5 часть
После пресс-конференции адреналин выветрился, оставив после себя едкий осадок фальши и зудящее желание сбросить кожу Лики Росс. Я нашла Артёма в условленном месте — у заднего входа в гараж «Макларена», где он курил, прислонившись к стене.
— Ну что, героиня дня? — он бросил на меня оценивающий взгляд, но уже без первоначальной настороженности. В его глазах читалось уважение. Я доказала, что не просто «девчонка Влада».
— Героиня в клетке, — буркнула я, доставая свою электронную сигарету. — Всю эту благородную белизну сейчас бы на помойку. Выбить. Куда-нибудь, где не пахнет бензином и лицемерием.
Артём усмехнулся.
— Знаю одно место. Не пафосное, но своё. Русские, поляки, итальянцы из команд. Бар «Гран При». Там можно.
Идеально. Я кивнула.
— Час на перезагрузку. Встречаемся там.
В отеле я наконец-то смогла сделать то, чего жаждала с утра. Я скинула это душащее белое платье, как змея — старую кожу. С отвращением стянула утягивающее бельё. Душ смыл с меня лак и пудру, а вместе с ними — притворную вежливость.
Я открыла чемодан, где под стопкой скучных блузок лежало моё настоящее оружие. Чёрные кожаные шорты, такие короткие, что они едва прикрывали то, что нужно. И топ — не просто топ, а узкая полоска чёрной ткани с вызывающей надписью серебряными буквами across the chest: «RUSSIAN MESS». На ноги — грубые, потрёпанные каблуки-гриндерсы, которые ломали линию ноги, делая её агрессивной. Волосы я вымыла от лака и растрепала, сделав крупные, грязные волны. Макияж — чёрная подводка, дымчатые тени, тёмно-бордовая помада. Я смотрела в зеркало и улыбалась. Вот она. Настоящая. Русская стрела. Ядовитая, готовая пронзить любую броню.
У меня было два телефона. На одном — официальный аккаунт Liка.ross.f1. Туда перед уходом я загрузила пару приличных сторис: фрагмент с Норрисом, общий план зала, мои руки с блокнотом. Подпись: «Интенсивный день. Учимся говорить на языке скорости. #grateful #F1life». Сахар до тошноты.
Второй телефон был моей тёмной стороной. Зашифрованное приложение, аккаунт likka.sok. Доступ — по подписке, и её имели лишь избранные: несколько старых подруг из Москвы, пара таких же, как я, «изгоев» из мира моды, и теперь, благодаря Владу и его связям, — пацаны из паддока вроде Артёма. Мой личный, подпольный клуб.
Я взяла этот телефон и сделала серию фотографий.
Я выложила это всё в закрытый аккаунт. Без геолокации. Подпись на русском, с матом и цинизмом:
Lika-"Надеваю свой фасад, как презерватив, – для безопасности этих нежных. А потом срываю к хуям. Кто оценит разницу? #двойнаяжизнь #русскийбеспредел #вселишьдекорации».
Ответы посыпались мгновенно. Огненные эмодзи, комментарии: «Лик, ты богиня разложения!», «Сожги их всех!», «Где это? Подъезжаю!». Артём написал: «Жги. Увидимся в баре».
Я чувствовала кайф. Это была моя форма контроля. Мой бунт. Пока Лика Росс целовала руки женам гонщиков, Лика Соколова показывала средний палец всему их миру из-за кулис.
Бар «Гран При» оказался подвальной берлогой с липкими полами, грохочущим роком и густым облаком табачного дыма. Именно то, что нужно. Артём был уже там с парой технарей из «Альфа Ромео» и «Альпины». Они уставились на меня, когда я вошла. Не так, как смотрели в паддоке. Здесь взгляд был проще, зверинее, признательнее. Я была своей в этой грязи.
— Бросьте, пацаны, глаза сломаете, — бросила я хриплым голосом, проходя к стойке. Заказала текилу с солью и лаймом, не отрываясь от бармена. Чувствовала их взгляды на своей спине, на голых ногах. Пусть смотрят. Это была цена входа в их клуб.
Мы пили. Громко смеялись над начальством, над глупыми болельщиками, над пафосными журналистками. Я вставила пару едких замечаний про сегодняшнюю конференцию, и они оценили. Артём подливал, его товарищи пытались флиртовать грубовато, но без наезда. Я парировала шутками, острыми, как бритва. Я была королевой этого болота. И наслаждалась каждой секундой.
В перерыве между песнями, когда музыка стихла, я сделала ещё одно фото. Я выложила в закрытый аккаунт. Подпись:
Lika-"Настоящие люди. Настоящий дым. Настоящая водка. Всё остальное – бутафория для богатых идиотов. #ночнойдозор».
И вот тогда я увидела его.
Он стоял у входа, только что спустившись по лестнице. Не в пиджаке команды, а в простой чёрной футболке и джинсах. Шарль Леклер. Он окинул взглядом бар, и его глаза на секунду задержались на мне. Нет, не на «Лике Росс» в белом платье. На девушке в кожаных шортах и похабном футболке, с сигаретой в одной руке и текилой в другой. На Лике Соколовой.
На его лице не было ни удивления, ни осуждения. Только та же самая, холодная аналитическая заинтересованность, что и днём. Как будто он нашёл недостающий фрагмент головоломки. Он что-то сказал своему спутнику (я узнал одного из инженеров «Феррари»), и они направились к дальнему углу, не ко мне.
Но его взгляд, этот быстрый, сканирующий взгляд, был как удар током. Он видел. Он видел обеих. И теперь знал, что маска есть.
Внутри всё похолодело, но не от страха. От дикого, безумного азарта. Игра вышла на новый уровень. Теперь у нас был общий секрет. Только я не знала, собирается ли он его использовать.
Я допила текилу, встала и, пройдя мимо его столика к выходу в туалет, позволила своему взгляду скользнуть по нему. Он поднял глаза. Мы снова сцепились взглядами на долю секунды. Я не улыбнулась. Я просто приподняла бровь, как бы говоря: «Ну что, поймал?»
Он ответил едва заметным кивком. Не согласия. Признания. Признания того, что поле боя из пресс-зала переместилось сюда, в этот дымный подвал.
Когда я вернулась из туалета, его уже не было. Артём подошёл, хмурый.
— Это же Леклер был. Чёрт. Он что, тебя знает?
— Он знает ту, которой я была сегодня утром, — сказала я, гася сигарету. — А ту, что сейчас — только что увидел. И теперь ему придётся решать, какая из нас настоящая. Или... какая ему интереснее.
В ту ночь, уже в отеле, я получила уведомление. Новый запрос на подписку в закрытый инстаграм likka.sok. Аватарка — силуэт в шлеме на фоне ночного неба. Имя пользователя: c.l.*
Я отклонила запрос. Но улыбнулась в темноте.
Он искал путь к настоящей. Он хотел видеть двойное дно. Что ж, добро пожаловать в клуб, «принц». Только билет сюда стоит гораздо дороже, чем твоё гоночное место. И расплачиваться, возможно, придётся не деньгами.