3 часть
Следующий день пах не бензином и жжёной резиной, а кофе, стрессом и дорогим лосьоном после бритья. Паддок просыпался. Я вышла на «разведку» в том же чёрном платье-хамелеоне — с виду шелковый покрой, а по бокам скрытые карманы, куда влезал телефон, диктофон и пачка сигарет. Моё оружие.
Влад, верный своему образу золотого щенка, прислал утром голосовое: «Лекс, я тут связался с корешем. Он техник в «Макларене», крутит гайки у Норриса. Дал ему номер, он позвонит. Скажи, что от меня. Он поможет, чем сможет». Голос был полон важности, как будто он организовал операцию по спасению заложников, а не банальное знакомство.
Через час на мой временный испанский номер пришло сообщение с незнакомого кода: «Привет. Я Артём. Влад сказал, что ты наша. В 11:30 у буфета у трейлера «Альфа Таури». Узнаешь по красной бейсболке».
Наша. Слово, от которого скривило губы. Я не была «нашей» для этих пацанов с постсоветских просторов, которые нашли себя в откручивании колёс у суперкаров. Я была для них загадкой, стервой с доступом к телу босса, и поэтому они готовы были оказать мелкую услугу «своей» — на всякий случай. Банальная мужская солидарность в обмен на потенциальные дивиденды.
Я пришла на минуту раньше. Артём оказался парнем лет двадцати пяти, с жилистыми руками механика и умными, осторожными глазами. Красная бейсболка была единственной яркой деталью в его стандартной форме команды.
— Лика Соколова ? — спросил он, оглядываясь.
— Лика Росс для всех здесь, — поправила я, протягивая руку для краткого, делового рукопожатия. — Влад говорил, ты можешь быть полезен.
— Зависит от того, что нужно. — Он улыбнулся, но в улыбке не было глупости. — Если хочешь автограф Норриса — без проблем. Если хочешь доступ к телеметрии — даже не проси.
— Мне нужна не телеметрия, — сказала я, прикуривая. Дым стлался между нами. — Мне нужна карта местности. Кто здесь реально решает. Кого из пилотов любят механики, а кого терпят. У кого сегодня настроение — в жопу, а кто готов болтать. Слухи. Сплетни. Всё, что не пишут в официальных пресс-релизах.
Артём оценивающе меня высмотрел.
— Хочешь играть грязно.
— Я хочу играть честно, — поправила я. — А честно в этом мире — значит видеть то, что прячут. Я не буду совать палки в колёса. Я просто хочу знать, где лежат камни, чтобы не споткнуться. И, возможно, аккуратно подложить пару своих, если понадобится.
Он хмыкнул, достал телефон.
— Ладно. Закину тебя в пару чатов. Там ребята из разных команд. Но это святая святых. Одно слово отцу Влада — и мне конец.
— Мне отец Влада, как кость в горле, — буркнула я. — Договорились.
Через пять минут я была в трёх Telegram-чатах с названиями вроде «Гаечный ключ» и «Pitlane rats». Поток сообщений на русском, английском, итальянском. Обсуждения настроек, стёб над инженерами, жалобы на еду, фотографии с вечеринок. Золотая жила. Я чувствовала себя хакером, взломавшим ядро системы.
— Насчёт завтрашней пресс-конференции, — сказал Артём, понизив голос. — Если хочешь, чтобы тебя запомнили, бей не в лоб. Все будут спрашивать про время круга, стратегии, соперников. Скучно. Лови: Верстаппен сегодня утром поссорился с инженером из-за баланса. Леклер заказал на обед пасту именно с трюфелями, а привезли с грибами — он в обиде, но покажет это только на треке. Норрис... — он усмехнулся. — Норрис сегодня душнила. Его новый симулятор не завезли, он как ребёнок без игрушки. Но если спросить его о чём-то отвлечённом, о музыке или новой игре — он разговорится. А главное — оценит, что ты не двадцатая, кто спрашивает про дельта-тайм.
Информация была лучше, чем автограф. Я кивнула, мы обменялись парой незначащих фраз, и он растворился в толпе механиков. Я осталась одна с чувством, что надела ночное видение в тёмной комнате.
Весь день я провела, как тень. Слушала. Смотрела. Фиксировала. Я проходила мимо болидов, касалась рукой карбона (холодного, как мой внутренний настрой), ловила обрывки разговоров. Моя цель была не влюбиться в эту суету, а разобрать её на составные части, понять, за какие нитки дёргать. Ландо Норрис... Да, он был в фокусе. Молод, популярен в соцсетях, не зашорен, как ветераны. Хорошая точка входа. Но не конечная цель.
Вечером, в номере отеля, я отложила платье и надела свой привычный «бронежилет»: старый свитер, растянутые джинсы. Села за стол. Передо мной лежали заметки, скриншоты из чатов, распечатанные биографии пилотов. Завтрашняя пресс-конференция была моим дебютом. Моей первой битвой на чужом поле.
Я создавала вопросы. Не те, что ждали от Лизы Росс. Те, что задала бы Лика Соколова, если бы её интересовали не секунды, а люди.
1. Для Ландо Норриса: «Вы известны любовью к геймингу и соцсетям. Считаете ли вы, что навык быстрого принятия решений в симуляторе, где цена ошибки — виртуальная, как-то меняет ваш подход к реальному риску на трассе, где цена — жизнь? Или это две разные вселенные?» (Удар по его хобби, но с интеллектуальным подтекстом. Плюс намёк, что я в курсе его увлечений).
2. Для Шарля Леклера: «В Монако давление особенное. Все ждут победы дома. Вы сказали, что научились с этим жить. А что вы делаете, когда это давление превращается не в топливо, а в камень на шее? Есть ли у вас личный, неспортивный ритуал, чтобы его сбросить?» (Персонально, не про технику. Заставит задуматься, возможно, насторожиться).
3. Для Макса Ферстаппена: «Ваш стиль — агрессия и тотальный контроль. Вчера в третьей практике вы шли на пределе. Это был запланированный риск для сбора данных или момент, когда гонщик берёт верх над командным расписанием?» (Отсылка к его ссоре с инженером, о которой знаю только я. Он поймёт, что я не просто очередная журналистка).
Вопросы были острыми, но не хамскими. Они показывали, что я не спала на лекциях, но и не купилась на лакированную картинку. Я играла грязно, потому что использовала инсайд. Но честно, потому что спрашивала то, что действительно могло раскрыть человека, а не робота.
Перед сном я зашла в инстаграм. Выложила сторис: ни лица, только намёк на работу. Подпись:
LikaRoss-"Готовлюсь к завтрашнему танцу. Музыка — чужая. Шаги — свои. #ночьпередбитвой #F1».
Через минуту пришёл лайк на мой личный инстаграм от charles_lc16. А потом — новый комментарий под одним из моих старых, ещё «стервозных» фото из Москвы. Это было опасно,но я выложила эту фотку на новый аккаунт для того чтобы увести подозрения,что я русская. Якобы просто была проездом. Всякое бывает.Там была фотография, где я курила на крыше, смотря свысока на город. Он написал: «The view is better from the top, isn't it? But the climb is what matters.»
Я удалила комментарий. Но не смогла стереть его из головы. Он следил. И он читал между строк. Это было опасно. И чертовски интересно.
Я выключила свет. Завтра была пресс-конференция. Моя первая атака. Я не хотела, чтобы меня любили. Я хотела, чтобы меня запомнили. И чтобы боялись. Хотя бы немного.
В темноте я улыбнулась. Не той слащавой улыбкой для Влада. А своей, настоящей, холодной и голодной. Завтра я выйду на поле боя под чужим флагом. Но оружие будет моим. И цели — тоже.