25
Как только дверь за Оскаром закрылась, я лежала ровно... секунд тридцать.
Потом резко села.
Нет, всё. Хватит. Я не буду выглядеть как зомби рядом с собственным парнем, который приносит мне чай и делает вид, что я хрустальная вазочка.
Температура? Кашель? Сопли?
Пф. Я монегаска. Я переживала хуже — очереди в Dior бывают страшнее.
Я сползаю с кровати, иду в ванную, включаю свет. Смотрю в зеркало. О боже. Даже зеркало хотело закрыться от моей физиономии.
Но! Есть миссия.
— Так... принесём себя в порядок, — хриплю я, закатывая рукава.
Собираю волосы в высокий хвост. Смахиваю тушь под глазами (почему я вообще с тушью уснула). Умываюсь, расправляю брови, наношу немного крема, блеска — чтобы не блистать как покойница.
Потом надеваю oversize худи Оскара — огромный, мягкий, пахнет им. Шорты, носочки. Выгляжу как больная, но симпатичная больная.
И главное — чтобы Оскар не подумал, что я валялась дохлой, пока он носился как санитар.
Укутываюсь в одеяло и направляюсь на кухню.
Медленно. Но уверенно.
Каждый шаг — как поход героя через пустыню. Зато кухня светлая, теплая. Я сажусь на стул, раскладываю одеяло вокруг себя, как королевскую мантию.
И жду. Через минуту слышу звук ключа.
Дверь открывается.
Оскар заходит с пакетами, весь такой серьёзный, ответственный, я-сейчас-спасу-мир...И застывает на месте, увидев меня. Я сижу на кухне. Аккуратная. Собранная.
Нормального цвета лица. Чуть-чуть блеск на губах. Худи его. Одеяло на плечах.
Он буквально моргает несколько раз.
— ...Ты... — он поднимает бровь. — Ты как сюда дошла?
— На ногах, — гордо сообщаю.
— Ты выглядела как умирающий бульдог десять минут назад.
— Я... привела себя в порядок.
Он ставит пакеты на стол, смотрит на меня ещё секунду, будто проверяет, не глючит ли у него зрение.
— Ты специально?
— Что?
— Выглядеть нормально, когда я прихожу.
Он качает головой.
— Господи. Ты невозможная.
Я улыбаюсь, поджимая ноги.
— Я просто не хочу выглядеть ужасно рядом с тобой.
Он подходит, наклоняется и целует меня в макушку.
— Ты можешь выглядеть как хочешь. Ты всё равно моя.
У меня реально сердце падает куда-то в мягкое.
Он садится рядом, распаковывает еду.
— Но! — добавляет он. — Если после всех этих усилий ты снова встанешь без моего разрешения — я тебя привяжу к кровати.
— Оскар?!
— Чтобы ты не ходила! — добавляет он быстро. — Не то, что ты подумала!
Я смеюсь, хрипя. Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно, и мягко произносит:
— Ты всё равно красивая. Даже больная.
И я понимаю: Даже если бы я пришла сюда как мокрая крыса с температуры 39 — он бы всё равно посмотрел точно так же.
Оскар раскладывает лапшу, аккуратно как хирург инструменты. Я уже чувствую запах — тёплый, острый, идеальный. И наконец-то не его суп смерти.
Он пододвигает контейнер ко мне:
— Осторожно, горячо.
— Я больная, но не глупая, — фыркаю я.
— Хмм... спорно, — кивает он серьёзно.
Я закатываю глаза, беру палочки, делаю первый вдох... и это просто рай. Тёплый, насыщенный, не пересоленный, не убийственный.
— Это... вкусно, — говорю я удивлённо.
— Конечно вкусно. Это делали профессионалы.
— В отличие от—
Он щёлкает меня по колену:
— НЕ ВСПОМИНАЙ МОЙ СУП.
Я смеюсь хрипло, но всё же смеюсь.
Мы включаем какой-то дурацкий сериал — самый лёгкий, с тупыми шутками, яркими картинками и нулевым смыслом. То, что нужно, чтобы мозг не умер вместе с организмом. Оскар отодвигает ноут ближе, прислоняется плечом ко мне. Я сижу, завернувшись в одеяло, ем лапшу... и всё хорошо.
До момента. Он тянется за своей лапшой. Лапша тянется за ним. Скользит. Капает. Прямо на его собственную футболку. На белую. На грудь.
Я замираю на секунду, а потом—
— АХАХАХАХА—
Оскар смотрит вниз, видит жёлто-оранжевое пятно, закрывает глаза так медленно, будто молится:
— Только не смей...
Но я уже истерически смеюсь, утирая слёзы.
— ОСКАР, ЭТО КАРМА!!
— Это НЕ карма!
— Это карма за суп!
— Рената.
— Да?
— Тихо.
И он берёт салфетку, начинает промакивать пятно. Аккуратно. Сосредоточенно. Как будто его футболка — младенец.
— Не помогло, — сообщаю я с нулевым состраданием.
— Я в курсе, — бурчит он.
Он откидывается на спинку стула, тяжело выдыхает.
— Почему я всегда выгляжу идиотом рядом с тобой?
— Потому что ты меня любишь, — улыбаюсь я, наколов лапшу. — И потому что у тебя карма.
Он хмурится, наклоняется ближе.
— Хочешь карму?
— Попробуй.
Он делает вид, что собирается ткнуть меня лапшой в нос.
— Не смей.
— Суп я не могу готовить, но лапшой пользоваться умею.
— Оскар!
— Шучу... пока.
Я смеюсь снова и слегка толкаю его плечом.
Он толкает в ответ. Сериал идёт сам — яркие картинки, ноль смысла, всё идеально вписывается в наш хаос. Оскар наклоняет голову ко мне, тихо говорит:
— Знаешь... мне нравится болеть вместе.
— Но я больная, — хриплю я.
— Да. Но мне нравится быть рядом, — его ладонь ложится на мою, тёплая и уверенная. — Даже если я весь в лапше.
Я смотрю на него... и понимаю, что это самое уютное, что могло случиться в моём больничном дне.
Я всё ещё посмеиваюсь над пятном на его футболке, а потом, вдохнув драматично, тянусь к салфеткам:
— Давай сюда. Я сама вытру. Ты делаешь это как будто спасаешь раненого.
Оскар прижимает ладонь к груди:
— Это моя футболка. Моя лучшая белая.
— Тем более, — ухмыляюсь я и наклоняюсь ближе. — Доверяй профессионалу.
Он скептически хмыкает:
— Ты уверена, что ты профессионал?
— Абсолютно. — Я пододвигаюсь ещё ближе. — Я же девочка.
Он хмурит брови, но расслабляет плечи, позволяя мне подойти почти вплотную. Я начинаю промакивать пятно... аккуратно...
Слишком аккуратно.
— Ой... — вырывается у меня.
— Что "ой"? — мгновенно напрягается он.
— Оно... растекается.
Оскар медленно, очень медленно смотрит вниз. И видит уже не аккуратную точку, а огромное расплывающееся жёлто-оранжевое пятно по всей груди.
— РЕНАТА.
— Я не виновата! Это салфетка плохая.
— Ты... — он втягивает воздух, — ты сделала ХУЖЕ.
— Ну зато теперь оно выглядит как модный паттерн! Абстракция!
— Рената...
— Если присмотреться — это почти как солнце, которое садится за горизонт...
Он закрывает глаза.
— Дай угадаю. Ты хочешь сказать, что это "арт"?
— Скорее "переживший ядерный взрыв", но да.
Оскар откидывается назад, головой упирается в спинку кресла и просто стонет.
— Почему я позволяю тебе прикасаться к вещам?..
Я кладу салфетку рядом, делаю невинное лицо и кладу руку ему на грудь — прямо на мокрое пятно:
— Потому что ты меня любишь.
Он открывает глаза. Смотрит долго. Слишком долго.
— ...к сожалению, да, — выдыхает он.
— Видишь? Значит, пятно — это не проблема.
— Это огромное пятно.
— Но любовь — больше, — я прижимаю пальцы к его футболке и наклоняюсь ближе с самым невинным выражением.
Он выгибает бровь:
— Ты сейчас пытаешься использовать философию, чтобы оправдать то, что уничтожила мою одежду?
— Абсолютно.
Он роняет голову на стол, бормоча:
— Я... не... выдержу...
Я смеюсь тихо и ловлю его подбородок пальцами, приподнимая.
— Пойдём. Я найду тебе новую футболку.
— Ты купишь?
— Эм... нет. Возьму твою запасную.
Он смотрит на меня так, будто пытается понять, зачем вообще спорит.
— Рената?
— М?
— От тебя невозможно устать... и невозможно выжить.
— Зато со мной весело.
— Это самая опасная часть.
Мы дошли до гардеробной, Оскар открыл дверь, и я сразу полезла к его вещам. Он стоит позади, опирается на дверной косяк, смотрит на меня так, будто я не выбираю одежду, а хожу по нервам в самый любимый момент его жизни.
— Что? — спрашиваю я, выгнув бровь. — Хочешь помочь выбрать?
— Не хочу , — отвечает он. — Ты всё равно потом скажешь, что я «ничего не понимаю».
— Ну... — я разворачиваюсь и делаю драматическую паузу. — Ты прав.
— Вот именно, — сухо отрезает он, но губы дёргаются.
Я подхожу ближе, цепляю пальцами край его футболки.
— Ты какой-то слишком спокойный. Это подозрительно.
— Не спокойный, — бормочет Оскар и отходит к высокому шкафу. — Просто... забыл одну вещь.
Он встаёт на цыпочки, тянется к верхней полке. Я даже не смотрю — уверена, что он просто ищет очередную футболку, которую потерял. Оскар медленно спустил руку с верхней полки. И в ней — маленькая коробочка.
И он открыл коробочку.
Я моргнула. И ещё раз.
— Оскар... — голос у меня стал тихим, почти хриплым. — Что это?
Он смотрел на меня не так, как обычно. Не спокойно, не вежливо, не терпеливо. А серьёзно. Тепло. Глубоко. Так... что мне пришлось вдохнуть.
— То, что я хотел дать тебе ещё давно, — сказал он.
Он сделал шаг ближе. Никакой ухмылки, никакой неловкости. Только уверенность и мягкость в глазах.
— Но... — я сглотнула. — Подожди. Оно настоящее? Или ты шутишь?
Он чуть улыбается уголком губ.
— Ты правда думаешь, что я бы купил игрушечное кольцо?
— Я просто... ну, иногда ты... — я руками описала какой-то хаос в воздухе. — Ты странный!
Он тихо рассмеялся.
— Да, — согласился он. — Но в этом я не странный.
Кольцо вспыхнуло светом — чистым, холодным, как будто внутри зажгли звезду.
Я замерла.
— Оскар... это... — слова исчезли.
Он взял мою руку — осторожно, почти нежнее, чем когда-либо.
— Рената.
Я подняла глаза.
Он смотрел на меня так, будто видел всё — мою наглость, смелость, истерики, характер, сумасшедший смех, всё. И любил это.
— Будешь моей невестой? — спросил он тихо, но твёрдо. Без пафоса. Без коленей. Просто честно. По-настоящему.
У меня перехватило дыхание.
— Ты серьёзно?..
— Серьёзнее не бывает.
Я закрыла рот ладонью, потому что голос сорвался. Он ждал. Молча, но горячо. Как будто этот момент — самый важный в его жизни.
И я... засмеялась — дрожащим, счастливым, неверящим смехом.
— Да, — выдохнула я. — Конечно да.
Он сделал маленький вдох — почти незаметный, но таким облегчением пережёг комнату.
И медленно надел кольцо мне на палец. Его руки чуть дрожали. Когда он поднял взгляд, глаза у него блестели, как будто он тоже не верил, что это произошло.
— Моя невеста, — произнёс он почти шёпотом.
— Твоя, — поправила я, обнимая его за шею. — Всё твоё.
Он прижал меня к себе. Долго. Тепло. Без слов.
Он обнимает меня так крепко, будто боится, что я растворюсь, исчезну, ускользну сквозь пальцы. И я стою в его руках, уткнувшись носом в его шею, и... правда не верю.
Сердце бьётся где-то в горле.
— Оскар... — выдыхаю я еле слышно. — Это... реально?
Он чуть отстраняется, чтобы посмотреть на меня. Совсем немного — ровно настолько, чтобы увидеть моё лицо.
— Да, — отвечает он мягко. — Очень реально.
Я опускаю взгляд на свою руку.
Кольцо — боже. Оно сверкает так ярко, будто создано специально для того, чтобы выводить меня из себя роскошью. Камень — чистый, холодный, огромный. Переливается от каждого движения, будто маленькое солнце живёт в нём.
Я сглатываю.
— Оно... такое красивое, — шепчу я, даже не замечая, что глажу его пальцем. — Такое... настоящее...
Он улыбается. Тихо, тёпло.
— Тебе подходит, — говорит он. — Я хотел... такое, которое будет выглядеть... как ты.
— Как я? — поднимаю бровь.
— Да, — он касается моего лица. — Яркое. Невозможно не заметить. И слишком красивое, чтобы смотреть слишком долго.
Господи. Я почти теряю дыхание.
Он снова притягивает меня ближе. Его ладони ложатся мне на спину, гладят медленно, будто пытаются запомнить каждую деталь моего тела.
— Я всё ещё не верю, — говорю я тихо. — Я реально не верю, что это случилось.
Он прячет лицо в моих волосах. Его голос — низкий, чуть хриплый.
— Поверишь. Я буду напоминать.
— Каким образом? — спрашиваю я, хотя ответ знаю.
Он чуть наклоняется...и целует меня — нежно, медленно, так, будто у нас впереди вечность.
— Этим, — шепчет он в мои губы. — И всем остальным, что я для тебя сделаю.
Я смеюсь, чуть дрожащим смехом. Его руки крепче обнимают меня. Он будто растворяет меня в себе, и я впервые чувствую... спокойствие. Настоящее.
— Оскар, — говорю я, прижимаясь лбом к его лбу. — Я такая счастливая сейчас, что мне даже страшно.
— Мне тоже, — отвечает он тихо. — Ты моя невеста, Рената.
Я закрываю глаза и ещё раз смотрю на кольцо.
Это странное чувство — смотреть на Оскара и понимать, что теперь он не просто мой парень. Он — мой жених. Мой будущий муж. Мой человек.
И от этого по коже проходит дрожь — такая сладкая, тёплая, почти пугающая. Каждый вздох. Каждый мигающий отблеск кольца на моей руке.
— Тебе идёт, — тихо говорит он, проводя пальцем по моему пальцу.
— Кольцо?
— Быть моей.
Боже. В груди всё просто падает. Я делаю вид, что собираюсь ответить спокойно, но голос предательски дрожит:
— Ты сегодня какой-то... слишком романтичный.
Он улыбается краем губ.
— Сегодня мне можно.
— Потому что я твоя невеста?
— Потому что ты — моя Рената.
Он прижимается ближе, медленно, будто даёт мне время остановить его. Но я не собираюсь.
Его ладонь ложится на мою талию — уверенно, привычно, но в этот раз в этом движении есть что-то новое. Больше права. Больше принадлежности. Больше будущего. Он притягивает меня к себе так, что между нами исчезает воздух.
— Не верится, что ты сказала «да», — шепчет он мне в губы.
— Я сказала «да» тебе. Не какому-то абстрактному жениху. Тебе, Оскар.
Его дыхание становится глубже. Пальцы сильнее прижимают к себе. В его глазах — всё, что он не умеет озвучивать словами. Он снова касается кольца. Раз, второй, почти задумчиво.
— Знаешь, — тихо произносит он, — я думал, что когда это случится... мне будет страшно.
— А сейчас?
— Сейчас я спокойный.
— Почему?
— Потому что ты рядом.
Я ловлю его подбородок пальцами и мягко поворачиваю лицо к себе.
— Поцелуй меня, жених.
Он усмехается — тихо, хрипло, почти опасно.
И в следующее мгновение его губы накрывают мои.
Поцелуй — не спешный, не резкий, а тот самый... который бывает только у людей, решивших жить вместе. Глубокий. Уверенный.
Тёплый. Слишком настоящий.
Он тянется ближе, его рука скользит вверх по моей спине, пальцы проходят по линии шеи, и у меня перехватывает дыхание.
— Ты моя, — шепчет он в паузе между поцелуями.
— Всегда была, — отвечаю я так же тихо.
— И всегда останешься.
Он целует меня снова — чуть жаднее, чуть сильнее, но по-прежнему нежно.
Его руки скользят по моим бедрам, и вот они доходят к шортам и начинает их стягивать. Все мышцы в моем теле напряглись. И вот с меня уже шорты слетают и он с легкостью поднимает меня на руки.
Оскар прижимает меня к стене в гардеробе. Мои шустрые руки уже начинают стягивать с него футболку с «художественным» артом. И вот он стоит без футболки его прекрасные широкие плечи, ключицы, легкий пресс, гладкая кожа на которой так и хочется оставить засос.
Я чувствую как его член упирается в меня и мне кажется несправедливым то, что на нем ещё много одежды. Когда я уже собиралась стягивать с него шорты как он перехватил моя руку.
— Я сегодня не в приоритете — прошептал он мне на ухо.
— Кто для тебя сегодня в приоритете...Оск? — я закусываю губу и смотрю ему прямо в глаза.
Я ищу возможность помучиться его наклоняясь вперед, пока мой рот не оказывается в нескольких сантиметрах от его. Но Оскар решил действовать по своему. Его рука потирает мой клитор через ткань трусов и мне просто хочется стонать от удовольствия.
— Очень мокрая —- говорит он так будто подтверждает факт.
Он не стал долго ждать и второй рукой стянул с меня его же толстовку. Быстро подхватив меня на руки и понес в спальню.
Мы уже стоит возле кровати, и тут резко он разворачивает спиной к себе.
Я слышу как он наклоняется к тумбочке рядом с кроватью и достает упаковку с презервативом. Я прислоняюсь спиной к его груди и вижу как он открывает упаковку зубами.
— Как же ты сексуально это делаешь — шепчу ему и вижу как его губы растягиваются в улыбке
Но тут он сделал то что я совершенно не ожидала. Вошел в меня пальцем отодвигая мои трусы. Моя спина выгибается, когда он продолжает это делать.
— Расслабься мышонок — сказал он, целуя мою ключицу.
Его палец выходит, и он стягивает с меня трусы и с самого себя шорты. И он толкнулся в меня медленно погружаясь сантиметр за сантиметром. Оскар крепко держит меня за талию наклоняя все ниже и ниже. Я слышу его тихие стоны когда он прижимал меня к себе когда входил полностью. Но теперь на этот раз стон вырывается с меня когда он вошел во всю длину и резко прибавил темп.
— Господи...Оск... — мой голос уже хриплый от стонов, и мои ноги уже начинают трястись от удовольствия.
Я уже не могу и выпрямляюсь, хотя Оскар держит меня крепко. Оргазм накрывает меня с головой, и мои бедра подрагивают и прижимаюсь к его.
— Будь хорошей девочкой ложись на кровать — выдохнул он мне в губы.
— А ты заставишь меня кричать от удовольствия? — и только спустя секунду я осознала что я сказала.
— Ты будешь умолять об оргазма. Будешь просить большего. — развернув меня к себе лицом и положил на кровать нависая сверху.
Он расположился между мои ног.
— Раздвинь ноги шире — потребовал он.
И вот он вошел в меня. Я впиваюсь ногтями в его плечи, с приоткрытыми губами, с которых срывается громкий стон. Он проникает в меня ещё глубже и мы задыхаемся в двоем. Оскар затыкает меня поцелуем и делает толчок с каждым разом набирая скорость.
— Пожалуйста...Оскар...ещё... — Стону я ему на ухо, и прикусываю нижнюю губу.
— Ещё? — говорит он будто издеваясь и замедляется.
— Боже...Оскар...пожалуйста быстрее! —- мой голос настолько хриплый что я уже не могу громче говорить.
И вот все оргазм накрывает меня с головой ноги просто трясутся как и руки. А его довольное лицо нужно было видеть.
— Господи какая ты...невероятная —- кусая меня за мочку ухо.
~
Утро приходит тихо — свет из окна мягкий, тёплый, будто сам Монакский рассвет решил поздравить меня с помолвкой. Я просыпаюсь первой.
Я всегда просыпаюсь первой. А он — всегда выглядит так, будто спит внутри облака.
Спокойный. Тёплый. С этой своей идеальной мягкой челкой, закрывающей пол-лица. Я переворачиваюсь на бок, смотрю на него...и сердце просто делает плюх куда-то в живот.
Мой жених. Слово, от которого меня до сих пор бросает в дрожь.
Мне скучно. И тепло. И очень хочется внимания. Поэтому я кладу ладонь ему на грудь и чуть-чуть его трясу:
— Оскар...
— М-м...
— Вставай.
— М-мм... нет.
— Мне скучно.
— А мне — нет.
Он разворачивается ко мне, утыкается лбом в подушку, как большой сонный кот. Я щёткoм провожу пальцем по его плечу.
— Оскар.
— Рената.
— Вставай, или я уйду завтракать без тебя.
— Это угроза?
— Это факт.
Он открывает один глаз. Один. Как ленивый лемур.
— Ты моя невеста. Ты не имеешь права завтракать без меня.
Я смеюсь — тихо, довольная. И поднимаю руку, чтобы поправить волосы...кольцо блеснуло.
И вот это его сонное состояние заканчивается моментально.
Он резко тянется к своей тумбочке, хватает телефон, разворачивается ко мне и...фоткает.
Прямо так. Без предупреждения. Мою руку на его груди. Кольцо, свет, наши пальцы.
— Ты... что делаешь? — спрашиваю я, смеясь.
— Документирую, — отвечает он абсолютно серьёзно. — Ты сейчас очень красивая.
Я закатываю глаза.
— Ты с ума сошёл.
— Да.
Он делает ещё одну фотку — уже крупным планом, как будто снимает рекламную кампанию ювелирного бренда.
И пока он выбирает кадр, телефон пинг — уведомление от семейного чата "Piastri Fam Squad".
Сообщение от Мэй:
"Оскар??? Зачем ты нам кинул фото из интернета???"
Мы оба замираем. Я — с открытым ртом. Он — с выражением «я просто живу и почему меня так наказывают».
Через секунду Эди пишет:
"Да, правда. Это не Рената. Слишком красивая рука."
Пауза. Длинная. Я смотрю на него. Он медленно краснеет.
Хэтти добавляет:
"А может, ты купил себе пластиковую руку, чтобы тренировать предложение? 🤨✋"
Я всхлипываю от смеха.
— Они... серьёзно? — шепчу я.
Оскар закрывает лицо рукой.
— Я ненавижу всех своих сестёр.
Я целую его в щёку.
— Нет, ты их любишь.
— В этот момент — нет.
Он кладёт голову мне на живот.
— Отправь им голосовое, — предлагаю.
Он резко приподнимается:
— НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ.
— Тогда напиши им, что это действительно я, — улыбаюсь шире.
Он смотрит на меня долгую секунду, потом снова на кольцо, потом снова на меня...
и это его маленькое тихое счастье снова появляется в глазах.
— Ладно, — вздыхает он. — Но ты сама им потом объяснишь.
— С удовольствием.
Я беру его телефон, пишу в чат:
"Это я. И да, это моё кольцо. 💍
Привыкайте. Он сделал мне предложение."
Через две секунды:
Мэй: АААААА!!!
Эди: ОСКАРРРРРР
Хэтти: Я ТАК И ЗНАЛАААААА
Николь (мама): Когда вы приедете? Я хочу обнять Ренату первой ❤️
Оскар падает обратно на подушку.
— Это был худший способ сообщить семье.
— Это был лучший, — говорю я, ложась на него сверху. — Ты сам их спровоцировал.
Он вздыхает, кладёт руки мне на спину.
— Можно я женюсь на тебе тихо? Без них?
— Нет.
— Я знал.
Он улыбается — очень нежно. И тянет меня ближе.
Мы всё ещё лежим на кровати, я глажу его плечо, а он прокручивает в телефоне фото кольца на моей руке — то самое, которое только что сделал. И тут телефон снова вибрирует. Но на этот раз — не сообщение. Не одно имя.
Группа видеозвонка: "Piastri Family".
И там высвечивается сразу четыре иконки — Мэй, Эди, Хэтти и Николь. Все вместе. Оскар смотрит на экран, словно телефон вот-вот взорвётся.
— Они... все... в доме у родителей, — отчаянно говорит он.
— бери, — улыбаюсь я. — Ты им не скажешь «нет».
— Я могу попытаться.
— Нет, не можешь.
Я нажимаю «принять» сама.
Камера включается. И сразу — КАК ВЗРЫВ.
На экране — четыре головы, прижавшиеся друг к другу. Все сидят на диване дома в Австралии.
Мэй:
— ААААААААААА!!!
Эди:
— ОНА СКАЗАЛА ДАААА!!
Хэтти:
— ПОКАЗЫВАЙТЕ!!!
Николь, спокойно, но счастливо:
— Ну же, покажите.
Я поднимаю руку. Кольцо блестит. Сестры визжат так, что, кажется, микрофон трескается.
Мэй хватается за голову:
— ОСКАР, ТЫ ПОШЁЛ И СДЕЛАЛ ЭТО?!
Эди:
— КАК ТЫ РЕШИЛСЯ БЕЗ НАС?!
Хэтти:
— ПОЧЕМУ МЫ НЕ ТАМ?!
Николь:
— Девочки, дайте им сказать хоть слово.
Оскар прикрывает лицо ладонью. Реально красный. Реально страдающий.
— Я... — он пытается начать.
Но Мэй опять:
— РЕНАТА!!! ТЫ ТЕПЕРЬ НАША СЕСТРА!!
— Девочки, спокойно, — Николь улыбается. — Рената, добро пожаловать в семью.
Я почти таю от её нежности. Оскар стонет:
— Боже...
— Что? — спрашиваю я, шепча.
— Я женюсь не только на тебе. Я женюсь на этом хоре.
Мэй, услышав:
— МЫ ЭТО СЛЫШАЛИ!!!
Эди:
— И МЫ ГОРДЫ!!!
Хэтти:
— Мама, он уже грубит перед свадьбой!
Николь:
— Ничего, это традиция.
Оскар закрывает глаза. Просто лежит рядом со мной, сдавшись окончательно. Я целую его висок.
— Всё хорошо, жених, — шепчу. — Они прекрасные.
— Они — громкие.
— А ты — их любимый.
— Только после тебя, — бормочет он.
На экране снова ор:
— МЫ СЛЫШАЛИ!!!
Я смеюсь так, что чуть не падаю с кровати.