12 часть
Тишина после его слов была звонкой и абсолютной. Я сидела, уставившись в потухший экран телефона, и чувствовала, как реальность медленно, но необратимо расползается по швам. «Целое логово». Это значило не просто команду, не просто семью. Это значило систему. Той самой тёмной, старой Европы, о которой с придыханием говорил Волков. Деньги, связи, тихие договорённости в панельных кабинетах, где решаются судьбы куда более крупные, чем карьера одной журналистки.
Первым пришёл не Леклер и не Волков. Первым пришёл Влад. Он влетел в номер без стука, его лицо было искажено не злостью, а животным страхом.
— Ты сошла с ума? — выдохнул он, захлопывая дверь. — Ты понимаешь, что ты наделала? Отец только что говорил с кем-то из Швейцарии. Очень... очень сердитым кем-то. Про тебя. Твои выходки перестали быть забавными, Лика. Теперь это угроза бизнесу. Всему нашему бизнесу!
— А что мне было делать? — голос мой звучал чужим и плоским. — Меня выставили бы соучастницей в саботаже гонки. Лишили бы аккредитации. А потом?
— А потом ты бы вернулась в Москву! К нам! — он схватил меня за плечи, тряся. — Мы бы всё уладили! А теперь... теперь ты вляпалась в войну кланов, в которую даже отец не хочет лезть! Леклеры — это не просто гонщики, это... это институт! У них везде свои люди. В FIA, в медиа, в правительствах. Ты думала, сражаешься с одним пилотом? Ты объявила войну системе!
Я вырвалась из его хватки.
— Система сама на меня напала! Я просто защищалась!
— Неправильно! — крикнул он. — Здесь нельзя защищаться в лоб! Здесь нужно договариваться! Ползать, извиваться, целовать туфли, но выживать! А ты... ты взяла и ударила по самому больному — по репутации команды! По их «чести»!
Он был прав. Я совершила непростительную ошибку новичка: напала на святыню. Данные, телеметрия — для таких, как Леклер, это было кощунством. Вынос сора из избы. А их изба была крепостью, веками стоявшей на скале Монако.
Зазвонил телефон. Волков. Влад замер, глядя на аппарат с таким ужасом, будто это была змея.
— Бери, — прошептал он. — И молись.
Я нажала на громкую связь. Голос Волкова был тихим, почти ласковым, и от этого мурашки побежали по спине.
— Лика. Моя звёздочка. Ты, я вижу, решила устроить большой фейерверк. Очень ярко. Очень эффектно. И очень... дорого для меня.
— Михаил Семёнович, я...
— Молчи, — его голос остался мягким, но в нём появилась стальная нить. — Ты уже наговорилась. Своими постами. Теперь слушай. У тебя есть ровно сутки. Чтобы исправить. Ты сделаешь ещё один пост. Где напишешь, что данные были подтасованы. Что тебя подставили. Не буду уточнять, кто — твой новый друг Норрис или ещё кто. Но ты возьмёшь всю вину на себя. Как неопытная журналистка, которая поддалась на провокацию. Поняла?
— Но... моя репутация...
— Твоя репутация будет то, что я о ней скажу! — в его голосе впервые прорвалась ярость. — После этого ты немедленно возвращаешься в Москву. Мы заключаем тебя на год в проект по Северному потоку — скучно, тихо, без выхода в эфир. А потом, если будешь очень-очень умной девочкой, возможно, мы что-нибудь придумаем. Это единственный способ спасти тебя от того, что сейчас на тебя летит. И спасти мои активы в Европе.
Он положил трубку. В повисшей тишине Влад бессильно опустился на кровать.
— Он... он предлагает тебе спасение, — тихо сказал он.
— Это не спасение. Это пожизненное заключение, — прошептала я. В голове мелькнул образ: серая коробка офиса, бесконечные отчёты, тоска, пожирающая изнутри. И вечный долг Волкову. Я предпочла бы открытую войну.
В дверь снова постучали. На этот раз — отрывисто, властно. Я открыла. На пороге стояли двое мужчин в безупречных костюмах. Не полиция. Выше. Сложнее.
— Мисс Росс? Мы из службы внутреннего расследования FIA. Вам необходимо пройти с нами для дачи показаний. По статье о клевете и распространении заведомо ложной информации, порочащей честь и достоинство участников чемпионата.
Это было быстро. Невероятно быстро. Значит, «логово» сработало мгновенно. Я обернулась к Владу. Он смотрел на меня глазами полными ужаса и... бессилия. Он не мог помочь. Система была сильнее.
Меня повели по коридору. На выходе из отеля, в роскошном холле, я увидела её. Клементину. Она стояла, прислонившись к колонне, в тёмных очках, с чашкой кофе в руке. Наши взгляды встретились на секунду. Она едва заметно покачала головой. Не в знак поддержки. Скорее, как констатацию факта: «Я же предупреждала».
И тут, словно из-под земли, вырос он. Ландо. Не один. С ним был пожилой, подтянутый мужчина в спортивном костюме с логотипом «Макларена» — Зак Браун, глава команды. Ландо шёл прямо на нас, перекрывая путь.
— Куда вы её ведёте? — его голос гремел на весь холл, привлекая внимание.
— Это официальное дело, мистер Норрис, — вежливо, но твёрдо сказал один из «костюмов». — Просим не вмешиваться.
— Она моя гостья. И ключевой свидетель по делу об инциденте на трассе, который мы как раз собираемся обсуждать, — парировал Ландо. — Зака, скажи им.
Зак Браун шагнул вперёд. Его улыбка была дипломатичной, но глаза были холодными, как сталь.
— Джентльмены, у нас запланирована встреча с вашим руководством через час. По тому же вопросу. Думаю, мисс Росс может дать показания в присутствии наших юристов. В установленном порядке. А сейчас вы создаёте ненужный публичный спектакль.
Шла игра влияний. «Макларен» против системы FIA. Две крепости столкнулись лбами из-за меня, маленькой треснувшей пешки.
«Костюмы» обменялись взглядами. Один отошёл в сторону, что-то быстро говоря в телефон.
— Очень хорошо, — сказал второй, после паузы. — Мы отложим formal questioning на два часа. До встречи с вашими представителями. Но, мисс Росс, — он повернулся ко мне, — вы не покидаете отель. И отключите все социальные сети. Сейчас.
Они ушли. В холле повисла тяжёлая тишина. Ландо подошёл ко мне. В его глазах не было ни намёка на былую беспечность.
— Ты в порядке?
Я кивнула, не в силах вымолвить слово.
— Слушай, — он опустил голос. — Твой пост... он сработал. Но не так, как мы думали. Это не испугало Леклера. Это взбесило его клан. Теперь они хотят не просто наказать тебя. Они хотят уничтожить как пример.
— Волков приказал мне взять вину на себя и вернуться в Москву, — прошептала я.
— В Москву? — Ландо фыркнул. — Детка, до Москвы ты не доедешь. В лучшем случае — тебя «успокоят» в какой-нибудь психушке с диагнозом «эмоциональное выгорание и бред преследования». В худшем... — Он не договорил, но я поняла. Несчастный случай. Авария. Исчезновение.
Клементина подошла к нам.
— Нужно уходить отсюда, — тихо сказала она. — Отель сейчас кишит их людьми. И не только из FIA.
— Куда? — спросила я, и мой голос прозвучал потерянно.
— У меня есть место, — сказал Ландо. — За городом. Где нет камер. Где можно подумать.
Мы вышли через служебный выход, сели в неприметный внедорожник, за рулём которого был Артём. Он молча кивнул мне. Мы ехали молча. Я смотрела в окно на мелькающие огни, и мне казалось, что каждый из них — это чей-то глаз, следящий за нами.
Убежище Ландо оказалось современным бункером, стилизованным под лофт — открытое пространство с панорамными окнами, выходящими в лес. Всё было высокотехнологичным и бездушным.
— Садись, — сказал Ландо, включая кофемашину. — План Б провалился. Время для плана «В». Или, как я это называю, плана «Последний шанс».
— Какого ещё плана? — устало спросила я.
— Плана, где мы бьём не по репутации, а по самой сути. — Он повернулся ко мне, и в его глазах горел тот самый азарт безумца, который я видела на трассе перед обгоном. — У Леклера есть одна точка, где он абсолютно уязвим. Не как пилот. Как человек.
— Что? Его семья? — с ужасом спросила я.
— Нет, — покачал головой Ландо. — Его наследие. Его отец. Старый Леклер. Он... он не святой. В девяностые, когда строился их бизнес, там были очень тёмные дела. Контрабанда, отмывание, связи с бандами. Всё это давно замято, припудрено, превращено в красивую легенду. Но кое-какие документы... они остались. В руках у тех, кого предали.
Я замерла, понимая, к чему он клонит.
— Ты хочешь шантажировать его прошлым его отца?
— Я хочу предложить сделку, — поправил он. — Мы достаём эти бумаги. И предлагаем Леклеру-младшему тихий, почётный уход в конце сезона. По семейным обстоятельствам. Он сохраняет лицо, мы избавляемся от угрозы. А ты... ты получаешь инсайдерскую историю о закате династии. Самую громкую историю сезона. Которая обелит тебя и похоронит его.
Это был чудовищный план. Грязный, беспринципный, опасный. Но... рациональный. Это был язык, на котором говорили в этом мире.
— И где эти документы?
— Есть один человек. Бывший бухгалтер старого Леклера. Он живёт в Ницце. Он зол, болен и очень хочет денег перед смертью. Я уже навёл справки. Мы можем быть у него завтра.
Я смотрела на Ландо и понимала, что он перешёл грань. Ради меня? Ради победы? Ради того, чтобы доказать что-то самому себе? Не важно. Важно, что он был готов на всё. И теперь мне предстояло решить, готова ли я спуститься в эту бездну вместе с ним.
— А если он не согласится на сделку? — спросила я тихо.
— Тогда, — Ландо медленно выдохнул, — тогда мы публикуем документы. И смотрим, как рушится империя. А вместе с ней... и все, кто за ней стоит. Это будет война на уничтожение. И победителей в ней не будет. Только пепел.
Он протянул мне чашку кофе. Рука его не дрожала.
— Выбирай, Лика. Вернуться к Волкову в клетку. Или пойти со мной до конца. По краю пропасти.
Я взяла чашку. Горячий фарфор обжёг пальцы, но я не отпустила. Я смотрела в тёмное, подёрнутое туманом стекло, за которым скрывался лес. И где-то там, в этом лесу, или в шикарных особняках Ниццы, или в старых папках с документами, лежал ответ. И ключ от моей свободы. Или от моей гибели.
— Завтра в Ниццу, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.
Ландо улыбнулся. Не той беспечной ухмылкой, а медленной, хищной улыбкой сообщника.
— Добро пожаловать в логово, — прошептал он. — Теперь ты часть стаи.