8
Когда солнце стало мягче, уходя за крышами домов, мы уже шли обратно по знакомым улочкам Монако. День тянулся длинным, тёплым, насыщенным — как будто мы прожили вместе не несколько часов, а недели.
И всё это время я болтала. Он — отвечал.
Не «угу». Настоящими, короткими, но его фразами.
И это сводило меня с ума намного больше, чем любое прикосновение.
Мы свернули на мою улицу. Дом виднелся впереди, свет уже зажигался в окнах. И я внезапно поняла, что не хочу, чтобы этот день заканчивался.
Мы остановились прямо у входа. Он — чуть сбоку. Руки в карманах. Волосы растрёпаны после прогулки. Спокойный, тёплый, его взгляд чуть мягче, чем утром.
И я. Которая должна сказать что-то...но умеет только говорить слишком прямо.
Я повернулась к нему. Вдохнула. И выдохнула.
— Ну... — сказала я.
— М? — он чуть наклонил голову.
— Ты... — я покрутила ключи в руках, потому что пальцы дрожали. — Ты сегодня был... ну...
— Какой?
— Нормальный.
— Это хорошо?
— Очень.
Он сделал шаг ближе, чтобы рассмотреть моё лицо. Тень от его плеч закрыла свет фонаря.
— Ты устала? — спросил он.
— Немного.
— Хочешь, чтобы я ушёл?
И вот тут я поняла: если я сейчас промолчу или отшучу — он действительно уйдёт.
Он не навязывается. Он не давит. Он ждёт.
А я ждать не умею.
Я подняла голову, посмотрела прямо ему в глаза:
— Нет.
Он моргнул — всего один раз, но чуть медленнее обычного.
— Не хочешь? — уточнил он.
— Нет.
— Тогда... чего ты хочешь?
Вот здесь. Вот эта фраза. Она выключила фильтр в моей голове полностью.
Я шагнула ближе. Пальцы сами потянулись к его футболке, чуть притянув. Мой голос чуть дрожал, но я пыталась сказать это спокойно:
— Чтобы ты остался.
Он смотрел. Спокойно. Но глаза...в них вспыхнуло то, что я уже умела узнавать:
мягкое, тихое, но очень глубокое желание.
— У меня нет вещей, — тихо сказал он.
— Не проблема.
— Угу.
— Я серьёзно.
— Я знаю.
Я кашлянула, пытаясь убрать смущение.
— Ты можешь... ну... остаться на вечер.
Он молчал.
Я продолжила, как всегда, слишком прямолинейно:
— Или на ночь.
Пауза.
Я поняла, что сказала слишком, и запаниковала:
— Или... ну... просто до утра, если хочешь!
Он поднял бровь.
— Просто до утра?
— Ну... — я зажмурилась, — ...если тебе удобно.
Он сделал шаг ближе, теперь расстояния почти не было. Я чувствовала его тепло. Его дыхание. Его взгляд.
И он сказал:
— Мне удобно рядом с тобой.
Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
— То есть... ты... остаёшься?
— Да.
Он наклонился ближе, касаясь моих висков своими губами, так мягко, что я потеряла дыхание.
— Только скажи, — прошептал он, — куда идти.
Я тихо рассмеялась, схватила его за руку и потянула за собой к двери.
— В мою квартиру, Оск.
Он позволил себя вести. Но в последний момент, на пороге, он притянул меня за талию так уверенно, что я споткнулась о собственное сердце.
— Рената, — сказал он тихо.
— Что?
— Я не хотел уходить.
— Тогда...
— ...остаюсь.
И он вошёл в мою квартиру вместе со мной.
Мы зашли в мою квартиру, и я сразу почувствовала, как воздух внутри стал... другим. Не просто «я дома». А мы дома.
Он прошёл внутрь медленно, внимательно — будто не хотел нарушить ничего моим же воздухом. Закрыл дверь. Снял обувь. Огляделся.
И его взгляд был таким...спокойным, но заинтересованным. Как будто он проверял, как я живу, а не просто смотрел на мебель.
— Тебе... нравится? — спросила я, оборачиваясь.
— Да. Всё.
Я чуть не упала от этой прямоты. Хотела сказать что-то саркастичное, но, честно?
Слова просто застряли.
Он стоял посреди моей гостиной — высокий, спокойный, уверенный — и вёл себя так, будто ему действительно здесь хорошо.
А у меня внутри всё бурлило.
— Так... — я кашлянула, поднимая плечи, — хочешь что-то... посмотреть?
Он повернулся ко мне.
— Угу.
— Что именно?
— Что ты хочешь.
Ой. Опасная фраза. Очень опасная.
Я сделала вдох и, не глядя на него, открыла тумбу под телевизором.
— У меня... один сериал давно в списке стоит.
Я чувствовала его взгляд на затылке.
Горячий. Тихий. Не давящий — притягивающий.
— Но ты, наверное, не захочешь...
— Скажи.
Я повернулась. Он стоял ближе, чем я думала.
Намного ближе.
— «Этим летом я стала красивой», — выпалила я.
Он моргнул.
— М?
— Ну... такой сериал... подростковый... романтичный... может, глупый...
— Угу.
— Но я хочу его посмотреть! Сильно! Уже месяц хочу!
— Тогда включай.
Я заморгалa.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Ты хочешь смотреть со мной сериал про подростковую любовь?
— Если ты хочешь — угу.
Я засмеялась, закрыв лицо руками.
— Оскар!!! Ты чего такой... идеальный сегодня?!
— Я не идеальный.
— Да ты вообще...!!!
— Я просто рядом.
И опять эта его фраза. Тихая.
Сила не в словах — в том, как он их говорит.
Я включила телевизор, уселась на диван. Он сел рядом — но не как вчера в его квартире. Теперь он присел немного ближе. Его нога слегка касалась моей. Его рука лежала рядом, слишком близко, чтобы я могла игнорировать.
Я сделала вид, что переключаю громкость,
хотя на самом деле...я просто собиралась духом.
— Ты уверен, что готов к такому? — спросила я.
— Да, уверен.
— Они там много... чувств говорят.
— Хорошо.
— И обнимаются.
— Прекрасно.
— И плачут.
— Ты тоже.
Я резко повернулась к нему:
— Я НЕ...!!
Он посмотрел: спокойно.
— Ты плачешь.
— Неправда!
— Угу.
— Я — огонь!
— Огонь тоже плачет.
Я открыла рот, чтобы возразить...но он так тихо, легко, уверенно взял меня за запястье,
что весь мой протест испарился.
— Включай, — сказал он мягко.
Я нажала «play». Сериал начал идти.
Мелодия. Летние кадры.
Сцены на пляже. И вдруг...
Он аккуратно — почти неосознанно —
положил руку мне на колено. Не требовательно. Не хватко. Просто так, как будто ему было естественно сидеть рядом со мной именно так.
Я замолчала. Совсем.
Оскар повернул голову:
— Тебе нравится сериал?
— Я... э... ещё не знаю...
Он не убрал руку. Наоборот — чуть, едва заметно, провёл пальцем по моей коже.
Так тихо, что я вздрогнула.
И он увидел. Конечно увидел.
— Ты нервничаешь? — спросил он серьёзно.
— Я? Нервничаю?! Нет! Конечно нет!
Он смотрел спокойно.
Я закрыла лицо подушкой.
— Ты меня мучаешь!
— Нет.
— Да!
— Я хочу быть рядом.
— Вот так сразу?!
— Угу.
Он отнял у меня подушку, подтянул меня ближе, и я оказалась почти под его плечом.
— Смотри сериал, — сказал он тихо.
— Я пытаюсь...
Он чуть повернул голову и мягко коснулся губами моей щеки. Только касание.
Тёплое. Осторожное. Но настолько уверенное, что у меня по спине прошёл электрический жар.
— Продолжай смотреть, — прошептал он. — Я не мешаю.
Он абсолютно мешал. Но я не собиралась жаловаться.
Спустя три серии — ТРИ — я сидела, облокотившись на его плечо, полностью погружённая в драму Белли, Конрада и Джеремаи. Сериал шёл громко, ярко, эмоционально. А рядом сидел Оскар.
И в какой-то момент я услышала, как он выдохнул. Тихо. Длинно. Так, будто понял масштаб своей ошибки.
Я медленно повернула голову.
Он сидел с выражением лица «я хочу выйти из тела».
— Оск... — протянула я, уже давясь смехом. — Ты... нормально?
Он медленно перевёл на меня взгляд. Очень медленно.
— Угу.
— Угу?
— ...угу.
Он не моргнул даже, просто смотрел на меня, будто я втянула его в секту.
— Ты... понимаешь, что происходит? — спросила я сдерживая улыбку.
— Нет.
Я буквально упала ему на грудь от смеха.
— Ты три серии смотрел и молчал?!
— Угу.
— Почему?
— Ты хотела.
Я задавилась воздухом.
— Оскар... Бред Питт! Ты мог сказать, что это слишком...
Он покачал головой.
— Я сказал «что хочешь, то и смотрим».
Я прикрыла рот ладонью:
— Ты... такой преданный.
— Нет.
— Тогда кто?
Он повернул голову в экран, где Белли опять рыдала о любви:
— Ошибочно уверенный в том, что сериал будет про море и лето.
Я снова заржала.
— Я думал, — продолжил он, чуть нахмурившись, — что они поедут куда-то, начнут отдыхать...
— Ну да...
— Но они только ругаются, плачут и спорят.
— Это романтика!
— Это психология.
Я захлебнулась от смеха.
— До этого момента я не понимал, — сказал он тихо, — что такое «слишком много эмоций».
— Ты хочешь сказать, что я — тоже как этот сериал?
Он посмотрел на меня. Прямо. Тихо. Глубоко.
— Нет.
— А что тогда?
Он поднял руку, касаясь моих волос, проводя пальцами по прядке за ухом.
— У тебя эмоции... правильные.
— А здесь? — я ткнула на экран.
— Здесь эмоции... сумасшедшие.
Я хохотнула, но прижалась к нему.
— Ты хочешь выключить? — спросила я почти жалобно.
Оскар посмотрел в экран. Долго.
Серьёзно, как будто принимает жизненно важное решение.
— Нет.
— Почему?
Он перевёл взгляд на меня.
— Потому что тебе нравится.
Я открыла рот.
— Оск...
Он мягко перебил:
— Но после этого — мой выбор.
— Какой?
Он наклонился ближе, его губы едва коснулись моего виска.
— Что-то без криков.
Я прыснула от смеха.
Но он был искренним.
— Я не думал, что когда согласился остаться у тебя...
Он прервался. Обдумал фразу.
И продолжил:
— ...это будет испытанием.
— Испытанием?! — я толкнула его в бок.
Он глухо выдохнул — я попала в щекотное место.
— ... не делай так, — пробормотал он, отодвигаясь, но улыбаясь.
— Ага! Щекотно?!
— Не начинай.
— Оскар, три серии — это подвиг!
— Я знаю.
Я скользнула ладонью по его груди, наклоняясь ближе.
— Будешь смотреть ещё?
— Да.
— Серьёзно?
Он посмотрел в мои глаза.
— Если ты — рядом.
И вот тут я перестала смеяться. Потому что от этой простой фразы у меня всё внутри перевернулось.
Он взял меня за подбородок двумя пальцами — мягко, уверенно.
— Но после этого, — сказал он тихо, — мы смотрим то, что выбираю я.
— И что же?
Он не мигнул.
— Формулу.
Я скатилась обратно ему на грудь, смеясь до слёз. Он просто держал меня, гладя пальцами по тали с этим спокойным теплом, которое сводило меня с ума сильнее любых сериалов.
Я ещё не успела отдышаться от смеха, когда он сделал то, чего я вообще не ожидала.
Я лежала на его груди, смеясь, а он тихо гладил меня пальцами по боку — медленно, ровно, так, что это было почти гипнотизирующе.
И вот именно в этот момент он сам
добавил движение. Своё. Не моё.
Он сдвинулся ближе. Почти незаметно — но достаточно, чтобы моё тело полностью улеглось на него, как будто он хотел, чтобы я не уходила ни на миллиметр.
Его другая рука переместилась мне на талию. Уверенно. Собственно. Как будто он держал меня так всегда.
Я подняла голову, смотря на него снизу вверх — его лицо было близко...очень близко.
Гораздо ближе, чем когда мы включали сериал.
— Оск... — выдохнула я.
— Угу.
Его голос был тише обычного. Глубже. И не спокойным — а мягко-сосредоточенным,
как будто он точно знал, что делает.
— Почему ты так... подошёл? — спросила я, чувствуя, как сердце пропускает удар.
— Так лучше.
— Кому?
— Мне.
Ох. Всё. Меня размазало по дивану.
Я попыталась приподняться — не потому что хотела отойти, а потому что нужно было отдышаться — но его ладонь на моей талии слегка, едва заметно, удержала меня.
Не силой. Не требованием. Просто... держала.
— Не уходи, — сказал он ровно.
Я застыла. Слова были простыми. Но он произнёс это так, как будто это не просьба — а факт, что я должна быть рядом.
— Я... не ухожу, — прошептала я, возвращаясь ближе.
Он перестал гладить меня по боку. Вместо этого провёл рукой вверх — по моему ребру, очень медленно, только пальцами. Это движение было аккуратным, нежным,
но от него мурашки прошли по всему телу.
Я невольно выдохнула.
Он услышал.
Он всегда слышал.
И пальцы остановились ровно там, под грудью,
где кожа становится чувствительной,
но не переходя границу.
— Ты... — я чуть заикнулась, — ...знаешь, что делаешь?
Он говорил так уверенно, так тепло,
что мне стало трудно даже держать глаза открытыми.
Я подняла руку, провела пальцами по его щеке.
— Ты сегодня совсем не спокойный, — сказала я.
— Я рядом с тобой.
— И?
— Твои эмоции... заражают.
Я смутилась так резко, что притянула одеяло ближе к лицу.
Он чуть наклонился. Не для поцелуя. А чтобы рядом с моим ухом сказать тихо:
— И это мне нравится.
Я закрыла глаза. И почувствовала, как он делает то, чего ещё никогда не делал сам —
без моей инициативы.
Он провёл кончиками пальцев по моей спине,
скользя вверх к лопатке, медленно, внимательно.
Это было...нежно. Уверенно. И слишком интимно.
Моя спина изогнулась сама.
— Оскар... ты... так не делал раньше...почему сейчас?
Он прижался лбом к моей височной кости,
его дыхание стало глубже.
— Потому что хочу быть ближе.
Это сказанное им «ближе» было таким спокойным, уверенным и тёплым,
что я просто утонула в нём.
Я обняла его за шею. Он притянул меня чуть сильнее.
И это был — не тот первый поцелуй, не жар, не эйфория — а что-то мягкое, глубокое, тихое...когда два человека лежат рядом
и больше не играют.
Он был не спокойным пилотом. И не холодным парнем. А живым, настоящим Оскаром —
тем, который решил, что рядом со мной можно быть теплее.
Мы лежали на диване уже не глядя на сериал — Белли там в очередной раз выбирала мальчика, а я выбирала цель.
И цель была одна: Оскар.
Он лежал рядом, одна рука всё ещё на моей талии, другая — под головой. Спокойный, ровный, весь из себя выдержанный.
Это, естественно, меня не устраивало.
Я потянулась и слегка щёлкнула его по носу.
Он мигнул. Медленно. Как кот, которого неожиданно потрогали.
— Зачем? — спросил он тихо.
— Проверяю реакцию.
— Проверила.
— Она скучная.
Я подалась ближе и ткнула его пальцем в щёку.
— Ты вообще способен... нервничать?
— Нет.
— Угу.
— Не начинай.
— Я уже началась.
Он выдохнул. Тяжело. Длинно. То самое «Рената...» в воздухе, но не произнесённое.
Я улыбнулась и...взяла его руку с моей талии, подняла и укусила за палец. Легонько. Дразняще.
Он дёрнулся. Реально дёрнулся.
— Не надо.
— Надо.
— Рената...
— Да?
— Это раздражает.
— Знаю.
Я положила его руку обратно на свою талию,
но сама чуть подалась назад, зная, что он либо отпустит — либо придвинется.
Он придвинулся.
— Ты специально? — спросил он уже иначе:
спокойно, но с этой тихой мятой ноткой.
— Ага.
— И зачем?
— Мне нравится смотреть, как ты меняешься.
— Я не меняюсь.
— Меняешься.
— Нет.
— Ты только что дёрнулся.
— Просто неожиданно.
— Значит, я могу удивлять?
— Возможно.
— И раздражать? И сводить тебя с ума?
Пауза.
Он медленно повернул голову ко мне. Медленно вдохнул. Метнул взгляд на мои губы.
И так же медленно проговорил:
— Угу.
Всё. Я легла обратно, довольная как кошка.
Но на этом я не остановилась. Конечно же нет.
Я вытянула ногу и аккуратно коснулась его ноги. Провела вверх вдоль голени.
Он сразу напрягся. Немного — но я почувствовала.
— Рената.
— Ага?
— Не делай так.
— Почему?
— Потому что...
Я подняла брови — доказывай, мистер спокойствие.
Он посмотрел на меня долго, слишком внимательно.
— Потому что тогда я не останусь спокойным.
Вот. Вот оно. Моё.
Я, конечно, не удержалась:
— Значит, я тебя вывожу?
— Да.
— Серьёзно?
— Да.
— Правда-правда?
— Да, Рената.
Когда он сказал это так тихо, тяжело, чуть наклонившись вперёд...у меня по коже побежали мурашки.
Я шепнула:
— Мне нравится.
— Я знаю.
И тут он сделал то, что меня выключило:
Он поймал мою щиколотку, очень мягко, но так уверенно, что я сразу перестала дерзить,
и потянул ближе.
— Теперь хватит выводить.
— Почему?
— Потому что я хочу спокойно полежать рядом.
— Со мной?
— Да.
Я легла под его руку, он притянул меня к себе так естественно, как будто это происходило уже сто раз.
И добавил — тихо, почти устало, но тёпло:
— Ты меня весь вечер мучаешь.
— И ты это терпишь?
— Мм.
— Почему?
Он коснулся кончиком носа моего виска.
— Потому что мне нравится твой характер.
Всё. Я растаяла.
Я делала маленькие вещи. Незаметные. Но для Оскара — катастрофические.
Касалась его рукой «случайно». Проводила ногой по его ноге. Шептала что-то в его ухо. Смеялась слишком близко. Проводила пальцем по его ключице.
И каждый раз он реагировал. Не словами.
Телом. Вздохами. Тонкими, но резкими движениями.
И наконец он выдохнул уже совсем по-другому:
— Рената...
— Да? — я улыбнулась самым невинным видом.
— Хватит.
Я приподнялась.
— Чего хватит?
— Ты знаешь.
Нет, ну это было восхитительно. Я наклонилась ближе, скользнув пальцами по его груди.
— Может... я хочу продолжать?
Он закрыл глаза. Один раз. Глубоко. Как будто боролся с собой.
— Ты... — его голос стал ниже, — ...доводишь.
Я прикусила губу.
— Да ну?
— Угу.
— И что ты сделаешь?
И вот это была ошибка. Большая ошибка.
Потому что спокойный, уравновешенный Оскар просто... исчез.
Он резко сел, подался ко мне
и одним движением перевернул ситуацию,
переместив меня под себя — не грубо, а уверенно, так что у меня дыхание сбилось.
Его руки стоят по бокам от меня, лицо близко, тепло его тела накатывает, а взгляд...совсем не спокойный.
— Оскар... — выдохнула я.
— Я предупреждал.
Он сказал это тихо, но так, что по моей коже прошёл электрический ток.
— Ты весь вечер играешь, — продолжил он, наклоняясь ещё ближе.
— Я?.. я не...
— Угу.
Его дыхание скользнуло по моей шее.
Я вздрогнула — сильно.
И он это почувствовал.
— Ты хотела реакции? — спросил он шёпотом.
Я сглотнула.
Не могла выговорить ни слова.
Он смотрел прямо в глаза.
— Вот она.
Моя рука скользнула по его плечу, и я прошептала:
— Я не думала, что ты...
— Такой?
— Да...
Он чуть наклонился, лбом коснувшись моего виска. Не поцеловал. Но был рядом настолько, что я чувствовала каждую эмоцию в его дыхании.
— Я держался.
— Зачем?
— Чтобы дать тебе время.
Он коснулся моих волос.
— Но ты...
язык его скользнул по нижней губе — это было слишком горячо, чтобы я не заметила...
— ...ты меня вывела.
— И?..
Он опустил голову ближе, так близко, что наши губы не касались, но я уже дрожала.
— И теперь я не спокоен.
Его рука легла мне на талию, пальцы скользнули под футболку ровно настолько, чтобы почувствовать кожу, но не перейти границу.
— Скажи «остановись» — остановлюсь.
— Я...
— Или скажи «продолжай» — и я продолжу.
Я вся горела. Он был слишком близко. Слишком уверенный. И настолько не спокойный...что я едва дышала.
И я прошептала:
— Продолжай.
Он выдохнул — тяжело, облегчённо,
как человек, который наконец получил разрешение.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Тогда я уже не сдерживаюсь.
И он придвинулся ещё ближе.
Честно? Когда Оскар навис надо мной — так близко, так уверенно — я думала, что умру красиво. От его взгляда, от его дыхания, от того, как он меня подтянул.
Но в итоге я умерла... позорно.
Потому что стоило ему резко притянуть меня ближе, как я со всего маху шандарахнулась затылком об подлокотник дивана.
— АЙ!! — Я взвизгнула, схватившись за голову. — БЛИИИН!!!
Оскар завис надо мной, глаза расширились —
в одну секунду из «опасно-горячий» превратился в «человек, который думает, что только что убил меня».
— Ты в порядке?! — его голос стал выше обычного.
Он почти паниковал.
Я чувствовала, как он пытается подползти ближе, трогает мою голову, ищет место удара.
— Рената?..
Я застонала, драматично закрываясь руками:
— Я... я УМИРАЮ.
— Не умираешь, — сразу отозвался он, но голос всё ещё был в шоке.
— Умираю! — протянула я. — МЕНЯ НЕСПРАВЕДЛИВО УБИЛ ПИЛОТ ФОРМУЛЫ-1.
— Я тебя не убил.
— Половину головы отбил!
Он задержал дыхание. Честно задержал.
— Покажи.
— НЕ ПОКАЖУ!
— Рената...
— Я СТРАДАЮ!
Я слышала, как он выдохнул сквозь зубы —
вот то самое «ммм!» которое выдаёт мужчину, который на грани смеха, но пытается казаться серьёзным.
Он осторожно взял мои руки за запястья и отодвинул от лица:
— Дай посмотреть.
Я открыла один глаз, предельно драматично.
— Там... кровь?
— Нет.
— Синяк?
— Нет.
— Мозги вытекают?
— Нет.
Он глядел на меня так, будто я маленький котёнок, который умудрился удариться о стену собственным хвостом.
— Ты просто ударилась, — сказал он спокойно.
— Я УДАРИЛАСЬ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! ТЫ ПРИЗНАЛ?!
— Допустим.
— То есть это была твоя вина?!
— Да.
— И ты не будешь спорить?!
— Нет.
Всё. Я растерялась. Я хотела дразнить, ругаться, катить истерику — а этот человек просто соглашается.
— Ты... слишком спокойный!
— Ты — слишком громкая, — ответил он тихо.
Я замолчала. На секунду. И ровно в эту секунду он потянулся ближе, бережно коснулся моей головы той самой рукой, которой только что меня удерживал.
— Здесь не больно?
— Нет...
— А здесь?
— Нет...
— А здесь? — его пальцы прошлись по моей шее.
Я чуть не вздрогнула.
— Тоже нет, — прошептала я уже не таким уверенным голосом.
Он посмотрел на меня, всё ещё слегка наклонившись надо мной.
— Значит, жива, — сказал он спокойно.
— Хммм... возможно, — протянула я.
Он приподнял бровь.
— Ты хочешь, чтобы я тебя пожалел?
— Да!
И он...честно...наклонился и поцеловал меня.
В место возле удара, очень мягко, очень аккуратно.
Я замерла.
Он отстранился на пару сантиметров:
— Так лучше?
— Я... э... ммм...
У меня пропал дар речи.
Он слегка улыбнулся уголком губ:
— Значит, лучше.
И лёг рядом, притягивая меня обратно к себе так осторожно, как будто я действительно была хрустальной.
И вот тут, признаюсь... я ударилась опять.
Но уже сердцем.