6 часть
Бар «Гран При» гудел, как улей. Артём, раздобревший от текилы и азарта «своей» девочки, который оказался круче всех, внезапно хлопнул меня по плечу.
— Лик, пошли. Тут есть одна дверь. Для своих. Говорят, там сам Ландо с ребятами завалился после симуляторов.
— И что, нас пустят? — я приподняла бровь, делая глоток, но внутри всё насторожилось. Цель.
— Меня — как техника, да ещё и Влада кореша, могут. Тебя... — он окинул меня взглядом с ног до головы, от шорт до вызывающей надписи на груди. — Тебя — как диковинку. Будь собой. Только, чур, без скандалов, а то меня уволят.
Будь собой. Это было единственное, что я умела делать без инструкций. Мы протиснулись к неприметной двери в глубине зала. Артём что-то сказал на ухо здоровенному вышибале с лицом боксёра, кивнул в мою сторону. Тот скептически осмотрел меня, пожал плечами и отодвинул засов.
За дверью был другой мир. Тот же дым, та же музыка, но громче, свет — приглушённый красным неоном, а люди... Это была не толпа фанатов и не пафосная тусовка. Это была кухня. Техники с закатанными рукавами, парочка младших инженеров, пара пилотов младших формул. И в центре, на кожаном диване, полулёжа, с контроллером от игровой приставки в руках — Ландо Норрис.
Он был не таким, как на пресс-конференции. Расслабленный, чуть помятый, в мятом худи и кепке, надетой задом наперёд. Он что-то громко доказывал приятелю, жестикулируя контроллером.
Мы с Артёмом влились в общий поток. Меня заметили. Взгляды были любопытными, мужскими, но без агрессии. Я была «с Артёмом», а значит, не случайная фанатка. Я поймала взгляд Ландо. Он прервался на полуслове, увидев меня. Не с вожделением, а с искренним интересом. Как к новому персонажу в игре.
Артём что-то сказал ему, представляя. Я не стала ждать, пока меня начнут расспрашивать. Я подошла к столу, налила себе виски из открытой бутылки, не спрашивая, подняла бокал.
— За симуляторы, которые не привозят, и за нервы, которые они экономят, — сказала я громко, на чистом английском, но уже без итальянского акцента. С тем самым, хрипловатым тембром, который появлялся у меня после алкоголя и курева.
Ландо фыркнул.
— О, так ты та самая, с философскими вопросами? — он отложил контроллер. — Думал, ты в белом платье и с блокнотиком домой ушла.
— Платье — это униформа, — пожала я плечами, присаживаясь на свободный угол дивана напротив него. — А блокнот... Он всегда со мной. Только сейчас в нём, наверное, записи покруче, чем про дельта-тайм.
Он заинтересовался ещё больше.
— Например?
— Например, как целая команда взрослых дядь пытается уговорить одного парня, что новая аэродинамика — это круто, а он ноет, что у него в симуляторе машина лучше управляется, — сказала я, глядя прямо на него. Это была та самая инсайдерская мелочь из чата, поданная как шутка.
Ландо рассмеялся, откровенно и громко.
— Боже, да они везде! — он обвёл рукой комнату, показывая на своих техников, некоторые из которых смущённо ухмыльнулись. — Ты опасная штучка. Откуда ты всё знаешь?
— Я наблюдаю, — сказала я просто, сделав глоток виски. — А ещё я слушаю. Часто самые интересные вещи говорят не перед камерами, а когда думают, что их никто не слышит.
Мы заговорили. Сначала о гонках, но быстро соскользнули на другое: музыку, мемы, абсурдность жизни в этом «золотом аквариуме». Я не лебезила. Не восхищалась. Я стеблась. Парировала его шутки своими, более острыми и циничными. Я говорила с ним не как фанатка с кумиром, а как равный с равным. Вернее, как более крутой и уставший от всего циник с талантливым, но слегка зазвездившимся парнем.
И это сработало. Он расслабился. Стал рассказывать больше. Не гоночные секреты, конечно, но детали, нюансы, отношения внутри команды, своё раздражение некоторыми решениями, смешные истории про коллег. Это была не эксклюзивная информация, а контекст. Жир, на котором можно было жарить самые сочные материалы. Я запоминала всё, каждую мелочь, каждый намёк.
В какой-то момент он, разгорячённый спорами и алкоголем, сказал:
— Ты, чёрт, вообще не похожа на тех, кто обычно тут вертится.
— А какие обычно? — я прикурила новую сигарету, предлагая ему. Он отказался жестом.
— Ну... либо пафосные, либо восторженные, либо хотят что-то урвать. А ты... как будто тебе на всё плевать, но при этом ты всё видишь.
— Мне не плевать, — поправила я, выпуская дым. — Мне просто неинтересно делать вид. Это слишком энергозатратно. Проще быть собой. Даже если этот «себя» никто не понимает.
Он посмотрел на меня с тем самым интересом, в котором уже не было только любопытства. Было признание. Я прошла проверку. Я стала «своей» в этой закрытой зоне. Не девушкой, не журналисткой, а интересным человеком, с которым можно выпить и потрепаться.
Когда вечеринка пошла на спад, я почувствовала, что пора. Перебор информации так же опасен, как и её нехватка. Я встала.
— Ладно, мне пора. Завтра снова играть в шелковую куклу.
Ландо поднялся следом.
— Эй, это было круто. Серьёзно. Давай как-нибудь... повторим. Без вот этого всего, — он махнул рукой вокруг.
— Посмотрим, — я улыбнулась своей самой неискренней, но обаятельной улыбкой. — Если найдётся время между симулятором и гоночками.
Он рассмеялся. Мы обменялись номерами (я дала тот, «грязный»). Артём, сияя, проводил меня до выхода.
На улице холодный ночной воздух ударил в лицо. Я шла по пустынной улице к отелю, и в голове уже строились планы. Ландо Норрис был не целью. Он был дверью. Дверью в святая святых, в неформальную кухню Формулы 1. Теперь у меня был доступ. Настоящий. Не через Влада, не через его отца. Через себя. Через свою блядскую, циничную, но чертовски рабочую натуру.
В отеле я, не включая свет, достала «чистый» телефон. Зашла в аккаунт Lika.ross.f1. Выложила одну-единственную сторис:
LikaRoss- « Some conversations worth remembering. Grateful for the insights. #F1 #behindthescenes». Двусмысленно, безопасно, с намёком на профессионализм.
Потом взяла «грязный». В likka.sok выложила фото пустого бокала на фоне неонового света. Подпись на русском:
Lika-"Иногда чтобы получить доступ к сердцу машины, нужно сначала получить доступ к тем, кто в неё верит. И да, я на шаг ближе. #охота #инсайдер #макларен».
И только потом, уже ложась в кровать, я позволила себе вспомнить не Ландо. А тот взгляд в баре. Взгляд Шарля Леклера. Он видел, как я вошла в ту самую дверь. Видел, как я сближалась с его коллегой и, по сути, соперником. Что он думал? Считал ли это частью моей игры? И если да, то какую роль в этой игре он отводил себе?
Ответ пришёл утром. Уведомление на «грязном» телефоне. Новое сообщение в запросах. Не на подписку. А в директ. От того же.Текст на английском:
«The McLaren garage is an interesting choice for reconnaissance. I hope you found what you were looking for. Or someone.»
Я не ответила. Но улыбнулась, глядя на потолок. Игра становилась трёхмерной. Теперь в ней было три фигуры: я, Ландо как моя пешка и Шарль как мой... пока не понятный противник или союзник. Но одно было ясно — мой незапланированный круг набирал скорость. И я уже не хотела с него сворачивать.