8 часть
Встреча была назначена в неприметном спортивном баре на окраине города, куда редко заглядывала паддок-элита. Ландо привёл меня туда как «своего журналиста, которая пишет крутую историю про молодняк». Лиам, сын легендарного чемпиона, держался сдержанно, но без высокомерия. Он был умным парнем, прекрасно понимавшим, что его место в «Ред Булл» пока что зыбко, и любое позитивное медиа — это плюс в его карму.
Мы сидели в углу, за столиком, заваленным бургерами и пивными кружками. Я задавала вопросы не о настройках машин, а о давлении. О том, каково это — быть вторым пилотом в тени такого феномена, как Ферстаппен. О том, как сохранять свой голод, когда тебя постоянно сравнивают с отцом.
Лиам отвечал осторожно, но искренне. Говорил о «здоровом эгоизме», о необходимости верить в свою траекторию, даже когда все вокруг ждут, что ты пойдёшь по проторенной колее. Ландо, поддакивая и подначивая, мастерски направлял разговор в нужное русло — в сторону конкуренции, вызовов, необходимости доказывать своё право на место под солнцем каждый день.
— Иногда кажется, что некоторые команды, — небрежно бросил Ландо, откусывая бургер, — живут прошлыми победами. Как будто титул уже у них в кармане, только потому что они «легенда». А мы, молодые, должны эту легенду развенчивать. Кусок за куском.
Лиам кивнул, в его глазах мелькнуло что-то понимающее.
— Да, это сложно. Бороться не только с соперником на трассе, но и с... репутацией. С ожиданиями. Иногда самый тяжёлый противник — не в другой машине, а в твоей же голове. Или в гараже по соседству.
Я записывала, делая вид, что просто фиксирую колоритные цитаты. Но мой мозг работал на пределе. Я выстраивала нарратив: два молодых волка против устоявшейся иерархии. Ландо — дерзкий, прямой.Лиам — умный, стратегический. И где-то там, на вершине этой иерархии, скучает «принц» из «Феррари», которого они оба метят сместить.
Внезапно Лиам посмотрел прямо на меня.
— А вы кого считаете самым сложным соперником? Не в плане скорости, а в плане... этой самой игры? Психологической?
Вопрос застал врасплох. Это был мой же метод, использованный против меня. Ландо замер с пивом на полпути ко рту. Я почувствовала, как под майкой выступает холодный пот.
— Самый сложный соперник, — сказала я медленно, выбирая слова, — тот, кто заставляет тебя сомневаться в своей собственной стратегии. Кто видит тебя насквозь и играет не против твоей машины, а против твоего ума. Таких, к счастью, единицы.
Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то знающее.
— Да. Согласен. Таких действительно мало.
Встреча закончилась на этой многозначительной ноте.Лиам уехал, Ландо остался со мной.
— Чёрт, Лика, — выдохнул он. — Ты видела, как он на тебя смотрел? Как будто знает что-то.
— Он просто умный, — отрезала я, но тревога уже точила меня изнутри. — Он прочитал между строк. Но это даже хорошо. Значит, материал будет живым.
Вечером я села писать статью. Я выстроила её как диалог двух амбиций на фоне монолита «старой гвардии». Никаких имён, только намёки. Но любой, кто хоть немного в теме, понял бы, о ком речь. Я отправила текст Волкову, приложив аудиозапись ключевых моментов. Ответ пришёл быстро: «Лучше. Глубже. Публикуй. Но будь готова к ответке».
Публикация вышла под заголовком «Голодные: следующее поколение бросает вызов трону». Её перепечатали несколько крупных спортивных порталов. Комментарии разделились: одни хвалили свежий взгляд, другие обвиняли в подрыве авторитета легендарных команд. И снова — ни одного намёка на моё происхождение. Только «Лика Росс».
На следующий день в паддоке царило странное напряжение. Когда я проходила мимо гаража «Феррари», меня окликнул пресс-секретарь команды.
— Мисс Росс, Шарль хотел бы получить копию вашей последней статьи. В бумажном виде, если возможно.
Это было странно. Почему бумажную? Я распечатала текст и отнесла. Мне сказали подождать. Через пять минут вышел он. В комбинезоне, с планшетом в руках. Он взял у меня папку, наши пальцы едва коснулись.
— Интересный ракурс, — сказал он без предисловий, листая страницы. — Сфокусироваться на тех, кто ниже, чтобы бросить тень на тех, кто выше. Тактично. И... по-женски жестоко.
— Это журналистика, — парировала я..
— Анализ предполагает объективность. У вас её нет. У вас есть.... Обида. Или жажда. — Он поднял на меня взгляд. — Вы играете с огнём, мисс Росс. Привлекаете внимание к молодым волкам. Но волки бывают благодарными редко. Они могут повернуться против того, кто их прикормил.
— Я никого не прикармливаю. Я просто показываю игру.
— Нет, — он мягко положил папку на стойку. — Вы меняете правила игры. И за это придётся платить. Вы уже в долгу.
Он развернулся и ушёл в гараж. Я стояла, чувствуя, как его слова впиваются в кожу, как иглы. Он был прав. Я влезла в долги. Ландо,Лиам, Волков, Влад — все теперь что-то от меня хотели. И Леклер только что напомнил, что он — главный кредитор.
Вечером того же дня я получила приглашение на закрытую вечеринку от одного из спонсоров «Ред Булл». Ландо написал: «Там будет и Лиам, и ещё кое-кто интересный. Одевайся так, чтобы было что вспомнить».
Я надела чёрное платье, которое обнимало каждый изгиб, но не кричало. Макияж — дымчатые тени, тёмная помада. Я смотрелась как оружие. На вечеринке было шумно, пахло дорогими духами и деньгами. Ландо сразу же притянул меня к себе, представил «своим людям».Лиам кивнул мне с расстояния, его взгляд был оценивающим. А потом я увидела его.
В дальнем углу, в окружении нескольких серьёзных мужчин в дорогих костюмах, стоял Шарль. Он не смотрел в мою сторону, но я знала — он знает, что я здесь. Он пришёл сюда после моего «анализа». Чтобы что? Наблюдать? Контролировать?
Ландо, заметив направление моего взгляда, наклонился и прошептал на ухо:
— Расслабься. Он здесь не король. Здесь правит другой босс. — Он кивнул на массивного мужчину, который хлопал Лиама по плечу. Старший Лоусон . Отец Лиама, человек с огромными связями и не меньшим влиянием. И он смотрел на Леклера без особой теплоты.
Внезапно я всё поняла. Ландо привёл меня сюда не просто «потусить». Он привёл меня на поле битвы титанов. Где сталкивались не просто пилоты, а целые кланы, деньги, амбиции. И я, со своим блокнотом и жаждой признания, оказалась в самом эпицентре.
Я сделала глубокий вдох и пошла к бару. Заказала виски. Рядом ко мне прислонился Лиам.
— Интересная статья, — сказал он. — Мой отец прочитал. Сказал, что вы мастерски наводите мосты. И роете под них траншеи одновременно.
— Журналистика, — повторила я свой мантру.
— Нет, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то отцовское, стальное. — Это политика. И вы только что поставили на нескольких лошадей одновременно. Умно. Опасно. — Он отпил из своего бокала. — Удачи, мисс Росс. Вам она понадобится.
Он отошёл. Я осталась одна с виски и с тяжелым пониманием, что игра вышла на уровень, где пешками уже не обойтись. Здесь были ладьи, слоны, ферзи. И король в лице Леклера, который всё это время просто ждал, когда я сама зайду слишком далеко.
Внезапно моя сумочка (а в ней «грязный» телефон) завибрировала. Новое сообщение в likka.sok. От c.l.*
Фотография. Старая карта Европы, накрытая бокалом. В бокале — мутный остаток виски. На карте красным кружком обведён Монако. А поверх круга — отпечаток губной помады. Не моей. Более светлой. Подпись: «Every empire has its weak point. Every story has its source. You're digging in the wrong place. Look closer to home. C.L.»
Ледяная волна накрыла меня с головой. Он знал. Он знал ВСЁ. Про мой «дом». Про мои корни. Про то, что я прятала. И он использовал против меня не угрозы, а намёк. Намёк на то, что самая большая уязвимость — не в паддоке, а во мне самой. И что если я продолжу копать под него, он без труда докопается до меня.
Я выпила виски залпом, чувствуя, как обжигающее тепло расходится по телу, но не может растопить внутренний лёд. Я пришла сюда, чтобы играть в большую игру. И только теперь осознала, что села за стол с профессионалами, для которых я была всего лишь амбициозной дилетанткой.
Ландо снова появился рядом, обнял за талию.
— Всё хорошо? Выглядишь, будто увидела призрак.
— Всё прекрасно, — сказала я, заставляя губы растянуться в улыбку. — Просто думаю, куда копать дальше.
— Копай в сторону скандала, — шепнул он весело. — Завтра будет жарко. Говорят, у «Феррари» проблемы с телеметрией. Случайная утечка. И кто-то уже готовит материал.
Он подмигнул и растворился в толпе. Я осталась стоять, сжимая пустой бокал, понимая, что только что получила очередную гранату. И мне предстояло решить, в кого её бросить: в Леклера, в Волкова или, может быть, в саму себя, чтобы покончить с этой игрой, пока она не покончила со мной.
Но я знала, что не брошу. Потому что страх проиграть стал сильнее страха быть разоблачённой. И в этом был самый опасный наркотик.