11
Проснулась я от лёгкого толчка — джет мягко пошёл на снижение. Глаза слипались, тело всё ещё помнило вчера, а голова... вообще не работала. Оскар всё это время сидел рядом. Я увидела, как он убирает плед с моих ног и тихо говорит:
— Прилетели.
Голос низкий, чуть хриплый после ночи. Я села, потянулась — и тут же почувствовала, как всё ломит.
— Я умираю...
— Угу.
— Ты виноват.
— Угу.
— Перестань так говорить!
— Ты сама сказала, что поела собственных детей.
— О-о-о, не начинай!
Он ухмыльнулся — медленно, мягко, с той самой ямочкой.
И я поняла: я пропала.
Когда мы вышли из джета, меня накрыло ощущением «я в будущем».
Огромный аэропорт засверкал неоном, китайские надписи, белые огни, город светился как иллюстрация к фантастическому фильму.
— Ух ты... — выдохнула я.
— Угу.
— Нет, серьёзно, Оскар, посмотри!
— Я видел.
— А я — нет!
Он посмотрел на меня, а не на город:
— Теперь видишь.
И у меня внутри что-то щёлкнуло.
Через VIP-терминал нас провели за секунду, минимальный контроль, никаких камер, никакой толпы. В машине я уткнулась в окно, смотрела на гигантские светящиеся башни, рекламы, небоскрёбы, уходящие выше облаков.
— Кажется, мы приехали в космос, — сказала я.
— Это Шанхай.
— Мне нравится.
— Тебе понравится ещё больше.
Он говорил спокойно, но я чувствовала, что он наблюдает за моими реакциями.
Когда машина остановилась, я чуть не потеряла дар речи.
Отель был...огромным.Стекло. Белые подсветки. Сверкающая мраморная лестница.
Лобби на высоту пяти этажей.
Он взял мой чемодан из багажника.
— Я могу сама.
— Угу.
— ЭТО НЕ ОТВЕТ!
— У меня рука свободная.
Он действительно шёл с моим чемоданом, как будто это что-то естественное.
На ресепшене девушка улыбнулась:
— Добро пожаловать, мистер Пиастри. Ваш люкс готов.
— Два ключа, пожалуйста, — спокойно сказал он.
Я дернулась.
— Оскар?!
— Угу.
— Мы в одном номере?
Он посмотрел на меня, нахмурив бровь:
— Ты хочешь — в другом?
Я замолчала. Покраснела. Пожала плечами.
— ...нет.
ЭТОТ ЧЕЛОВЕК...
Когда дверь открыли, я на секунду перестала дышать.
Это был не номер. Это была квартира.
— Оскар... — прошептала я.
Огромные панорамные окна — и весь ночной Шанхай под ногами. Огни, мосты, туман, неон — как живая картина.
Большая кровать. Мягкий диван. Мини-кухня. Ванная комната размером с мою спальню в Монако.
Я кружилась на месте, как ребёнок на аттракционе.
— Это... вау.
— Угу.
Я повернулась к нему, поставила руки на бёдра:
— Если ты скажешь «угу» ещё раз — я выкину тебя из окна.
— На 47 этаже?
— Да.
— Угу.
— ОСКАР!
Он тихо засмеялся — тот самый редкий смех, который я уже любила больше всего.
Я просто плюхнулась лицом вниз. Без сил. Без уважения. Без эстетики.
— Всё. Я труп.
— Ты просто устала.
— Ты — причина.
Он подошёл ко мне, сел рядом, медленно провёл рукой по моей спине.
Я замерла. Лента электричества прошла по позвоночнику.
— Расслабься, — сказал он тихо.
— Если ты сейчас начнёшь массаж, я расплачусь.
— Я просто глажу.
— Ещё хуже...
Он слегка улыбнулся.
— Завтра будет сложно.
— Почему?
— Паддок. Команда. Люди.
— И?
— Ты будешь в центре внимания.
Я перевернулась на спину, улыбаясь.
— Я справлюсь.
— Знаю.
Он наклонился ближе, его ладонь на моей щеке — тёплая, уверенная.
— Спи, — сказал он мягко.
— А ты?
— Я рядом.
Я закрыла глаза, и в этот момент услышала,
как он шепчет:
— Я рад, что ты здесь.
Я открыла один глаз:
— Правда?
— Угу.
Я рассмеялась и прошептала:
— И я рада, что ты псих.
Он тихо фыркнул, лёг рядом и притянул меня ближе.
Так близко, что я заснула под его дыхание.
~
Проснулась я уже когда солнце пробивалось сквозь огромные окна. Шанхай сиял так красиво, что я даже забыла, где нахожусь.
А Оскар сидел у окна, в худи, босой, с телефоном в руках, выглядел как самый спокойный человек на планете.
Заметив, что я проснулась, он подошёл к кровати.
— Как ты?
— Как будто меня переехал поезд.
— Ну ты и спала.
Он убрал волосы с моего лица и сел рядом.
— Сегодня медиа-день.
Я лениво моргнула:
— Мне туда?
— Нет.
— Ты меня прячешь? — подняла бровь.
— Я просто не хочу, чтобы тебя окружили камеры уже сейчас.
— Значит, что мне делать?
— Погуляй по городу. Шанхай красивый.
Он говорил спокойно, но в его голосе было что-то вроде «я хочу, чтобы ты наслаждалась этим днём».
— Сама? — уточнила я.
— Да. Ты справишься.
Пауза. Он встал, прошёл к своей сумке, порылся там и вернулся ко мне с... картой.
Он положил её мне в ладонь.
— На всякий случай.
— Что... что это?
— Моя карта.
Я чуть не задохнулась.
— Ты... серьёзно?
— Конечно. Если тебя искать — хотя бы будут последние транзакции.
— То есть ты хочешь отслеживать меня по покупкам?
— Это практично.
Я закрыла лицо руками:
— Ты ненормальный!
— Зато знаю, что ты точно не потеряешься.
Он взял мою руку, аккуратно закрыл мои пальцы на карте.
— Купи себе кофе. Или что-то красивое.
— На твои деньги?
— Да.
— Ты вообще не боишься, что я разорю тебе счёт?
Он слегка улыбнулся:
— Если разоришь — покажешь покупки.
Я рассмеялась. Настоящим смехом, от которого у меня живот заболел.
— Ты вообще нормальный?
— Более-менее.
Он встал, подошёл к двери,
перед уходом оглянулся:
— И, Рената... отвечай на мои сообщения.
— А ты... будешь писать?
— Конечно.
— Будешь скучать?
Он слегка улыбнулся уголком губ:
— Уже скучаю.
И ушёл.
А я осталась сидеть на огромной кровати
в его футболке, с его картой в руке, и думала:
Этот тихий парень — та ещё скрытая буря.
И я ему нравлюсь намного больше, чем он умеет показывать.
Я долго лежала, уставившись в потолок,
пока не поняла, что нужно вставать —
иначе я превращусь в декоративную подушку.
Залезла в душ, сделала волосы, накрасилась легко, надела короткое чёрное платье,
кроссовки, маленькую сумку.
И да — его карта была в сумке. Как маленькое «я тебя отпустил, но я рядом».
Посмотрелась в зеркало. Нормально. Слишком нормально для Шанхая.
Натянула солнцезащитные очки
и вышла.
Город пах влажным воздухом, кофе и чем-то сладким. Люди как муравьи, всё живое, светящееся, машины как игрушечные.
Я шла по набережной, ветер тянул волосы назад, и я чувствовала себя героиней фильма.
И тут телефон завибрировал.
Oskar: Уже ушла?
Я улыбнулась. Быстро.
Я: Да. Тебе 5 минут без меня уже тяжело? 😏
Oskar: Я просто спрашиваю.
Сдержанно. Натурально «я не ревную, я просто уточняю».
Я: Я на набережной. Очень красиво.
Oskar: Фото.
Просто так. Без «пожалуйста». Без объяснений. Просто фото.
Я повернулась к реке, сделала снимок —
город, вода, туман, солнце.
Отправила.
Через секунду:
Oskar: Ты красивее, чем вид.
Я: Оскар...
Oskar: Что?
Я закатила глаза. Но внутри... тепло.
Иду дальше — рынок с уличной едой,
иероглифы, яркие витрины, воздух пахнет соусом, манго и жареными каштанами.
Телефон снова вибрирует.
Oskar: Где ты сейчас?
Такой спокойный текст, но я прекрасно представляла его лицо: чуть нахмуренные брови, пальцы на руле или телефоне,
всё спокойно, но внутри — он отслеживает меня без GPS.
Я: Рынок. Тут пахнет, как будто меня хотят накормить всем сразу.
Oskar: Не ешь ничего подозрительного.
Я: Ты старик?
Oskar: Я гонщик. Моя женщина не должна отравиться в Китае.
Я остановилась.
Я: Твоя женщина?
Долгая пауза. Слишком долгая.
Я уже успела придумать десять вариантов ответа, пока не пришло:
Oskar: Написал, что подумал.
Я вздохнула. И улыбнулась. Сильно.
Огромный стеклянный молл. Сотни магазинов.
Людей мало — утро.
Я зашла внутрь просто посмотреть.
Но, конечно, снова вибрация.
Oskar: Ты где?
Я: Торговый центр.
Oskar: Уже?
Я: Да.
Oskar: Я тебя отпустил на 30 минут, и ты уже нашла молл.
Я рассмеялась.
Я: Зато ты теперь увидишь транзакции 😉
Oskar: Рената...
Я: Да, котик?
Oskar: Нет.
Холодно-обиженно, но тепло. Типичный Оскар.
Витрина. Платья. Красивые. Блестящие. С вырезами.
Ну всё, я зашла.
Перебираю вещи, держу в руках бежевая мини с открытой спиной.
Снова телефон.
Oskar: Что ты смотришь?
Он реально меня трекал текстами.
Я: Платье.
Oskar: Короткое?
Я: Да.
Oskar: Насколько короткое?
Я сделала фото на вешалке. Отправила.
Три точки печати. Долго.
Очень долго.
Oskar: Рената...
Я: Что?
Oskar: Не покупай.
Я: Куплю.
Oskar: Я серьёзно.
Я: А я — нет 😏
Пауза.
Oskar: Знаешь что?
Я: Что?
Oskar: Я закончу медиа раньше.
Я: Из-за платья?
Oskar: Потому что я не хочу, чтобы ты носила это без меня рядом.
И я почувствовала, как по телу бегут мурашки.
Он ревнует. Он волнуется. Он едет.
И я стою посреди китайского магазина
с его картой и его словами в голове:
«моя женщина»
После магазина я вышла с огромным пакетом,
новыми джинсами со стразами, крошечной майкой, оверсайз рубашкой в тон и чувством, что трачу чужие деньги слишком легко.
Ну... не чужие, но всё же
Я шла по дороге в отель, насвистывала,
наслаждалась влажным воздухом Шанхая
и была уверена, что всё под контролем.
Ха-ха. Конечно нет.
Когда я зашла внутрь, на ресепшене уже сидела другая девушка. Совсем другая — строгая, собранная, с причёской «я увольняю людей одним взглядом».
Я подошла:
— Hello, можно, пожалуйста, дубликат карточки в номер?
Она посмотрела на меня так, как будто я пыталась вынести отельный телевизор под майкой.
— Ваш номер?
— Пятьсот сорок семь.
— Имя?
— Ну... это номер Оскара Пиастри...
Её глаза стали узкими, как лазеры.
— Мисс, вы фанаты очень надоедаете.
— Погодите, я не фанат!
— Конечно, вы не фанат.
— Я серьёзно. Я... живу с ним.
— Да, да. Это говорят ВСЕ.
— Я его девушка!
Сказала я это слишком громко. Слишком уверенно. И слишком по-идиотски, если учитывать, что половина лобби повернулась ко мне.
Девушка с ресепшена скрестила руки.
— Мисс, пожалуйста, покиньте здание.
— ЧТО?
— Немедленно.
— Я ТАМ ЖИВУ!
— Вы мешаете работе отеля.
И меня реально...вежливо, но очень уверенно
вывели за стеклянные двери.
Я стояла перед огромным пятизвёздочным отелем со шоппером из китайского бутика
и выражением лица «меня только что выставили за дверь, как кошку».
Я достала телефон. Набрала Оскара.
Он ответил сразу — даже не «алло».
— Ты где?
— Меня выкинули из отеля.
Пауза. Значительно длинная пауза.
Потом...смех.
Не просто смешок. А смех. Тихий, но настоящий. Сбивчивый.
— Что? — он всё ещё смеялся.
— Меня. ВЫГНАЛИ. Из твоего. Номера.
— Подожди... — и он снова засмеялся, — что ты сказала?
Я закатила глаза.
— Я сказала, что я твоя девушка.
— ...аааа...
И это «аааа» было таким довольным.
— И?
— Она подумала, что я фанатка!
— Ну, ты действительно похожа на фанатку.
— ОСКАР!
— Что?
— Едь быстрее!
— Уже у отеля.
Я обернулась — и увидела, как машина останавливается, дверь открывается, и он выходит.
Худи, карточка-брелок на шее.
Уставший, с кофе в руке, волосы чуть растрепаны...
И улыбается. Широко. Слишком широко.
Он подходит ко мне, глядя так, будто я лучшая комедия его жизни.
— Это было гениально, — сказал он.
— Это было позорно.
— Это было мило.
— Это было УНИЗИТЕЛЬНО.
— Нет.
Он забрал пакет из моих рук, взял меня за талию и повёл обратно в отель.
Женщина увидела его и побледнела.
— Mister Piastri! Sorry, I—
Он спокойно поднял руку, останавливая её.
— Она со мной.
— Конечно! Пройдите, пожалуйста!
— И не выгоняйте её больше.
Он сказал это так мягко, но с таким холодком, что девушка едва не упала в реверанс.
Я прошла мимо неё, подняв подбородок.
— Я же говорила, что я его девушка, — прошептала я.
Оскар бросил взгляд на меня:
— Не начинай снова.
Но угол его губ тянулся вверх. Красиво.
Симпатично. Слишком довольный собой.
Он нажал кнопку лифта, взял меня за руку
и сказал:
— Я тебя на пять минут одну оставил.
— Это всё твоя карта виновата.
— Нет. Это ты.
— И что теперь?
— Теперь я тебя не отпущу одну.
И это прозвучало мягко. Но в его голосе был тот самый тихий, опасный, собственнический оттенок, который я уже обожала.
Мы поднялись в номер. Оскар поставил мой пакет на кровать, сам опёрся о стену, скрестив руки. Спокойный. Но я уже знала — за этим спокойствием скрыт вулкан.
— Показывай, — сказал он.
— Что?
— Всё, что купила.
Он даже не пытался скрыть интерес.
И ревнивый тон не прятал. Вообще.
Я вытащила первое — джинсы со стразами.
Стразы блестят, как будто их клеили ангелы-пошляки.
Его бровь медленно поднялась.
— Это... джинсы?
— Да.
— Они блестят.
— Да!
— На кой?
— Чтобы ты ослеп.
Он закрыл глаза на секунду, будто молился о терпении.
Второе — маленькая майка. Маленькая настолько, что даже я задумалась: «а она вообще прикроет что-то?»
Я подняла её двумя пальцами.
Оскар замер.
Не моргнул.
Не вдохнул.
Не выдохнул.
— Рената...
— Ммм?
— Это что?
— Майка.
— Нет, — сказал он абсолютно уверенно.
— Даааа
Он провёл ладонью по лицу.
— Она размером с мой кошелёк.
— Хочешь, сравним?
— Нет.
Ещё одна штука — рубашка. Белая, оверсайз, огромная. Думаю, он рассчитывал на что-то приличное.
— Это нормально, — сказал он.
— Да, но я планирую носить её расстёгнутой.
— Конечно.
Он смотрел на вещи, как отец, который пришёл на собрание в школу и услышал, что его ребёнок — «очень творческий».
— Примерь.
Голос спокойный. Но глаза...совсем не спокойные.
— Что именно? — спросила я, хотя знала, что он скажет.
— Всё.
Я едва не подпрыгнула от этой фразы.
— Здесь?
— Нет, Рената. На Таймс-сквер. Конечно здесь.
Я схватила джинсы и майку и ушла в ванную.
Но через минуту вернулась — и стала прямо перед ним.
Джинсы сидели идеально. Стразы блестели.
Майка... ну...она там была. Типа. Где-то.
Оскар смотрел на меня так, как будто забыл, как моргать.
— Ну? — спросила я, повернувшись чуть вбок.
Он провёл языком по внутренней стороне щеки. Опасный жест. Его жест.
— Повернись.
Я повернулась. Его взгляд медленно прошёл от пояса до плеч — и замер где-то посередине.
— Рената...
— Да?
— Это... слишком.
— Для кого?
— Для всех.
Я рассмеялась и шагнула ближе. Он всё ещё стоял, руки скрещены, но пальцы нервно сжались.
— Тебе не нравится?
— Нравится.
— Тогда в чём проблема?
— Я не хочу, чтобы в паддоке так на тебя смотрели.
Опа. Ревность вышла покурить.
Я приблизилась ещё на шаг, легонько коснулась пальцами его худи.
— Ты меня ревнуешь?
— Нет.
— Да.
— Рената.
— Оскар.
Он вздохнул. Глубоко. Сдавленно.
Потом взял меня за руку, повернул вплотную к себе — и тихо сказал у самого уха:
— Рубашку... сними.
— Почему?
— Потому что я хочу видеть тебя нормально, а не так... полускрыто.
У меня по спине побежали мурашки.
— А джинсы?
Он посмотрел вниз. Потом снова на меня.
— Джинсы оставь.
Голос стал ниже.
Гораздо ниже.
Я еле сдержала улыбку:
— А ты вообще собирался работать сегодня?
— До тебя — да.
Я закатила глаза.
— Господи, ты опасный.
— Ты знала.
Он коснулся рукой моего бока, чуть выше бедра, медленно скользя пальцами по стразам.
— Иди переоденься, — сказал он наконец.
— Почему?
— Иначе я не уйду на ужин.
И да — голос у него был такой, что я ему верила.
~
Когда Оскар ушёл на ужин с командой,
я посмотрела на свои покупки и решила:
Нет. Джинсы и майку — только на Гран-при. Пусть охренеет там, а не здесь.
Так что я сложила вещи аккуратно в шкаф,
взяла свою пижаму — крошечные шортики и маленькую белую майку, в которой я выглядела... ну... не для камеры — и переоделась.
Волосы в небрежный хвост, ноги на кровать,
дверь на замок, и я наслаждаюсь видом на ночной Шанхай.
И тут — вибрация.
Oskar: Ты точно в номере?
Я усмехнулась. Он СЛИШКОМ часто спрашивает.
Я: Угу 😏
Oskar: Уже плохо. Когда ты так отвечаешь — значит, что-то задумала.
Я: Я? Никогда.
Oskar: Рената...
Я сделала фото — только ноги в шортах на фоне огромного окна. Без лица. Без тела. Но намёк есть.
Отправила.
Секунда. Две.
Oskar: Ты сейчас в чём?
Я улыбнулась.
Я: В пижаме.
Oskar: Какая?
Я: Та, которую ты не видел
Oskar: ...
Я: Хочешь фото?
Oskar: Нет.
Я: Правда?
Oskar: Если вышлешь фото — я уйду с ужина.
О, вот и ревность.
Я положила телефон на грудь и тихо засмеялась. Он же реально держится, но еле-еле.
Пишу:
Я: Я сейчас на огромной кровати.
Oskar: Стоп.
Я: И тут так красиво.
Oskar: Рената...
Я: Ты там скучаешь?
Oskar: Я пытаюсь работать.
Я: Это не ответ.
Пауза. Он печатает. Стирает. Печатает. Стирает.
И наконец:
Oskar: Да. Скучаю.
У меня сердце сжалось. Но я продолжаю — газ же.
Я: А кто с тобой за столом?
Oskar: Команда.
Я: Женщины есть?
Oskar: ...
Я: 😏
Oskar: Почему спрашиваешь?
Я: Просто интересно.
Пауза.
Очень длинная.
Oskar: Есть.
Я: Красивые?
Oskar: РЕНАТА.
Я: Что?
Oskar: Прекрати.
Я: Ответь 😌
Oskar: Мне всё равно, красивые они или нет.
Я улыбнулась. Но добавила каплю перца:
Я: А они смотрят на тебя?
Oskar: Возможно.
Я: Теперь я ревную.
Oskar: Добро пожаловать.
Ого. Это он жёстко сейчас.
Я: Хочешь фото моей пижамы?
Oskar: НЕТ.
Я: Почему?
Oskar: Я уйду.
Я: Но тебе нужно работать.
Oskar: Я НЕ МОГУ работать, когда ты так пишешь.
Я упала на подушки от смеха.
Он реально нервничает.
И вот тогда я подкинула главную искру:
Я: Ну ладно... тогда я пойду в душ.
Oskar: Стой.
Я: Что?
Oskar: Не сейчас.
Я: Почему?
Oskar: Я тебя знаю.
Я умираю. Просто умираю.
Я: Ты придёшь после ужина?
Oskar: Немедленно.
Я: Что, так сильно скучаешь?
Oskar: Я хочу тебя.
Я: Уже?
Oskar: Ты выводишь меня.
Я: Это моя работа 😏
Oskar: Тогда ты лучшая в мире.
Я закраснела. Жёстко.
Oskar: Жди меня.
Я: В пижаме?
Он печатает.
Стирает.
Печатает.
И пишет:
Oskar: Да. Только в ней.
И я упала на подушку, укрылась одеялом и мысленно кричала:
ОН МЕНЯ УБИЛ.
Я лежала на кровати, уткнувшись в подушку,
двигая ногами в этих жалких маленьких пижамных шортиках, и думала:
«Как бы его ещё чуть-чуть... добить?»
Он уже на грани. Голос дрожит в текстах.
Пишет слишком быстро. Думает слишком много.
Я улыбнулась.
И написала:
Я: У меня шорты... очень маленькие.
Я: И майка ещё хуже.
Я: Если бы ты сейчас зашёл, ты бы не выдержал.
Отправила.
Никакой реакции.
Ноль.
Потом я добавила:
Я: И я сейчас легла на живот.
Я: Вся.
Я: И думаю о тебе.
И вот тут — БУМ.
Статус «в сети» исчез. Мгновенно. Словно человек физически выдернул кабель из розетки.
Я уставилась на экран.
— ...что? — прошептала я сама себе.
Проверяю.
Нет сети. Нет галочек. Ничего.
ОСКАР. ПРОПАЛ.
Я засмеялась в голос:
— Я его убила. Отлично.
Я даже представила, как он сидит за столом
с инженерами, механиками и руководителем,
телефон в руках, читает мои сообщения...и просто опускает голову на стол.
Проходит пять минут
Ничего.
Десять.
Тоже тишина.
Пятнадцать.
Я уже лежу звёздочкой на кровати и болтаю ногой в воздухе, представляя, как он, возможно, встал из-за стола и ушёл дышать на улицу.
Проходит двадцать минут
Я скучаю. Но не признаюсь.
Пишу:
Я: Ты жив? 😌
Проходит тридцать минут
Я даже открыла TikTok, сделала круг по комнате, выпила воды, выглянула в окно на ночной город...
Телефон внезапно завибрировал.
Oskar: Я иду.
Оskar: Не говори со мной так больше.
Oskar: Никогда.
Oskar: Я думал, я упаду со стула.
Oskar: Жди.
Я села. Резко.
Потом:
Oskar: И не смей надевать халат.
Я: А если надену?
Oskar: Я сорву.
У меня внутри всё перевернулось. Всю меня. Везде.
Oskar: Ужин задержали.
Oskar: Сейчас поднимаюсь.
Oskar: Открой дверь.
Я вскочила, потому что поняла —
ОН ИДЁТ.