11 часть
Тишина после той встречи в слепой зоне была оглушительной. Я вернулась в отель, и каждый звук — скрип лифта, голоса в коридоре — заставлял меня вздрагивать. Ландо не звонил. Я понимала — он давал остыть и пыли, и эмоциям. Мы оба понимали, что пересекли черту, за которой нет пути назад.
Через три часа пришло сообщение на «грязный» телефон. Не от Ландо. От Клем.
Клем: Ты в курсе, что в приватных чатах паддока уже гуляет видео с камеры мобильного? Там, где они говорили. Качество плохое, звука нет, но жесты... Жесты очень красноречивы. Кто-то был рядом и снимал.
Ледяная волна накатила снова. Значит, Леклер или кто-то из его людей знал о встрече. Или это была ловушка с самого начала. Я позвонила Клем, голос мой хрипел от напряжения.
— Откуда видео? Кто сливает?
— Не знаю. Распространяется из фейковых аккаунтов. Но его уже увидели ключевые лица. Оскар спрашивал меня, что происходит. Говорит, в «Макларене» напряжёнка, инженеры Ландо вызваны на ковёр. Его манёвр на трассе уже рассматривают не как гоночный инцидент, а как преднамеренную атаку. С учётом видео... Это может обернуться дисквалификацией на одну гонку. Или хуже.
Я закрыла глаза. Всё рушилось. Наш «чёткий сигнал» обернулся миной замедленного действия под нами обоими.
— Что мне делать? — прошептала я, и в этом шёпоте было отчаяние ребёнка, а не расчётливой стервы.
— Сидеть тихо. Не писать ничего нигде. Я попробую узнать, кто стоит за сливом. Но, Лика... — она сделала паузу, — будь готова к тому, что Ландо придётся тебя сдать. Отказаться от тебя публично, чтобы спасти свою карьеру. Такова цена игры.
Она положила трубку. Цена игры. Моя репутация, моя карьера, моя безопасность — всё это теперь было разменной монетой.
Не выдержав, я написала Ландо. Одно слово: «Видео.»
Он ответил почти мгновенно: «Знаю. Не паникуй. Есть план Б. Жди сигнала.»
План Б. Какое ещё план Б? Я чувствовала себя пешкой, которую переставляют по доске, не объясняя правил.
Ночью я не могла уснуть. В час ночи на «чистый» телефон пришло письмо. Официальное, от пресс-службы FIA. Меня, как аккредитованное лицо, вызывали на разбор инцидента между пилотами №4 и №16. В качестве свидетеля. В 8 утра. Причина: «Выявление возможных непрофессиональных отношений, повлиявших на исход гонки».
Это был конец. Меня выставляли соучастницей. «Непрофессиональные отношения» — это мягкий способ сказать «роман, приведший к подтасовке результатов». Моя журналистская репутация летела в тартарары. А вслед за ней — и все договорённости с Волковым.
В панике я начала собирать вещи. Бежать. Куда угодно. Но куда бежать от Волкова? От Влада? От Леклера, чьи сети, как я теперь понимала, опутывали всё?
Вдруг в дверь постучали. Три чётких, неторопливых удара. Не Ландо — он бы вломился с матом. Не служба — они бы назвались.
Я подошла к двери, посмотрела в глазок. В коридоре стоял Артём, техник Ландо. Лицо его было серым от усталости.
— Открой, Лик. Срочно.
Я впустила его. Он, не здороваясь, протянул мне планшет.
— Смотри.
На экране была телеметрия. Данные с машины Ландо за тот самый круг, 33-й. Но это была не официальная телеметрия. Это были сырые данные, с пометками из внутренней системы «Макларена». И рядом — телеметрия Леклера, за несколько кругов до инцидента. В ней были странные аномалии: кратковременные, едва заметные сбои в системе управления двигателем на тех же участках трассы, где позже произошёл контакт.
— Что это? — спросила я.
— Это план Б, — хрипло сказал Артём. — Ландо копался в данных. Он знал, что Леклер может дать задний ход. И он нашёл кое-что. Нестыковки. У «Феррари» в те выходные были мелкие глюки с софтом, они их скрыли. Не критические, но... Если бы в прессу попала информация, что Леклер вышел на трассу с неисправной (пусть и незначительно) машиной, а потом обвинил в аварии соперника... Это перевернуло бы всё с ног на голову. Особенно если добавить сюда слитое видео, где Леклер выглядел... ну, не жертвой.
Я смотрела на линии графиков, не веря своим глазам. Ландо не просто полез в драку. Он заранее подготовил контратаку. Холодную, техническую, убийственную.
— Зачем ты мне это показываешь?
— Потому что тебе нужно принять решение. Сейчас. Ландо хочет ударить первым. Обнародовать это через твой блог. Через likka.sok. Сделать тебя не жертвой, а разоблачителем. Ты выйдешь сухой из воды, а Леклер и его команда увязнут в скандале с сокрытием данных. Но для этого тебе нужно слить информацию. Анонимно, но так, чтобы все поняли, что это ты.
Это был шахматный ход на уровне гроссмейстера. Ландо предлагал мне не просто защиту, а наступление. Из жертвы стать охотником. Но цена...
— А что с видео? С нами?
— Видео — это детский лепет на фоне технического скандала, — усмехнулся Артём. — Если «Феррари» уличили в махинациях с данными, всем будет плевать на какую-то там перепалку пилотов. Это переведёт стрелки. И FIA отстанет.
Я взяла планшет в дрожащие руки. Это был билет на свободу. Но также и тотальная война. Война не на жизнь, а на смерть. Если я это опубликую, пути назад к Леклеру не будет никогда. Да и к Волкову, пожалуй, тоже — он не любит, когда его пешки ходят сами.
— Ландо ждёт твоего решения. До утра, до встречи в FIA, — сказал Артём, направляясь к двери. — Он сказал передать: «Иногда, чтобы выиграть гонку, нужно разбить машину. Но свою. Или чужую. Выбирай».
Дверь закрылась. Я осталась одна в тишине номера, с планшетом в руках, на экране которого мигали роковые данные. За окном начинал светать. Серый, безрадостный рассвет.
Я открыла ноутбук. Зашла на likka.sok через сложную цепочку прокси. Мои пальцы зависли над клавишами. Я могла написать язвительный пост, намекающий на «странности» данных «Феррари». Приложить обработанные скриншоты. Запустить лавину.
А могла струсить. Пойти на поклон к Леклеру, выдать Ландо, покаяться перед Волковым.
Я вспомнила ледяные глаза Шарля в слепой зоне. Холодное: «Она того не стоит». Вспомнила ярость Влада, цинизм Клем, тяжёлую руку Волкова.
И вспомнила Ландо. Его дикий, безрассудный смех. И его стальные, не моргнувшие глаза, когда он сказал: «Тронешь её — сломаю тебя».
Я сделала глубокий вдох. И начала печатать. Быстро, без оглядки, выпуская на волю демонов телеметрии.
Заголовок: «Гонка данных: когда тишина в эфире говорит громче слов».
Пост был мастерским. Без прямых обвинений, только вопросы. Намёки на «интересные аномалии», на «странные совпадения», на то, что истинная причина инцидента может лежать глубже, чем кажется. И скриншоты. Те самые, с едва заметными, но красноречивыми пиками на графиках.
Я нажала «Опубликовать». И отправила ссылку Ландо и Артёму одним сообщением: «Гонка началась.»
Ответ Ландо пришёл через минуту. Без слов. Только гифка с взрывающимся попкорном.
А через пять минут зазвонил «чистый» телефон. Незнакомый номер. Я знала, кто это. Я поднесла трубку к уху, но не сказала ни слова.
Первые секунды была только тяжёлая тишина. Потом голос. Низкий, безжизненный, и от этого бесконечно опасный.
— Вы только что подписали себе приговор, мисс Росс. Не мне. Себе. Выбрали сторону в войне, которую не можете выиграть. Удачи. Вам она понадобится. — Пауза. — И передайте Норрису: он разбудил не того дракона. Он разбудил целое логово.
Связь прервалась.
Я опустила телефон и посмотрела в окно. Рассвет был кроваво-красным. Война была объявлена официально. И я, похоже, только что втянула в неё не только себя и Ландо, но и все тёмные силы, что стояли за Шарлем Леклером. Силы, о которых я даже не подозревала.
Осталось только ждать первого залпа.