26
Если честно... я до последнего не верила, что это уже конец сезона. Столько перелётов, трасс, нервов, шампанского, ранних подъёмов, поздних прилётов... и вот — Абу-Даби. Финал. Последний аккорд.
Мы прилетели поздно вечером, и когда я смотрела на огни яхт в марине, внутри было странное чувство. Как будто вот-вот что-то закончится... но начнётся совсем другое.
Оскар был необычно тихий. Не плохой — просто собранный. Такой, какой он бывает перед чем-то действительно важным. Я уже знала этот взгляд: сфокусированный, строгий, почти холодный. И знала — только я могу его слегка размягчить.
Иногда.
Утром паддок кипел жизнью. Люди бегали, камеры щёлкали, инженеры спорили, гонщики молчали. Я шла рядом с ним, держала его за руку, и чувствовала...ему это нужно. Больше, чем он скажет вслух.
Перед стартом я стояла возле инженеров, в наушниках, как обычно. И, как всегда, скажу честно: сердце стучало сильнее, чем в Шанхае.
Сильнее, чем в Баку. Сильнее, чем когда он становился первым. Потому что сегодня всё было по-настоящему.
И вот — флаг. Старт. Двадцать машин бросаются вперёд, и мир на мгновение перестаёт существовать. Оскар ехал идеально. Чисто, умно, иногда слишком агрессивно — но я уже привыкла. Каждый обгон я переживала так, будто это мой собственный экзамен. Каждый радиопереговор, каждое «box, box», каждое «good job mate» — всё это проживалось через меня.
И когда он пересёк финиш...в чемпионате — третий.
Я стояла, смотрела на экран и чувствовала, как меня будто выворачивает изнутри. Это не титул. Не победа сезона. Но для меня — это было как победа.
И да — я светилась. Когда он вышел из болида, обнимал команду, а потом искал меня взглядом...Я чувствовала гордость. Ту, что не помещается в груди.
Я не бросилась к нему — я не люблю камеры.
Но когда он подошёл, снял шлем и просто коснулся моей талии ладонью, таким тихим, человеческим жестом...
Я знала: всё, что он сделал этим сезоном — не зря. Каждый шаг вперёд — реальный.
Мы шли к машине после всех интервью. Он держал меня за руку. Ничего не говорил, но я чувствовала всё.
Мы пока не обсуждали свадьбу. Не торопились. Мы просто наслаждались этим моментом — последним днём сезона, где он стал третьим лучшим в мире.
И я, его "скромная" монегаска, шла рядом и думала: Если так выглядит конец сезона... как же тогда будет выглядеть наше будущее?
Честно? Я думала, что после гонки мы просто рухнем спать. Но... конец сезона — это конец сезона. В Абу-Даби всегда устраивают такие вечеринки, что даже я, любительница толпы, не могу отказаться.
Мы собирались в номере. Точнее — я собиралась. Оскар делал вид, что собирается.
Я стояла у зеркала в ванной, поправляя локоны. Бордовое мини-платье идеально сидело по фигуре, каблуки делали меня на пять сантиметров выше, чем я хотела, макияж мягко подсвечивал глаза. На пальце — то самое кольцо. И каждый раз, когда я на него смотрела...внутри что-то нежно щёлкало.
Оскар стоял у шкафа и пытался выбрать между чёрной футболкой и...чёрной футболкой. Иногда я думаю: его гардероб — это один бесконечный клон.
— Ты готов? — спросила я, выходя из ванной.
Он обернулся. И... не улыбнулся.
Он был странно тихим. Не мрачным — просто... выдохшимся. Усталость сезона, эмоции гонки, перелёты — всё это висело на его плечах.
Он посмотрел на меня — долго, почти задумчиво. Как будто всё вокруг исчезло.
— Ты... невероятная, — сказал он тихо.
Но улыбки всё ещё не было. Просто взгляд — мягкий, немного рассеянный. Я подошла к нему ближе, склонила голову и тихо, мягко сказала:
— Что с тобой, моя сладенькая булочка?
И. Вот. Тут. Оскар сломался. Нет, не в плохом смысле — его как будто переключили. Глаза моментально округлились. Уголки губ задёргались. Щёки — мгновенно красные. И потом он так заулыбался.
— Не называй меня так, — прошептал он, но улыбка только шире.
— Почему? Ты же сладенький.
— Рената... — он уже прятал лицо в ладонь. — Ты... ты...
— Булочка?
— РЕНАТА.
Он был... другой. Настолько мягкий и настоящий, что у меня самой ёкнуло где-то под рёбрами. Он подошёл ко мне, обнял за талию так, будто боялся, что я исчезну.
— Ты понимаешь, — сказал он, уткнувшись носом в мою щёку, — что если ты ещё раз так меня назовёшь, я вообще ни на какую тусовку не пойду?
— Моя сладенький, — шепчу я ему на ухо.
Он выдохнул, закрыл глаза. Побеждён.
— Всё, — хрипло сказал он. — Я готов. Идём, пока я не решил, что нам лучше остаться в номере.
И выражение его лица...Боже. Если бы я могла его сфотографировать — это было бы золотым мемом. Улыбка, красные уши, но при этом вид, будто он сейчас унесёт меня из номера на руках.
Мы вышли в коридор. Рука в руке. Я — в бордовом мини. Он — в своих бесконечных чёрных футболках.
Музыка била в уши ещё до того, как мы вошли внутрь — басы вибрировали в воздухе, как будто сам пол дышал. Огни, люди, смех, фотовспышки — в Абу-Даби конец сезона всегда превращается в мини-Мет-Галу, только с алкоголем, пилотами и бессовестно дорогими платьями.
Мы вошли. И поток людей проглотил нас, как будто ждал именно этого момента.
Запах парфюма, шампанского, дорогих сигар.
Крики, поздравления, объятия, музыка...Честно, мне на секунду захотелось развернуться и уйти.
Но рядом был Оскар. И его рука на моей талии.
Он держал меня чуть ближе, чем обычно — уверенно, почти собственнически. И я это чувствовала каждой клеткой.
— Хочешь выпить? — наклонился он ко мне, перекрикивая музыку.
— После того, как я назвала тебя булочкой? Да, хочу, — улыбаюсь я.
Он фыркнул, покачал головой и протянул мне бокал шампанского.
Алкоголь был лёгким, холодным. И я сама не заметила, как быстро он начал подниматься в голову. Да и мне хватило всего пары глотков — ночь была слишком насыщенная. Мимо проходили пилоты, медиа, кто-то из менеджеров. Кто-то здоровался с Оскаром. Кто-то бросал взгляд на меня. Кто-то — слишком долгий взгляд.
И каждый раз, когда я замечала такие взгляды,
Оскар незаметно притягивал меня к себе ближе.
Даже неосознанно. Просто инстинкт.
Музыка стала громче — какой-то ремикс, все вокруг начали подпевать. Люди смеялись, танцевали, перепирались к бару. Кто-то уже был под градусом довольно заметно.
Я повернулась к Оскару и сказала:
— Тебя сейчас поздравляют, будто ты выиграл чемпионат.
— Третье место — тоже достижение, — хмыкнул он.
— Но все знают, кто в этом сезоне был самым красивым.
— Ты?
— Нет, ты.
— Рената.
Он рассмеялся — тихо, но ярко. Его глаза в этот момент светились так тепло, что мне самой стало горячо.
— Я думал, сегодня я буду тебя успокаивать, — сказал он. — А получается наоборот.
— Я просто в хорошем настроении.
— Это опасно.
— Это очаровательно.
— Это... — он поймал мою руку, перевёл её себе на грудь, — сводит меня с ума.
Шампанское полилось рекой. Кто-то танцевал.
Кто-то уже шатался. Кто-то лез обниматься.
А я смотрела на него — и видела своего Оскара: уставшего, смущённого, но безумно счастливого.
Он наклонился к моему уху:
— Если ты назовёшь меня булочкой в таком месте...
— Что?
— Я тебя унесу домой.
— Может, это и есть цель?
— РЕНАТА.
Я засмеялась так, что мне пришлось буквально опереться на его грудь, чтобы не расплескать шампанское.
Шампанское — это красиво. Это блёстки, пузырьки, фотки в сторис и ощущение праздника. Но — напиток для слабаков.
Я делаю глоток и сразу морщусь.
— Нет, — выношу вердикт. — Это не алкоголь. Это газированная иллюзия.
Оскар смеётся, целует меня в висок, но тут же переводит взгляд куда-то мне за плечо.
— Я на минуту, — спокойно говорит он. — Вон, вижу знакомого.
И уходит. Без суеты. Без оглядки. Как человек, который уверен в себе и в нас.
Я остаюсь у бара.
И тут — как по заказу — вижу Ландо.
Он стоит, опираясь локтем о стойку, рубашка расстёгнута, волосы взъерошены, в руке бутылка. Не бокал. Бутылка.
Он делает глоток прямо из горла, будто это обычная вода.
Чемпион мира, между прочим.
Я подхожу ближе и приподнимаю бровь.
— Ты вообще в курсе, что стаканы ещё не отменили?
Ландо поворачивается, видит меня — и сразу улыбается своей фирменной, слегка хулиганской улыбкой.
— Рената! — тянет он. — Ну наконец-то кто-то нормальный.
— Нормальный?
— Все вокруг с шампанским. Это преступление.
Я киваю с таким серьёзным видом, будто мы обсуждаем стратегию гонки.
— Поддерживаю. Шампанское — это для людей, которые боятся крепких решений.
Он усмехается и поднимает бутылку.
— Виски. Из горла. Без компромиссов.
Он протягивает бутылку. Я делаю глоток — уверенный, без колебаний.
Вот это другое.
— Я знал, — Ландо довольно кивает. — У тебя правильные вкусы.
Мы стоим у бара плечом к плечу. Музыка гремит. Свет мигает. Вокруг — люди, смех, кто-то уже танцует на грани приличий.
— Знаешь, — говорит Ландо, наклоняясь ближе, — ты сейчас выглядишь как девушка, из-за которой обычно начинаются легендарные истории.
— Предупреждение?
— Комплимент.
Я смеюсь, забираю у него бутылку и делаю ещё один глоток.
— Расслабься, чемпион. Я просто пью.
— Конечно, — он ухмыляется. — Просто пьёшь. С бутылки. Со мной.
— За то, что сезон закончился, — говорит он.
— И за то, что шампанское — не для всех, — добавляю я.
Мы смеёмся.
А где-то в глубине зала Оскар всё ещё разговаривает со знакомыми, и я даже не подозреваю, через сколько минут эта спокойная пауза закончится.
Мы допиваем бутылку почти незаметно.
В какой-то момент я ловлю себя на том, что дно уже смотрит на нас слишком честно.
— Так, — Ландо встряхивает бутылку и заглядывает внутрь. — Всё. Она умерла.
— Как сезон, — фыркаю я. — Красиво, громко и с похмельем.
Виски ударяет в голову мягко, но настойчиво.
Тепло расползается по плечам, язык становится быстрее мыслей, а мысли — смелее.
— Ты вообще знаешь, — Ландо наклоняется ко мне, перекрикивая музыку, — что ты пьёшь почти как механик после двойного пит-стопа?
— Это комплимент?
— Это уважение.
Я смеюсь и опираюсь локтями на бар.
— А ты, между прочим, чемпион мира, а пьёшь как студент на первом курсе.
— Эй! — он изображает оскорблённое лицо. — Это потому что я наконец расслабился.
— Опасное состояние.
— Особенно рядом с тобой.
Мы смеёмся оба, слишком громко, слишком искренне. Музыка будто становится быстрее, свет — ярче.
— Знаешь, что в тебе самое подозрительное? — говорит он.
— Дай угадаю. Я красивая, умная и опасная?
— То, что ты выглядишь как человек, который в любой момент может сказать что-то, после чего все за столом поперхнутся.
— Не могу обещать, что не сделаю этого, — пожимаю плечами. — Виски развязывает язык.
— Это заметно, — он ухмыляется. — Но мне нравится.
Я ловлю его взгляд — весёлый, живой, без намёков, просто кайф от момента.
Редкая штука в этом мире.
— За что пьём теперь? — спрашиваю я.
— За то, что мы пережили этот сезон.
— И за то, что завтра можно никуда не спешить.
Я как раз смеюсь над какой-то глупостью, которую сказал Ландо, — уже не помню над какой, — когда чувствую это знакомое спокойствие рядом. Не шумное. Не резкое. Просто... его.
Оскар появляется сбоку, как всегда без лишних движений. Смотрит сначала на пустую бутылку на баре. Потом на пару пустых шотов. Потом на меня.
И всё понимает.
— Понятно, — говорит он спокойно. Слишком спокойно.
Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь так, будто только что выпила стакан воды, а не устроила маленький алкогольный марафон.
— Привет, — тяну я. — А ты знал, что виски — это вообще-то полезно?
— Для кого?
— Для настроения, — я пожимаю плечами и чуть кренюсь в сторону. — Моего.
Ландо прыскает со смеху.
— Я не виноват, — сразу поднимает руки. — Она сама. Я только поддерживал.
— Конечно, — Оскар кивает и переводит взгляд обратно на меня. — Сама.
Я опираюсь локтями на бар и смотрю на него снизу вверх, прищурившись.
— Ты так смотришь, будто я сделала что-то незаконное.
— Ты пьяная, — констатирует он.
— Немного, — я показываю пальцами крошечный промежуток. — Совсем чуть-чуть.
— Рената...
— Не начинай, — я тянусь и тыкаю его пальцем в грудь. — Я взрослая. Я могу пить. И я пила. Прошедшее время.
Ландо смеётся уже откровенно.
— Всё, бро, я отхожу. Мне дорога жизнь.
Он хлопает Оскара по плечу и исчезает в толпе, явно довольный собой.
Мы остаёмся вдвоём.
Оскар смотрит на меня внимательно, будто оценивает степень ущерба.
— Ты еле стоишь, — говорит он тихо.
— Враньё, — я выпрямляюсь... и тут же хватаюсь за его руку для баланса. — Видишь? Стою. С поддержкой.
Он выдыхает, но уголок губ всё-таки дёргается.
— Ты выпила целую бутылку.
— Мы выпили, — поправляю я. — Командная работа.
— Ты не команда Ландо.
— Знаю, — я улыбаюсь и наклоняюсь ближе. — Я твоя команда.
Он смотрит на меня пару секунд, потом аккуратно кладёт руку мне на талию — крепко, надёжно.
— Пошли, — говорит он. — Пока ты не решила доказать ещё кому-нибудь, что шампанское — для слабаков.
— А ты меня понесёшь, если что?
— Не мечтай, — сухо отвечает он... и всё равно притягивает меня ближе.
Я смеюсь, утыкаюсь лбом ему в плечо и позволяю вести себя через толпу.
В голове шумит, ноги чуть ватные, но рядом с ним — спокойно.
И почему-то очень смешно.
На улице меня накрывает окончательно.
Свежий ночной воздух должен был отрезвить,
но он, кажется, сделал всё наоборот.
— Ого... — тяну я, останавливаясь у входа. — Земля... она двигается.
— Это ты двигаешься, — спокойно отвечает Оскар и тут же перехватывает меня за талию.
Машина уже ждёт. Чёрная, блестящая, с водителем, который делает вид, что нас не существует. Как только дверь закрывается, я поворачиваюсь к Оскару всем корпусом.
— Ты видел, как я пила?
— К сожалению, нет.
— Гордишься?
— Я переживаю.
— Скучный ответ.
Я тянусь к нему ближе, слишком близко, кладу голову ему на плечо, потом тут же поднимаю её.
— А ты вообще знаешь, что ты красивый?
— Рената...
— Нет, подожди, — я поднимаю палец. — Не просто красивый. А... раздражающе красивый.
— Ты пьяная.
— Я честная.
Я начинаю водить пальцем по его руке, будто изучаю.
— И спокойный ты слишком. Это подозрительно.
— Я просто хочу доехать до отеля живыми.
— А я хочу, чтобы ты на меня посмотрел.
Он смотрит. Конечно, смотрит. Сдержанно. Внимательно. Немного устало.
— Ты смотришь так, будто я сейчас что-то натворю.
— Потому что ты именно это и собираешься сделать.
Я улыбаюсь самой невинной улыбкой и наклоняюсь ещё ближе, почти касаясь его уха.
— А если да?
Он выдыхает, кладёт ладонь мне на колено — уверенно, фиксируя.
— Потерпи пять минут.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что ты всегда такая.
Я смеюсь, утыкаюсь носом ему в шею.
— Ты меня любишь?
— Очень.
— Даже когда я пьяная?
— Особенно когда ты пьяная.
— Хороший ответ, — бормочу я. — Засчитан.
Машина едет мягко, город за окном расплывается огнями, а я продолжаю вертеться, трогать его руки, плечо, воротник рубашки.
— Рената, — тихо говорит он.
— М?
— Если ты сейчас не успокоишься...
— Что?
Он наклоняется ближе, голос ниже:
— ...ты пожалеешь. Но не так, как ты думаешь.
Я замираю на секунду. Потом улыбаюсь ещё шире.
— Обожаю угрозы без конкретики.
Он качает головой, но я чувствую, как он всё-таки улыбается. До отеля осталось совсем немного. В отеле всё кажется слишком ярким.
Слишком глянцевым. Слишком... качающимся.
Я почти повисаю на Оскаре, пока мы идём к лифтам. Ноги уже не очень мои, голова тёплая и лёгкая, а силы — где-то на дне той самой бутылки.
Лифт закрывается, и я окончательно понимаю: ноги больше не мои.
Я делаю шаг — и тут же хватаюсь за его него, смеясь.
— Так, — тяну я, поднимая на него взгляд. — У меня официальная просьба.
Он смотрит вниз, внимательно. Спокойно. Уже всё понял.
— Какая?
— Возьми меня на руки, — говорю я максимально серьёзно. — Прямо сейчас.
— Рената...
— Я честно старалась идти сама, — добавляю я и чуть качаюсь. — Но гравитация сегодня против меня.
Он выдыхает — коротко, почти со смешком — и качает головой.
— Ты невозможная.
— Но любимая, — напоминаю я.
На секунду он будто колеблется...а потом просто наклоняется, подхватывает меня — уверенно, легко, как будто это вообще не проблема.
Я автоматически обвиваю руки вокруг его шеи.
— О, — выдыхаю я. — Вот так сразу стало хорошо.
— Ты довольна?
— Очень, — я улыбаюсь и прижимаюсь ближе. — Можешь так и не ставить меня обратно.
Он усмехается, прижимает меня крепче, чтобы я не скользила.
— Сначала номер. Потом посмотрим.
— Жестокий человек.
— Ответственный, — поправляет он.
Пока лифт медленно ползёт вверх, я вдруг чувствую это слишком отчётливо.
Мое платье предательски ползёт выше, чем ей положено.
— Эй... — тихо тяну я и неловко шевелюсь у него на руках. — У нас тут небольшая проблема.
Оскар опускает взгляд, сразу понимая, о чём речь. Без комментариев. Без паники.
— Сейчас, — спокойно говорит он и чуть меня перехватывает, одной рукой удерживая крепче, другой — аккуратно поправляя ткань, чтобы она снова легла как надо.
Я облегчённо выдыхаю и смеюсь:
— Спасибо. Я не планировала устраивать бесплатный показ.
— Я так и понял, — отвечает он сухо, но уголок губ всё-таки дёргается. — Особенно не в лифте.
Я прижимаюсь к нему ближе, уже спокойно, утыкаясь лбом ему в плечо.
— Ты сегодня слишком собранный для этой вечеринки.
— А ты слишком пьяная, — парирует он. — Мы идеально дополняем друг друга.
Лифт тихо звенит, объявляя этаж. Он всё ещё держит меня на руках, уверенно, будто так и должно быть.
— Почти приехали, — говорит он.
— Жаль, — бормочу я. — Мне нравится, когда ты такой... надёжный.
Дверь номера закрывается за нами почти бесшумно. Оскар аккуратно ставит меня на пол, уверенно, так, будто я из стекла.
Я стою...но не ухожу.
Совсем.
Мои пальцы всё ещё держатся за его футболку, будто забыли отпустить. Я делаю полшага назад — и тут же снова оказываюсь слишком близко.
— Ты можешь уже отпустить, — тихо говорит он, без упрёка.
— Могу, — соглашаюсь я.
Но не делаю этого.
Я поднимаю взгляд. Он смотрит на меня сверху вниз — спокойно, внимательно, но в этом спокойствии есть напряжение, которое никуда не делось с лифта.
— Ты трезвеешь? — спрашивает он.
— Нет, — честно отвечаю. — Я просто... не спешу.
Я чуть покачиваюсь, и он автоматически кладёт руки мне на талию, чтобы удержать.
Не притягивает. Просто держит.
— Рената...
— Я знаю, — перебиваю я мягко. — Я просто постою. С тобой.
Моя голова на секунду ложится ему на грудь.
Я слышу его дыхание. Ровное. Чуть глубже, чем обычно.
— Ты сегодня много выпила, — говорит он тихо.
— Зато честно, — улыбаюсь я, не поднимая головы. — И сейчас мне просто хорошо.
Он не отстраняется. Наоборот — чуть крепче удерживает, будто решив, что если я всё равно не ухожу, то пусть хотя бы не упаду.
— Пять минут, — наконец говорит он. — Потом ты сядешь.
— Торг?
— Компромисс.
Я улыбаюсь и киваю, всё ещё не двигаясь.
Его ладони всё ещё на моей спине, большие пальцы слегка двигаются, будто он даже не осознаёт этого. Я чувствую, как он наклоняется ближе, как наше дыхание смешивается.
— Ты... — начинает он тихо, но я не даю ему договорить.
Я поднимаю голову. Совсем немного.
Наши губы касаются сначала почти случайно — лёгкое, неуверенное касание, как проверка.
Секунда. Две.
И только потом он целует меня по-настоящему.
Резко. Жадно. Глубоко. Медленно
Я чувствую его тепло. То, как он осторожно наклоняет голову, чтобы было удобнее. Как его рука сильнее прижимает меня к себе, но всё ещё бережно — словно я для него что-то очень ценное.
Я отвечаю ему сразу. Тянусь ближе, пальцы сами находят его шею.
Когда он наконец отрывается, совсем ненадолго, его лоб остаётся у моего.
— Ты знаешь, что ты делаешь со мной? — шепчет он.
Я улыбаюсь, всё ещё чувствуя его губы на своих.
— Да, — отвечаю честно. — Именно это.
Когда он снова хотел поцеловать меня, я немного отстранилась от чего он слегка нахмурился, но в ту же секунду я начала целовать его шею.
— Рената...не нужно это делать — шепчет он тихо.
— Почему мистер Пиастри? — говорю это смотря ему прямо в глаза, параллельно снимая каблуки. — Твоя невеста хочет сделать тебе приятно ты отказываешь.
Я покрываю его шею поцелуями, пока он сжимает края моего и так короткого платья. Он касается мое спины, и когда находит застежку от платья то медленно стягивает её вниз. Спустя несколько секунд платье слетает с меня, и я остаюсь в одном нижнем белье.
Мои скользкие ручки опускаются к его ремню на джинсах. Я прижимаюсь к нему сильнее бедрами и чувствую его стояк. Который ясно дает мне понять «ещё немного и я не выдержу и трахну тебя прямо сейчас». Я отрываюсь от его шеи, и опускаю перед ним на колени.
— Ренат... — шепчет Оскар когда я расстегнула его ремень и стягиваю его штаны.
Теперь на нем только трусы, и я быстро снимаю их. Я наклоняюсь вперед, пока мой рот не оказывается в нескольких сантиметрах от его кончика. Я высовываю язык, и обхватываю губами головку его члена. Оскар берет меня за затылок и накручивает мои волосы. Его пальцы сжимали мои волосы, и направляли каждое движение.
— Черт... — простонал он.
Его рука держит меня за затылок, и теперь я беру его член во всю длину, и я слышу его тихие стоны. И спустя несколько минут с моем рту появляется теплая, белая жидкость. Его сперма стекает мне по подбородку. Он вытаскивает свой член из моего влажного теплого рта.
— Глотай — его нереально хриплый голос это самая сексуальная вещь которую я слышала...
Он подхватывает под локоть и тянет к кровати. Оскар снимает с себя футболку, и тянется ко мне чтобы снять белье, и вот он уже между моих ног и оставляет мне легкие засосы на шее. Но вот вдруг меня осознает одна мысль и я резко напрягаюсь, и Оскар это чувствует.
— Что..? Что случилось? — его голос был до жути напряженный и глаза смотрят прямо в мои.
— Ты...помнишь про защиту? — тихо шепчу я будто нас кто то ещё может здесь услышать.
— Черт, я совсем забыл — и чуть отстраняется и тянется к тумбочке.
— Знаешь Оск так дети и появляются — ухмыляюсь и прикусываю нижнюю губу.
— Хочешь, мы с тобой забудем то что ты только что сказала...и — он не успевает это договорить как я затыкаю его поцелуем.
— Не сейчас Оск, точно не сейчас...