодолеть.
— Милли, — сказал он, внезапно вскакивая.
— Я...Гарри...ты...о мой, — она запиналась. — О мой Бог. — ее глаза метнулись вниз к луже крови, которая образовалась вокруг мужины на земле. Пуля застряла в его руке, и красная жидкость, казалось, струилась быстрее, чем могла подумать Амелия. — Мне нужны инструменты для удаления пули, — сказала она, когда присела, чтобы осмотреть рану. — Я вернусь. Если тебя кто-то увидит, беги. Спрячься, а его оставь здесь, — прошептала она последнюю часть предложения. — Надави на рану, это замедлит кровотечение.
Для Гарри казалось, что прошло почти двадцать минут, прежде чем Амелия вернулась с грудами марли и металлических инструментов, которые он никогда не видел раньше.
— Вот, — Амелия вручила Гарри большую ткань. — Засунь ее ему в рот. И ты, — она перевела глаза на раненого. — Закуси эту вещь так сильно, как только сможешь. И, пожалуйста, постарайся не кричать.
— Это больно? — спросил он, глаза расплывались от слез.
— Чертовски, — ответила она. — Хватай его за руку и держи. — Гарри последовал ее приказу и наблюдал, как она погрузила инструмент в рану и вытащила пулю. От солдата вспыхнули приглушенные крики, за которыми последовал вздох облегчения, когда пуля была извлечена. Амелия сделала повязку на рану и перевязала ее. — Все хорошо. — прежде чем она смогла даже поднять глаза от раны, она услышала шелест травы вдалеке.
— Медсестера Кингсли?
Желудок Амелии упал вниз под звук ее имени. Сценарий того, что ее поймали, помогая солдатам Союза мелькали в ее голове, но она медленно вдохнула и взяла фонарь с кровавого зрелища. Она бросилась в палатку, из которой слышится голос Аны. — Да?
— Я слышала крики. Ты в порядке? — На Ане была только ночная рубашка, а ее густые волосы свободно лежали на спине. Фонарик мерцал внутри ее палатки, и ее кровать была в беспорядке из одеал -- она находилась в постели.
— Все в порядке, Ана. Вероятно, это с поля боя.
— Они когда-нибудь уйдут? Мне уже кажется, что они преследуют меня во снах.
— Это только твоя первая неделя, — сказала Амелия. — Достаточно скоро ты даже не будешь замечать этого.