9 часть
Франция встретила меня серым небом и моросящим дождём. Дела были скучными — встреча с местным издателем, который хотел купить права на мои будущие статьи. Всё прошло гладко, слишком гладко, и к третьему дню я уже сходила с ума от тоски. Спасение пришло оттуда, откуда не ждала.
Я познакомилась с ней на вечеринке у общего знакомого из мира моторных шоу. Клементина. Девушка Оскара Пиастри. Не просто подружка, а живое воплощение той самой дерзости, которую я так старательно изображала. Итальянка с огненными волосами, острым языком и таким же циничным взглядом на паддок, как у меня. Мы сошлись за пять минут, уединившись на балконе с сигаретами и бокалом жёсткого неаполитанского ликёра, который она притащила с собой.
— Так ты та самая русская стерва, про которую все шепчутся? — спросила она без обиняков, выдыхая струйку дыма.
— Я — Лика Росс. А стерва — это просто побочный эффект профессии, — парировала я.
— О, мне нравится, — она рассмеялась. — Оскар говорит, ты вскружила голову половине паддока. Особенно одному скучному принцу.
— Не одному, — усмехнулась я в ответ.
— Ещё лучше. Значит, мы сможем весело провести время, пока наши мальчики заняты своими железяками.
И мы провели. На следующий день она ворвалась ко мне в отель с двумя бутылками просекко и предложением «устроить ад» в моём номере. Мы заказали суши на всю ночь, смотрели старые гонки, болтали без умолку. Она оказалась чертовски умной, окончила Боккони, разбиралась в финансах и медиа лучше иных аналитиков. И так же, как и я, ненавидела фальшь паддоковской жизни.
— Они все играют роли, — говорила она, развалившись на диване. — Оскар — скромный мальчик из хорошей семьи, Ландо — хулиган, твой принц — философ в карбоне. А мы... мы должны быть украшениями. Улыбаться, носить бренды, не говорить лишнего. Надоело.
— Так зачем терпеть?
— А кто сказал, что я терплю? — она хитро улыбнулась. — Я собираю информацию. А информация, моя дорогая, — это валюта. Когда-нибудь она мне пригодится, чтобы выбраться отсюда с чем-то большим, чем просто сумки от Gucci.
Я смотрела на неё и видела в ней родственную душу. Такую же авантюристку, застрявшую в золотой клетке, но уже подыскивающую отмычку. Мы стали проводить вместе каждый вечер. Одну особенно удачную ночь, когда мы после пары коктейлей устроили импровизированную фотосессию в моём номере, Клем выложила в свой инстаграм (закрытый, но от этого только больше желанный для сливов) нашу совместную фотографию. Мы сидели на полу, обнявшись, с дурацкими улыбками, в окружении пустых бокалов и разбросанных подушек. Подпись:
«Нашла свою пару в стиле «два идиота, одна голова». Не отпущу. @likka.Ross».
Эффект был мгновенным. Сначала волна лайков и милых комментариев от общих знакомых. А потом пошли слухи. Если она — девушка Оскара из «Макларена», а я — «та самая журналистка», и мы неразлучны, то логичное продолжение: а кто тогда постоянно крутится рядом со мной в паддоке? Правильно, Ландо Норрис, партнёр Оскара по команде. Пазл сложился в умах сплетников сам собой: Лика Росс и Ландо Норрис — пара. Два весёлых, дерзких, слегка безумных идиота, которые идеально подходят друг другу.
Сначала это казалось забавным. Ландо, увидев слухи, прислал мне смайлик с подмигивающим чёртиком: «Ну что, теперь мы официально power couple?». Я отшутилась. Но слухи набирали обороты. Какие-то «инсайдеры» начали вспоминать, как мы вместе уезжали с той первой вечеринки, как он заступался за меня перед пресс-атташе. Журналисты покрупнее начали осторожно копать: кто эта загадочная Росс, которая так быстро вписалась в самое сердце «Макларена»?
А потом позвонил Влад. Его голос был сжат до белизны, в нём дрожала та тихая, опасная ярость, которую я слышала лишь пару раз в жизни.
— Это правда? — спросил он без предисловий.
— Что именно? — я притворилась непонимающей, сердце глухо колотясь.
— Ты и этот... этот клоун Норрис. Весь мой фейсбук завален этими сплетнями. Отец спрашивает, правда ли, что ты теперь «подружка гонщика», а не журналист.
— Влад, это чушь. Я просто подружилась с девушкой его партнёра по команде. Это медийный шум.
— Медийный шум? — он фыркнул. — Лика, я не идиот. Я вижу, как ты на тех фотографиях смотришь. Как вы вместе. Вы... выглядите как пара. Настоящая.
В его голосе прозвучала неподдельная боль, и от этого мне стало вдвойне гадко. Я играла в свои игры, забыв, что для него это не игра.
— Влад, послушай... — я попыталась найти нужные слова, но он перебил.
— Он тебе нравится? Скажи честно.
— Он... он забавный. И полезный. Это рабочие отношения.
— Рабочие отношения не включают в себя совместные фото в обнимку в номере отеля! — он взорвался. — Я здесь, в Москве, отрабатываю за тебя все вопросы с отцом, а ты... ты там строишь из себя звезду паддока с первым встречным пилотом! Ты забыла, зачем ты туда поехала? Или новые «друзья» уже важнее?
Он бросил трубку. Я сидела, оглушённая его вспышкой. Ревность. Глупая, иррациональная, детская ревность. Но именно она могла всё разрушить. Разъярённый Влад был непредсказуем. Он мог нажаловаться отцу, мог сделать что-то глупое... Он был самым слабым звеном в моей и без того шаткой конструкции.
Клем, увидев моё лицо, тут же принесла виски.
— Проблемы?
— Мой... покровитель в Москве. Он увидел фотографии. И слухи.
— А, твой загадочный босс-мафиози? — она подняла бровь. — Он ревнует? Как мило. И как неудобно.
— Не мило совсем. Он может всё испортить.
— Значит, нужно дать ему то, что он хочет. Немного внимания. Немного нежности. Успокоить. А параллельно — усилить слухи здесь.
— Зачем? — я уставилась на неё.
— Потому что, дорогая, если все уверены, что ты встречаешься с Ландо, они перестанут копать в сторону твоего истинного прошлого и твоих связей. Это идеальная легенда. Весёлая, безобидная, медийная. А твой московский друг... ему нужно дать понять, что он — твой единственный серьёзный игрок. Что всё остальное — просто спектакль для прессы.
Она была права. Как всегда. Цинично, расчётливо, блестяще права. Нужно было играть на два фронта. Успокаивать Влада, поддерживая его иллюзию исключительности, и одновременно использовать Ландо как живой щит.
Я написала Владу длинное, немного виноватое сообщение. Про то, как я скучаю. Про то, как всё это — лишь часть работы. Про то, что его поддержка для меня важнее всех пилотов мира. Он ответил смайликом с сердечком, но холодок между нами остался.
А с Ландо мы сыграли небольшой спектакль на следующий день в паддоке. Я «случайно» прошла мимо его гаража, когда он выходил. Он громко, на весь ангар, крикнул: «Эй, Росс, когда уже наше интервью? Я жду!» — и обнял меня за плечи на пару секунд дольше, чем нужно. Этого хватило для десятка фотографий. Вечером мы с Клем и Ландо пошли ужинать в открытое кафе. Сидели, смеялись, Ландо то и дело касался моей руки. Всё как по нотам.
На следующий день заголовки запестрели: «Норрис и Росс: новый power couple Формулы 1?». Влад прислал ссылку с одним лишь вопросительным знаком. Я ответила: «Видишь? Это работа. Только работа.»
Казалось, всё под контролем. Но вечером, когда я в одиночестве проверяла почту, пришло письмо. С личного адреса Шарля Леклера. Короткое.
«Интересная стратегия. Использовать одного, чтобы успокоить другого, и третьего, чтобы прикрыть себя. Треугольник — устойчивая фигура. Но только до тех пор, пока одна из сторон не решит, что она — гипотенуза. Будьте осторожны, мисс Росс. В геометрии, как и в гонках, самое опасное — это неправильно рассчитанный угол. C.L.»
Он видел. Видел сквозь все слои лжи, спектаклей и уловок. Он не купился ни на дружбу с Клем, ни на роман с Ландо, ни на нежность к Владу. Он видел схему. И предупреждал: одна ошибка в расчётах — и вся конструкция рухнет, придавив меня обломками.
Я закрыла ноутбук и прижала ладони к вискам. Я запуталась в собственной паутине. Теперь у меня было три мужчины, каждый из которых что-то требовал или в чём-то подозревал, и одна подруга, которая, возможно, была самым опасным игроком из всех. И где-то в тени, за всем этим наблюдая, стоял он. Холодный, расчётливый, и единственный, кто видел меня насквозь. Не Лику Росс. Не журналистку. А ту испуганную девочку из провинции, которая заигралась в слишком взрослые игры.
И эта девочка понимала, что следующая ошибка станет последней. Но отступать было уже некуда.