10 часть
Страх был липким и холодным, как пот на спине во время лихорадки. После письма Леклера комната в отеле стала похожа на клетку. Я не могла дышать. Каждая тень казалась его взглядом, каждый шорох в коридоре — его шагами. Он не угрожал напрямую. Он просто показал, что видит все мои карты. И это было страшнее любой открытой агрессии.
Я не помнила, как дошла до того самого бара. Он был пуст в этот час, только бармен лениво полировал бокалы. Я заказала двойной виски и, едва сделав первый глоток, набрала Ландо.
Он пришёл через двадцать минут, в толстовке и с подозрительным блеском в глазах — видимо, только закончил симуляторную сессию. Увидев моё лицо, его ухмылка мгновенно исчезла.
— Росс? Ты выглядишь, будто тебе явился призрак.
— Хуже, — прошептала я, отодвигая ему стакан. — Леклер. Он... он всё знает. Игру с тобой, Влада, Клем. Всё. Он написал, что я построила треугольник. И что одна ошибка — и всё рухнет.
Ландо выслушал молча, его пальцы медленно вращали стакан. В его глазах не было насмешки, только холодная, расчётливая концентрация, которую я видела только на треке.
— Он не всезнайка, — наконец сказал Ландо. — Он блефует. Или дразнит. Он хочет, чтобы ты запаниковала и сделала что-то глупое.
— А если не блефует? Если он действительно вычислил всю схему и сейчас просто ждёт, чтобы выбрать момент для удара? — голос мой срывался. — Волков от меня отвернётся, Влад... Влад может сделать что угодно. А Леклер... он уничтожит меня моими же руками.
Ландо откинулся на спинку стула, глядя куда-то в пространство. Потом медленно повернулся ко мне.
— Значит, нужно сделать первый удар. Но не тебе. Мне.
Я уставилась на него.
— Что?
— Он играет в интеллектуальные игры. В расчёты. В манипуляции. Хорошо. Мы сыграем в его же игру, но на нашем поле. На трассе. — Ландо наклонился вперёд, его голос стал тихим и чётким. — Перед гонкой мы устроим спектакль. Я буду демонстративно за тобой ухаживать, мы будем смеяться, будем выглядеть как два идиота, влюблённые по уши. Пусть все думают, что ты для меня — просто прикольная девчонка, с которой я закрутил роман для хайпа. Это отвлечёт внимание от его намёков. А во время гонки...
Он сделал паузу, и я увидела в его взгляде то, чего раньше не видела: холодную, неподдельную жестокость.
— Во время гонки будет инцидент. Жёсткий, но в рамках правил. Я вынесу его с трассы. Публично. У всех на глазах. Это будет месседж. Не от тебя. От меня. Я покажу ему, что твоя безопасность — теперь моя зона ответственности. И что если он посмеет тронуть тебя, даже словом, он будет иметь дело не с журналисткой, а со мной. И я играю гораздо грязнее.
У меня перехватило дыхание. Это был безумный, самоубийственный план. Риск карьерой, репутацией, всем.
— Тебя оштрафуют. Лишат очков. Команда...
— Команда получит хайп, — перебил он. — А штраф... это просто штраф. Очки можно наверстать. А вот чёткий сигнал — штука бесценная.
Я молчала, понимая, что он прав. Это был единственный язык, который Леклер понимал без перевода — язык силы, доминирования, боли.
— А после? — спросила я тихо.
— После гонки, в зоне без камер, в первом повороте, — голос Ландо стал совсем тихим, металлическим, — я с ним поговорю. С глазу на глаз. И объясню правила новой игры.
Мы договорились о деталях. Спектакль перед гонкой был разыгран безупречно. Я пришла в боксы «Макларена» с двумя кофе, один из которых «случайно» пролила на его комбинезоне со смехом. Он обнял меня за плечи перед камерами, что-то шепнул на ухо, заставив меня заливисто рассмеяться. Мы выглядели как парочка надувных идиотов, и это было именно то, что нужно. Даже Влад, наблюдавший за трансляцией, прислал смс: «Похоже, ты действительно получаешь удовольствие». Ирония была горькой, но необходимой.
Гонка началась. Адреналин сводил мне скулы. Я стояла на крыше медиацентра, но не видела гонки — я следила только за двумя болидами: красным №16 и оранжевым №4.
Инцидент произошёл на 33-м круге. Леклер шёл третьим, Ландо — четвёртым, отставая на полсекунды. Они вышли на длинную прямую, и Ландо пошёл на обгон. Жёстко, на грани, прижимая «Феррари» к самой бровке. Они колесо к колесу влетели в шикану. И тут Ландо сделал едва заметное, но для профессионала очевидное движение — чуть позже затормозил, дав своей машине небольшой занос. Его заднее антикрыло чиркнуло по переднему колесу Леклера.
Для зрителей это выглядело как гоночный инцидент: Норрис пошёл на агрессивный обгон, немного не рассчитал, произошёл контакт. Красный «Феррари» крутануло, он вылетел на гравий и ударился о барьер боком. Ландо смог удержать свою машину на трассе, лишь сломав переднее крыло, и уехал дальше.
На мониторах я увидела, как Леклер вылезает из машины, швыряет руль в кокпит и снимает шлем. Его лицо было маской холодной ярости.
Гонка закончилась. Ландо финишировал пятым, несмотря на повреждения. После обязательного взвешивания и краткого интервью, когда паддок начал пустеть, я, как и договорились, пошла к первой шикане. Там, в слепой зоне за рекламными щитами, где не было камер, уже стояли двое.
Ландо, всё ещё в заляпанном грязью комбинезоне, и Леклер, уже переодетый в простую чёрную футболку. Они стояли в двух метрах друг от друга, и воздух между ними трещал от напряжения.
Я замерла в тени, не решаясь подойти ближе.
— Это было умышленно, — голос Леклера был ровным, но каждый звук будто высекал искру из камня.
— Это была гонка, Шарль, — парировал Ландо, но в его тоне не было обычной насмешки. — Ты знаешь правила.
— Я знаю разницу между жёсткой борьбой и посланием.
Ландо сделал шаг вперёд. Он был ниже Леклера, но в его позе была такая сконцентрированная угроза, что тот инстинктивно отступил на полшага.
— Тогда вот тебе послание, — прошипел Ландо так тихо, что я едва расслышала. — Тронешь её — сломаю тебя. Не через прессу, не через интриги. Я выжгу тебе всё, что дорого. Твою репутацию, твой карбон, твою безупречную статистику. Следующий раз не отделаешься вылетом на гравий. Я врежусь в тебя на прямой. На глазах у всего мира. И буду улыбаться в камеру, пока тебя будут вытаскивать из обломков. Понял?
Он не кричал. Он говорил спокойно, почти буднично, и от этого было в тысячу раз страшнее. Леклер молчал, его лицо было непроницаемым, но я увидела, как дрогнул мускул на его скуле.
— Она того не стоит, — наконец сказал Леклер, и в его голосе впервые прозвучало не презрение, а что-то вроде усталого недоумения. — Она просто...
— Заткнись, — Ландо перебил его, шагнув так близко, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — То, чего она стоит, не твоё дело. Твоё дело — держаться подальше. От неё. И от меня. Это не просьба. Это правило. Новое правило. Нарушишь — пеняй на себя.
Он развернулся и пошёл прочь, даже не взглянув в мою сторону. Леклер остался стоять, глядя ему вслед. Потом медленно повернул голову и посмотрел прямо в мою тень. Он не видел меня, но чувствовал. И в его взгляде не было уже ни ярости, ни холодного расчёта. Было пустое, ледяное понимание. Он всё понял. Игру, союз, угрозу. И то, что правила действительно изменились.
Я отступила глубже в тень, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. План сработал. Леклер получил сообщение. Но вместо облегчения я чувствовала лишь тяжёлый, давящий страх. Потому что я только что развязала войну. И поставила на кон карьеру, а возможно, и жизнь человека, который, вопреки всему, оказался готов за меня заступиться.
Ландо не был моим парнем. Он был моим сообщником. И эта связь оказалась крепче и опаснее любого романа. Теперь мы были в одной лодке. А впереди бушевало море, и в его водах нас уже поджидал раненый, но смертельно опасный хищник. И тишина, которая наступила после его угрозы, была страшнее любых его слов.