Я люблю демона.

         ФРЭННИ.

        Я открываю скрипучую дверь подержанной заржавелой «шевроле-катлес», принадлежащей Райли, и забираюсь внутрь. Подруга смотрит на меня в упор.

        — Кто ты такая и что ты сделала с Фи?

        — О чем ты?

        — Ты накрасилась. Это еще зачем?

        Мы трогаемся, а я ковыряю обивку там, где прохудилось черное виниловое сиденье.

        — Не знаю. Захотелось.

         — То есть это не для высокого брюнета с пирсингом?

        Я игнорирую толчок в желудке и опускаю окно.

         — Ты же слышала Тейлор. Он достанется ей. Хотя, может, он еще и не появится.

          — И упустит этакий пыл? — Райли прикасается пальцем к моему плечу, — Ни за что! Он придет, — Она снова смотрит на меня, на этот раз серьезно, — Фи, тебе стоит попробовать. Я же вижу, как он понравился тебе. Возможно, он тот самый, единственный.

        Неожиданно я прихожу в замешательство и занимаю оборонительную позицию.

        — Когда-нибудь ты перестанешь жить в маленьком мирке фантазий и поймешь, что насчет «единственного» — это все выдумки, — выпаливаю я, моментально жалея о своих словах.

         Испытывая угрызения совести, я отворачиваюсь к окну и высовываю руку. Подпираю подбородок и чувствую, как ветер бьет мне в лицо. Райли едет по улице, придерживаясь допустимой скорости и останавливаясь лишь перед поворотом к Тейлор.

       — Извини, Рай. Не хочу, чтобы ты страдала из-за моей стервозности. Не думаю, что создана для всей этой чепухи про «настоящую любовь». В смысле… извини, — Я смущенно умолкаю.

        В ее голосе слышны слезы, и я не поворачиваюсь.

        — Фи, однажды ты очень удивишься.

       — Возможно, — говорю я, когда она подъезжает к дому.Тейлор подбегает к машине и запрыгивает на заднее сиденье, а сзади нас притормаживает Джексон Гарис. Подруга треплет меня по затылку.

       — Посмотри-ка, Фи. Это твой отнюдь не тайный поклонник.

        Поежившись, я сползаю по сиденью.

        — Здорово.

        — Тебе стоит остаться с Джексоном, — покровительственным тоном сообщает Тейлор, — Это более безопасный выбор.

         Брат Тейлор, Тревор, сбегает по ступенькам и улыбается Райли, направляясь к машине Джексона. Я ухмыляюсь подруге и щипаю ее за ногу, пока Тейлор смотрит на брата.

        — Придурок, — бормочет она.

        Вот она взбесится, когда узнает, что Райли и Тревор встречаются.

        — Готовы повеселиться? — выкрикивает Тейлор, когда Райли выезжает следом за Джексоном.

       Я приподнимаюсь и поворачиваюсь, наблюдая, как она расстегивает две верхние пуговички на блузке и трет щеки.

       — Думаю, да, — отвечаю я.

        Внезапно ее оживление сменяется яростью, когда она видит мое лицо.

        — Ну дела!

       — Ты о чем?

        — Ты втюрилась в Люка!

       — Думаю, только что умерли твои последние мозговые клетки. — Я стараюсь говорить сердито.

       — Ты такая обманщица! Накрасилась? — Она вскидывает руки наверх.

       Райли улыбается ей в зеркало заднего вида.

        — Боишься конкуренции, Тэй?

        Тейлор вжимается в спинку сиденья, сложив руки на груди и надув губы.

      — Фи, так что? Попытаешь счастья?

       — Успокойся, Тэй, — говорю я, глядя в окно.

        Мы подъезжаем к месту вечеринки. Я внимательно всматриваюсь в серые сумерки, окидывая взглядом толпу, собравшуюся на заднем дворе дома Галлагеров. У них десять детей, один из которых, Чейз, — парень моей сестры Кейт. Все школьные вечеринки с начала времен проходят во дворе у Галлагеров — возможно, все из-за того, что глава семейства работает по ночам, а мать слишком устает и ей нет дела до наших сборов.

        Когда я не нахожу в толпе нужного мне лица, то сперва огорчаюсь, а потом даже испытываю облегчение.

       По правде говоря, я не ответила на вопрос Тейлор, потому что сама понятия не имею, какого черта вытворяю. Я потратила на сборы почти час. Даже позволила Кейт, нашей домашней гуру по стилю, помочь с выбором наряда и макияжем. Будто мой вид имеет значение. И я адски нервничаю, чего со мной не бывает. Не то чтобы я была излишне самоуверенна. Просто обычно мне наплевать, что подумают обо мне другие.Тейлор хватает меня за руку.

         — Пойдем, выпьем пива, — Она притягивает меня ближе, — Его пока что нет, — шепчет подруга.

        — Мне все равно, — отвечаю я, хоть это и ложь.

       — Отлично, а вот мне нет, — сверкает глазами Тейлор.

       В желудке больно колет, словно я проглотила рыболовный крючок. Почему это происходит со мной при одной мысли о нем?! Он определенно опасен. Люк из тех парней, кто способен пробить девичьи защитные барьеры.

        Мы подходим к бочонку с пивом, и футбольный качок Марти Блэкстоун — на кого положила глаз Тейлор до появления Люка — демонстрирует нам бицепсы, поворачивая краник.

      — Привет, Тэй, — говорит он, наполняя стаканчик. — У вас, девчонки, наверное, в горле пересохло. Определенно нужно освежиться чем-нибудь холодненьким.

        Он широко улыбается и передает ей пиво. Затем вручает по пиву мне и Райли.

         За спиной Райли я вижу Тревора и его компанию, выползающую из машины Джексона. Внезапно я понимаю, что нашла в нем подруга. Тревор мне как брат, поэтому я никогда не обращала на него внимания, но он стал довольно симпатичным, а я даже не заметила. У него чудесная улыбка и ямочки на щеках, как у Тейлор, но я всегда считала его низким и щуплым. На самом же деле он вроде раздался — наверное, качается, а длинные светлые волосы делают его похожим на рок- звезду.

        Они с Райли постоянно переглядываются. Тревор направляется к нам через лужайку. За ним следует Джексон, не сводя с меня бледно-серых глаз. Он убирает с лица длинную каштановую челку для лучшего обзора, и я отворачиваюсь, чтобы он не подумал, будто я засматриваюсь на него. Все совсем не так. С этим покончено.

        На вечеринке в прошлые выходные мы обжимались с ним в гардеробной. Тогда мне это казалось отличной мыслью — возможно, потому, что на меня весь вечер пялился Рифер и я боялась не выдержать и сдаться. Но на неделе я поняла, что ошибалась насчет хоккейных качков. Полапали разок и думают, будто ты отныне принадлежишь им. И теперь я никак не могу отделаться от него.

      — Привет, Тревор, — ровным тоном произносит Райли, при этом стреляя в парня глазками.

          Тревор со смущенной улыбкой утыкается взглядом в землю и пинает ее ботинком.

         — Привет.

        — Проваливай, Тревор! — бросает ему Тейлор.Райли мрачнеет.

       Но Тревор быстро приходит в себя и повисает на плече сестры.

         — Да, понимаю, торчать тут со мной слегка затруднительно для тебя. Я ведь намного симпатичнее.

        Я громко хохочу, потому что это почти правда, затем резко смолкаю, обнаружив руку у себя на заднице. Оборачиваюсь и вижу Джексона, ростом под метр восемьдесят, стоящего у меня за спиной и расплывшегося в улыбке.

         — Привет, Фрэнни. Может, продолжим там, где остановились? — говорит он, подергивая бровями.

         Самое ценное, чему я научилась в дзюдо, это контроль — физический и эмоциональный, — чего от девушки совсем не ожидают.

      Я прижимаюсь пятой точкой к ладони Джексона и мило улыбаюсь, затем хватаю за руку, приседаю и перебрасываю придурка через плечо, опрокидывая на землю. Он падает плашмя на спину и с минуту лежит, ловя ртом воздух. Глаза его широко распахнуты и смотрят на меня, рот застыл в букве «О».

       — Привет, Джексон. А может, не стоит? — Я склоняюсь над ним.

         — Дай пять! Ух ты! — Тейлор хлопает меня по ладони, — Ниндзя-цыпочка в действии. Крутой приемчик!

        Джексон поднимается с земли, все еще тяжело дыша, Тревор помогает ему.

        — Чувак… ты был такой жалкий.

        Джексон не отвечает. Просто стоит и пялится на меня. Я принимаю боевую стойку, если он вдруг разозлится, но на его губах появляется улыбка.

        — Очень сексуально.Просто класс.

       Джексон ходит за мной по пятам. По его взгляду мне совершенно ясно, что в своем похотливом воображении он уже раздел меня. Последние полчаса я только и делаю, что нарезаю круги между костром и остальными, стараясь отделаться от этого приставалы. Становлюсь за группой ребят и вижу, как Джексон обходит с другой стороны, чтобы перехватить меня.

       Где же Рифер, когда он мне так нужен?!

      Облокотившись на перила и в отчаянии свесив голову, я мысленно кусаю локти и жду, когда на мой зад неизбежно ляжет рука.

        Мелодичный, словно музыка, голос пугает меня до чертиков.

         — Похоже, тебе нужна помощь, чтобы решить эту проблему.

       Я поднимаю голову и смотрю в неземные небесно-голубые глаза, а лицо незнакомца, несомненно, принадлежало бы ангелу, будь такое возможно. Облегающая белая футболка подчеркивает загар и рельеф мускулов. Парень стоит, облокотившись на перила рядом со мной, словно находился здесь все это время. Что он делает в этом богом забытом городке? Ему место на пляже Сан-Диего, с доской для серфинга под мышкой.

       — Что? — только и могу выговорить я.

         Он улыбается и проводит рукой по волнистым платиновым, длиной до подбородка, волосам, с переливающимися золотисто-рыжеватыми прядями, вспыхивающими словно огоньки.

         — Я неправильно понял ситуацию? — говорит он, кивая в сторону Джексона.

        — Правильно, но я сама могу о себе позаботиться, — закатываю я глаза. Отталкиваюсь от перил и возвращаюсь в толпу.

        «Ангел» не идет за мной, а стоит и наблюдает, как Джексон возобновляет преследование. После очередного круга я возвращаюсь к перилам, повисая на них рядом с «ангелом». Утыкаюсь взглядом в землю.

        — Это не значит, что я нуждаюсь в твоей помощи. Даже не думай.

       Он усмехается, а я сердито смотрю на него.

      — Слушай, забудь об этом, — Я отодвигаюсь от перил, но меня вдруг словно ударяет молнией — это он коснулся рукой плеча, останавливая меня.

        — Извини, я вовсе не смеялся над тобой, — произносит он с усмешкой в голосе. — Я смеялся над ним. — Он оглядывает меня с головы до ног, заставляя трепетать, — У него и шанса-то не было.

         — Неважно, — отвечаю я, опираясь на перила. По правде говоря, я вернулась, не только чтобы избавиться от Джексона, но и построить глазки «ангелу».

            — Я — Гейб, — говорит он, поворачиваясь ко мне лицом.

       Я не могу оторвать от него глаз. О боже. Прекрати! Я перевожу взгляд на грудь — там, оказывается, тоже есть на что поглазеть.

        — Фрэнни, — отвечаю я.

         Парень смотрит на стакан пива в моих руках и отстраняется от перил.

          — О мой бог… — слышу я голос Тейлор.

       Поднимаю глаза, замечая, что все уставились на нас. Марти удалось подкрасться к Тейлор и положить руку ей на талию, но она отодвинулась.Не только наша компания заметила Гейба — Анжелика со своим отрядом отходит от костра, приближаясь к нам. Гейб открывает коробку со льдом, стоящую рядом с бочонком пива, и Анжелика устремляется к нему, склоняясь и притворяясь, что изучает содержимое кулера. На самом же деле она демонстрирует грудь четвертого размера. Я ищу глазами Адама Мартина — старшеклассника-мачо и парня Анжелики — но его нет поблизости.

          — Что-нибудь еще выпьешь? Воды, содовой? — спрашивает Гейб, глядя на меня.

          О-о… эти глаза. Мое сердце трепыхается, с трудом приходя к нормальному ритму.

          — У меня есть пиво, спасибо.

         Как только я произношу это, стакан исчезает из моих рук.

         — Я наполню его для тебя, — Горячее дыхание Люка обжигает мне затылок, посылая дрожь по всему телу. Мое трепещущее сердце замирает.

         Я поворачиваюсь, обнаруживая лицо Люка в дюйме от своего. Шелковистые пряди растрепанных волос касаются моего лба. Я вдыхаю аромат корицы… мм.

         Тейлор таращит глаза в изумлении.

         — Черт побери! Откуда ты появился?

     Люк выпрямляется и наполняет мой стакан.

         — Я был здесь поблизости, — говорит он, показывая на толпу у костра.

       Но я только что была там сама — и не видела его.

        — А… понятно. Вечеринка становится намного круче.

       Тейлор переводит взгляд с Люка на Гейба и обратно, затем вырывается из объятий Марти и кошачьей походкой приближается к Люку.

         — Значит, мы еще не уходим?

        — Э… ну… — Я в надежде смотрю на Райли. — Думаю, мы пойдем?

         Райли по-прежнему пялится на Гейба.

           — Пока нет.

        Люк передает мне пиво и бросает взгляд в сторону Гейба, придвинувшегося ближе.

        — Габриэль, — говорит он, обычно медовый его голос внезапно становится адски ледяным.

         — Здравствуй, Люцифер, — Улыбка не исчезает с лица Гейба, но голос лишается мелодичности.

       — Минутку… вы знакомы?

         Я стою между ними, голова у меня слегка кружится. Кажется, что воздух вокруг наэлектризован, отчего я вся дрожу.

         Гейб искривляет губы в улыбке.

       — Можно сказать и так, — говорит он, не отводя взгляда от Люка.

         — К несчастью, — добавляет Люк.

         Он вроде как улыбается, но сохраняет самообладание, оставаясь спокойным. Даже на расстоянии шага я понимаю, как напряжено его тело, готовое к бою в любую минуту. Зубы стиснуты, кулаки сжаты, жаждущие врезаться во что-то — или в кого-то. Могу поклясться, что видела красный огонек, мелькнувший в его руке и исчезнувший между костяшками.Я безмолвно стою между ними, все тело ноет от электрического напряжения. Непонятно, когда я успела попасть в Сумеречную зону. Переводя взгляд с Люка на Гейба, я знаю, что это просто не может быть правдой. Я начинаю подозревать, не подсыпал ли Джексон чего-нибудь мне в пиво.

          Анжелика вдруг понимает, что внимание приковано не к ней, и меряет меня злым взглядом, снимая джинсовую куртку и обнажая топ с глубоким вырезом. Она вклинивается между Люком и Гейбом, становясь передо мной, и я вздыхаю с облегчением, освободившись от этого непонятного электрического напряжения. Но в тот же момент Тейлор отпихивает ее в сторону.

          — А где Адам? — спрашивает она Анжелику приторно-сладким голосом и с фальшивой улыбочкой на лице.

        Анжелика наступает каблуком на ногу Тейлор.

       — Какой еще Адам?

         У меня кружится голова, и я понимаю, что не дышу. Делаю шаг назад, удаляясь от группы, закрываю глаза, глубоко вдыхаю, стараясь прийти в себя.

         — Итак…Прозвучавший над ухом голос Люка заставляет меня подскочить. Я открываю глаза, ноги становятся ватными. Слегка улыбнувшись, он убирает с моего лица прядь волос, заводя за ухо.

        — Я надеялся, ты позволишь мне отвезти тебя домой?

       По учащенному сердцебиению я понимаю, что уйти отсюда с Люком будет ошибкой. Я кидаю взгляд на Гейба, по-прежнему наблюдающего за мной. Меня бросает в жар, лицо пылает, и я понимаю, что, оставшись, совершу еще большую ошибку.

         Я делаю шаг к Райли.— Ты готова? Поехали, — В моем голосе звучит отчаяние.

          Она смотрит на Тревора и улыбается.

        — Извини, Фи, — говорит она, пожимая плечами.

        Спиной я ощущаю жар Люка, но не поворачиваюсь.

          — Я готов, — сообщает он.

        О боже. Я не могу дышать.

            Снова гляжу на Гейба, но, видимо, делаю это зря, ведь он все еще пялится на меня, а божественно голубые глаза совсем не помогают выровнять дыхание.

        Я отвожу взгляд и встаю спиной к Гейбу и Люку — и вижу Рифера и его группу, выходящих из черного пикапа.Черт!

        Я поворачиваюсь к Люку, стараясь избегать его глаз. От нехватки кислорода путаются мысли.

       — Э… хорошо, — сбивчиво произношу я, — Можем ехать… если ты хочешь.

         Райли стоит в стороне от препирающихся девчонок. Я немного повышаю голос, чтобы она услышала меня.

         — Райли. Я уезжаю с Люком.

       В ее глазах вспыхивает огонек, она понимающе улыбается и кивает.

         Я еще раз смотрю на Гейба, удерживающего мой взгляд и расплывающегося в лучезарной улыбке. На пояснице я чувствую пальцы Люка, прожигающие мне спину даже сквозь блузку. Он склоняется ко мне сзади, и я улавливаю запах корицы.

       — Поехали, — шепчет он.

       От его прикосновения внизу живота все трепещет, и это ощущение усиливается, расползаясь по телу, пока то не начинает гудеть — в некоторых частях больше, чем в других. Я позволяю Люку вести меня до машины, поскольку ноги отказываются слушаться.

          ЛЮК.

         Итак, он послал Габриэля. Не простого ангела — а доминиона, ангела власти. Защитника из второй сферы. И не просто какого-нибудь доминиона, а свою левую руку — того самого Габриэля. Это может означать лишь одно: за душу Фрэнни стоит побороться.

       Мы удаляемся с вечеринки, и Фрэнни оценивающе осматривает машину.

       — Классно, спортивная «шелби-кобра». В отличном состоянии. Это же классика. Шестьдесят седьмого года?

        Я не могу не улыбнуться.

        — Шестьдесят восьмого. А ты знаток «мустангов».

         Она поворачивается ко мне с улыбкой, и меня вдруг поражает ее невероятная живость. Смертные и так живые по определению, но есть степени «живости». Некоторые люди почти мертвецы, хотя считают себя живыми. Фрэнни к ним не принадлежит.

         — Кстати, было впечатляюще.

        — Ты о чем? — Она искоса смотрит на меня.

       — Как ты перебросила через плечо того парня.

       — Ты видел? — Ее глаза округляются.

        — Ага. Он, наверное, весит вдвое больше тебя. Впечатляет.

       Она отворачивается и смотрит в окно.

       — Неважно.

       Уверен, она улыбается.

       — Итак…

       — Итак что?

        — Где ты этому научилась?

       — Восемь лет дзюдо.

       — Интересно. — Эта девушка нравится мне все больше. — Так… куда едем?

         Она поворачивается ко мне с легкой улыбкой на губах.

        — Ты собирался отвезти меня домой. — Она расслабляется, плечи двигаются в такт музыки из проигрывателя.

       — Хм, правда? Что ж… если ты этого хочешь…

       Она изгибает брови, и в уголках губ появляется озорная улыбка.

        — У тебя что-то еще на уме?

        — Мы могли бы поработать над анализом по английскому, — говорю я, еле сдерживая усмешку.

        — Правда? Это твое представление о жарком свидании?

        — Извини, я не знал, что мы на жарком свидании, — На этот раз я не могу сдержать усмешки, видя, как она вздрагивает, — Так насколько жарким оно должно быть? Я способен на разные степени — от теплого Люка до — и здесь я говорю буквально — до адски горячего.

        Ее щеки вспыхивают, а салон заполняется ароматом имбиря. Замечательный прогресс.

       — Ну… я скорее думала о… может, нам стоит действительно позаниматься тем анализом, — Она затихает и становится огненно-красной, под стать уголькам ада.

           — Анализ… прекрасное предложение. Почему я об этом не подумал? — Я адресую ей свою самую очаровательную улыбку. — У тебя или у меня?

          Она хмурится, словно обдумывая это.

       — Может, мне просто лучше поехать домой, — наконец говорит она.— Как пожелаешь.

          Мы едем в тишине, но как только я поворачиваю к ее району, она тут же выпаливает:

         — Любишь горячий кофе? За углом как раз есть «Старбакс».Визжат тормоза — я круто поворачиваю направо. Прячу улыбку, когда Фрэнни впивается в сиденье, пытаясь не повалиться на меня.

         — Так откуда ты знаешь Гейба? — спрашивает она, держа в руках чашку горячего кофе.

          — Долгая история.Мы знакомы уже семь тысячелетий.

        — Вы друзья?

        — Не сказать. Мы в соперничающих командах.

         — По футболу? — Она выглядит удивленной, не признавая во мне футболиста.

        Я подаюсь вперед и пристально смотрю Фрэнни в глаза, проводя пальцами по тыльной стороне ее ладони. Девушка вздрагивает, и от учащенного пульса под моими пальцами по мне проходит разряд тока — возбуждение? предвкушение? Я слегка применяю силу.

          — Знаешь, мне бы хотелось поговорить о тебе. Расскажи что-нибудь, чего я не знаю о Мэри Фрэнсис Кавано.

           Она слегка покачивается, задерживая на мне взгляд.

          — Я ненавижу свое имя, — говорит Фрэнни с затуманенным взором.

         — А почему тогда не зовешься Мэри?

        — Так зовут мою сестру.

       Туман начинает рассеиваться. Фрэнни опирается локтями на стол, подчеркивая определенные прелести и очень отвлекая меня.

        Я заставляю себя сделать глубокий вдох и сосредоточиться на ее глазах.

         — Твоя сестра тоже Мэри?

         — Это касается всех моих сестер, но только старшая носит это имя.

         — И сколько у тебя сестер?

          — Четыре.

          — И вы все пятеро Мэри? Так же можно и запутаться.

          — Поэтому мы и не используем это имя.

       — Тогда как зовут других сестер?

          — Мэри Тереза — она же просто Мэри. Мэри Кэтрин — Кейт. Затем я — Мэри Фрэнсис. Мэри Грейс — или просто Грейс. И Мэри Маргарет — Мэгги.Я подавляю смешок. Потрясающе.

          — Образцовая католическая семья, — говорю я, стараясь, чтобы тон был искренним.

             — Думаю, можно и так сказать.

       Хм… запах уксуса. Чувство вины? Выведаю это позже.

        Девушка допивает кофе и откидывает голову назад, выгибая длинную белую шею; блузка на ее груди натягивается. Меня захлестывает волна непреодолимого желания. Я зажмуриваюсь, стараясь прояснить разум. Сосредоточься! Когда я открываю глаза, Фрэнни смотрит на меня.

         — Мне, наверное, пора домой, — с ноткой разочарования говорит она.

        — Как пожелаешь, — отвечаю я, жаждая отвезти ее куда угодно, только не домой.

           ФРЭННИ.

         Мы подъезжаем к дому, и Люк выключает двигатель. На лужайку косой полосой падает свет из родительской спальни. Меня, как всегда, ждет отец.

          Песня «Addicted» группы «Saving Abel» громко раздается из проигрывателя Люка, рассказывая о постельных утехах, учащая пульс и разжигая воображение. Я не ангел, я и раньше бывала с парнями. Правда, не в таком смысле, но почти. Третья база плюс, так я это называю. Счет всегда веду я, но никто из парней так не будоражил моего воображения, как Люк. Не прикасаясь ко мне, он будто бы проник в мою голову и теперь роется в поиске развратных мыслей и фантазий. А когда находит, то воплощает их в жизнь. Это словно цветная объемная картинка. Но самое ужасное, мне вроде бы нравится это. Так я на парней еще не западала. Это до чертиков пугает — головокружительное безумие, пробирающее до мозга костей, но не так уж все плохо.

        Я поворачиваюсь к Люку, сталкиваясь с пристальным взглядом. В машине становится нечем дышать, я прерывисто вздыхаю.

          — Ну, спасибо за кофе, — говорю я, желая пулей вылететь из машины и в то же время провести с ним всю ночь.

           — Было достаточно горячо? Я про кофе. В следующий раз можем попробовать что-нибудь погорячее, если захочешь.

           Ох… эта лукавая улыбка… Но мне кажется, он вот-вот расхохочется. Он насмехается надо мной?

           — Было… — Не знаю, как закончить фразу, ведь внутри меня все чертовски более горячее, чем кофе. Я еле сдерживаюсь, чтобы не прикоснуться к Люку.

           — Увидимся в понедельник, значит.

         Дрожащей рукой я дотягиваюсь до дверной ручки, и внезапно он кладет сверху ладонь. Прижимается ко мне, возвращает прядь волос из-за уха и проводит губами по моей коже.

           — Буду ждать, — шепчет он.

         Жаркое дыхание посылает ток по всему телу, и я с ужасом понимаю, что раздавшийся слабый стон принадлежит мне. В растерянности я толкаю дверь, но горячая ладонь по-прежнему на моей, не давая мне открыть.

         — А как же поцелуй на прощание? — говорит Люк, и я поворачиваюсь к нему, задевая носом.

          Но я не поддамся панике, нарастающей внизу живота, — отчасти ведь я хочу поцеловать Люка. Смотрю ему в глаза и, кладя руки на грудь, отталкиваю.

          — Не на первом свидании, — как можно спокойнее произношу я.

           Его, кажется, это забавляет, но затем он смягчается.

         — Как пожелаешь, — повторяет мою фразу Люк.

          Он пальцем прожигает путь по линии моих губ, затем выпрямляется на сиденье и улыбается.

          — Приятных сновидений.

         Еще несколько секунд я пристально смотрю на него, затем открываю дверь и на ватных ногах выхожу из машины. Он заводит мотор, но не уезжает. Весь путь до входа я чувствую на спине его взгляд. Перед тем как захлопнуть дверь, оборачиваюсь и вижу красные огоньки его глаз над приборной доской.

           Я быстро взбегаю по лестнице в спальню, где сразу же кидаюсь к окну и замечаю удаляющиеся задние фары. Еще долго я смотрю из окна на то место, где он высадил меня. Сердце бешено бьется, а низ живота трепещет при мысли, что я позволила бы Люку поцеловать себя. Тяжело вздохнув, я плетусь к тумбочке, где стоит фотография брата.

          — Я не могу устоять, Мэтт, — шепчу я.

       Взяв фотографию с собой, я достаю из-под матраса дневник Мэтта и, открыв, кладу на стол. Опустившись на стул, читаю первые строки последней записи со среды — когда я встретила Люка.

            «Ну, Мэтт, ты бы сегодня покатился со смеху, увидев, как я пускаю слюни из-за парня. Но в нем что-то есть. Да, знаю. Глупо. И совсем на меня не похоже. Пожалуйста, порази меня молнией, если я превращусь в жалкую размазню. Я не верю в чепуху про "любовь с первого взгляда". Я вообще не верю в любовь. А вот страсть… живет и здравствует».

          Я глубоко вздыхаю, беру ручку и переворачиваю страницу.