Five
March 11, 1861
Амелия ушла на крыльцо после обеда, заняв обычное место за круглым столом и попросив у Норы чай. Тем не менее, постоянный звук удара кнутом от рук надзирателя по спинам рабов, взрывал ее разум, а ее голова пульсировала с каждым ударом и с каждым плачем, который следовал за этим.
— Ты в порядке?
Амелия выпрямилась на звук знакомого голоса и отпила немного едва теплого чая. — Конечно, — ответила она. — Почему ты спрашиваешь?
Гарри поднялся к перилам. — Ты была ужасно тихой. — она подняла плечо, сделав еще глоток чая. Он выгнул бровь. — Ты уверена?
— Мистер Стайлс, я совершенно в порядке, — настаивала она с маленькой улыбкой.
Он моргнул, его ямочка выскочила, когда он улыбнулся ей. — Мисс Кингсли, я хочу, чтобы вы звали меня Гарри.
Она поджала губы и поставила чашку на стол. — Только если вы будете звать меня Милли.
— Договорились, — сказал он, когда последовал удар кнутом на заднем плане. Амелия дернулась. — Тебя не было вчера утром, — заметил он.
— Удары кнутом звучали так же громко, как и сегодня? — Гарри кивнул. — Ты уверен? — настаивала она.
— Вполне, — сказал он. — Что случилось вчера, когда ты была на обеде в городе?
— Я не собиралась допрашивать вас, — сказала она, защищаясь.
— Прошу прощения.
Она вздохнула, встала и присоединилась к нему, крепко прижимая ладони к перилам. — Я ходила по магазинам в городе перед обедом и оказалась на аукционе рабов, — торопливо сказала она. Прежде чем Гарри смог обработать это предложение, она ляпнула другое. — Я видела избитого мужчину на земле, мать, из рук которой вырвали ребенка, и ту же самую мать, обнаженную перед бесчисленным колличеством мужчин. И теперь я не могу перестать слышать ее крики и удары кнутом, и мой разум почти переполнен до краев, что вот-вот перельется через них.
— Амелия--Милли, — исправился он. — Притормози. В первую очередь, что ты там делала?
— Я тебе рассказала это не для того, чтобы ты начал читать мне нотации, ты не мой отец, — сказала она, яростно. Медленно выдыхая, она начала успокаиваться. — Я рассказала тебе это, потому что не знаю, что и думать. — Гарри повернулся к ней лицом с зелеными глазами, полными доброты и понимания. — Я выросла в мире пыток, и так привыкла к этому, что стала равнодушна к крикам о помощи.
— Ты ведь мало знала об этом, не терзай себя, — осторожно сказал Гарри и положил руку на ее. Его большой палец скользил вперед и назад с легкостью по тыльной стороне ее руки, оживляя Амелию; она никогда раньше не была столь близко, наедине с мужчиной.
— В том-то и дело, что я ничего не знаю об этом мире или даже о том, что происходит на моем собственном заднем дворе, — сказала она.