Offline-Online

Я сидела на стуле, обмотанная его одеялом как в кокон, делая маленькие глотки горячего кофе. Оскар стоял напротив, уже в чистой футболке и серых спортивных штанах... и выглядел так, будто ничего не может его выбить из равновесия.

Ну, почти ничего. Потому что я — рядом.

— Знаешь, — начала я, болтая одной ногой в воздухе, — ты ведёшь себя слишком нормально для человека, которого я разбудила своим присутствием в постели.
— Угу.
— Вот опять "угу"...

Он посмотрел на меня спокойно, взял свою кружку, сделал глоток.

— Ты предпочитаешь длинные ответы?
— Я предпочитаю эмоции, — сказала я, приподнимая бровь.
— Я показываю их.
— Где?
— Вот.

Он кивнул на свою футболку которая была довольно таки ему мала и было видно его накаченное тело. Серьёзно...Оск?

— Оск, это не честно, — фыркнула я.
— Ты и так всё видишь.

Я зависла с кружкой в руках. Он сказал это так, будто у меня есть какой-то доступ, которого нет у других. И будто он не против.

— Когда ты стал таким... смелым? — спросила я, хмурясь, но улыбаясь.
— Сегодня утром.
— Из-за меня?
— Угу.

Я чуть не подавилась кофе.

— Ты... осознаёшь, что это звучит так, будто я — твой энергетик?
— Возможно.

Я наклонилась к нему, хитро прищурив глаза:

— Ты от кофе так не оживаешь, верно?
— Он горячий.
— Но не настолько?
Он посмотрел прямо на мои губы.
Медленно.
Нагло.
Спокойно.

— Не настолько.

Я прикрыла рот, делая вид, что пью, хотя просто прятала улыбку.

— Ты невыносимый, — сказала я тихо.
— Ты сказала это вчера.
— И повторю ещё раз.
— Угу.

Я толкнула его ногой в бедро — слегка.
Он не шелохнулся.

— Оскар, ты как каменная статуя.
— Но тебе нравится.
— Кому сказал?
— Тебе.

Я чуть не уронила кружку.

— Ты не можешь такие вещи говорить так... спокойно!
— Могу.

Я закатила глаза, свесила ноги вниз и, чуть подавшись вперёд, подтолкнула его пальцем в грудь.

— Ладно, допустим. Но скажи честно...
— Угу?
— Ты вообще привык к тому, что кто-то болтает так много, как я?

Он поставил свою кружку на стойку, подошёл ближе — настолько, что мои колени почти упёрлись в его таз.

— Нет.

Мой рот приоткрылся. Его ответ — слишком честный. Слишком прямой.

— И... это раздражает?
— Нет.
— Напрягает?
— Нет.
— Забавляет?
— Иногда.

Я ткнула его коленом в бок:
— Иногда?!
— Угу.
— А остальное время?

Он поднял подбородок на миллиметр, глядя на меня чуть снизу вверх.

— Остальное время ты... живая.
— Это плохо?
— Это то, чего здесь не хватало.

Я переспросила:
— Здесь — это где?

Он провёл взглядом по своей кухне. По белым стенам. По тишине вокруг. И снова вернулся ко мне.

— В моей тишине.

Мой живот сжался. Сильно. Приятно.

— Значит... ты не против, что я так много говорю?
— Нет.
— Даже когда я дразню тебя?
— Дразни.
— А когда трогаю?
— Трогай.

Мои ноги соскользнули, они обвили его бёдра почти автоматически — сама не поняла как.

Он положил руки мне на талию. Не торопясь.
Не падая в эмоции. Просто принимая моё движение так, как будто он знал, что так будет.

Я смотрела ему в глаза. Он — в мои.

— Ты уверен? — прошептала я.
— Угу.
— В чём?
— В том, что ты можешь говорить, трогать и дразнить... сколько хочешь.

Я провела пальцем по его щеке. Медленно.

— А если я не остановлюсь?
— Тогда не останавливайся.

Я впилась взглядом в его губы.

— А ты?
— Я — рядом.

И его пальцы на моей талии чуть сильнее сжались. Тихо. Но очень однозначно.

Он стоял между моих ног, пальцы на талии чуть крепче, чем нужно для простого утреннего разговора. Не было спешки. Не было неловкости. Только это тихое, уверенное притяжение — его спокойствие и мой огонь, которые странно идеально совпадали.

Я отпила последний глоток кофе. Кружку поставила рядом. А потом положила ладони на его плечи и слегка наклонилась вперёд.

— Знаешь... — протянула я, — я вообще-то сегодня собиралась идти на пробежку.
— Угу.
— И на рынок.
— Угу.
— И заниматься своими делами.
— Угу.
— Но теперь я думаю...

Он смотрел на меня внимательно,
как будто каждое моё слово — это шаг, который он заранее ждал.

— ...что я, кажется, могу всё отменить.

Его пальцы чуть сильнее сжали мою талию.
Тихо. Но так, что я почувствовала тепло прямо под кожей.

— Из-за кофе? — спросил он.
— Угу.
— Или из-за меня?

У меня перехватило дыхание.

Он никогда не спрашивал лишнего. Но если спрашивал — всегда точнее, чем нужно.

— Из-за тебя, — сказала я честно.
— Угу.

Я провела пальцами по его мокрым волосам.
— А ты что хотел сегодня делать?
— Не знаю.
— Теперь знаешь?
Он посмотрел на меня спокойно, ровно.
Но в глазах — тот тихий, тёплый жар,
который появился ещё вчера.

— Да.
— И что это?

Он склонился ближе — его нос почти коснулся моего, его дыхание мягко скользнуло по моим губам.

— Хотел спросить...

Я замерла.

— ...останешься?

Голос низкий. Тихий. Ровный. Но абсолютно честный.

Я на секунду даже не поняла, что именно значит «останешься» —
на день?
на утро?
на час?
на него?

Но потом его палец медленно скользнул по моей талии, и я поняла: ему не важно время.
Важно — что я здесь.

Я прикусила губу, и он заметил.
Конечно заметил. Он замечает всё во мне.

— Хочу, — сказала я.
— Угу.
— То есть мне даже не нужно уточнять, на сколько?
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты всё равно решишь сама.

Я рассмеялась, чуть наклоняясь ближе и утыкаясь носом в его щёку.

— И ты нормально к этому относишься?
— Угу.
— Ты удивительный.
— Возможно.

Я обняла его за шею, прижалась сильнее.

— Тогда проведём день вместе?
Он посмотрел на меня так ровно, так глубоко, что я перестала болтать на секунду —
чудо само по себе.

— Да, — сказал он.
— Хорошо. Значит, план такой: ты меня кормишь.
— Угу.
— Ты гуляешь со мной.
— Угу.
— Ты терпишь мою болтовню.
— Уже терплю.
— И... — я провела пальцами по его ключице, — ...дразню тебя.

Он наклонился ближе, почти касаясь моих губ.

— Это обязательно.

Я шепнула:
— А если я не остановлюсь?
— Не останавливайся.

Его голос стал тише. Ниже. И горячее.

— Оск...
— Угу?
— Ты уверен, что хочешь провести со мной весь день?
— Хочу.
— Даже зная, какая я?
— Особенно зная.

И он поцеловал меня — не глубоко, не спеша, а так, как будто ставил утреннюю точку перед самым лучшим началом дня.

~

Мы вышли из его квартиры так, будто это было уже привычно. Он запер дверь, перекинул ключи в руку — спокойно, уверенно, без спешки.
А я стояла рядом, укрытая его одеялом поверх футболки, и чувствовала себя... ну да, как будто я живу здесь.

Лифт спустился мягко. Он держал мою руку —просто, спокойно, без жестов. Как будто так и должно быть.

У входа в дом я остановилась.

— Оск...
— Угу?
— Мне... нужно домой.
— Угу.
— Переодеться.
— Угу.
— И вообще... — я хмыкнула, — ...я, конечно, огонь, но не настолько, чтобы гулять весь день в твоей футболке.

Он посмотрел на меня взглядом «я всё понимаю» и слегка кивнул:

— Пойдём.

Мы прошли по утреннему Монте-Карло, и я ловила на себе взгляды людей — не потому что я яркая, а потому что он рядом, высокий, спокойный, будто ведёт меня домой, как будто мы всегда ходили так.

Мы дошли до моего дома. Я достала ключи, открыла дверь. Но прежде чем зайти, обернулась:

— Ты... подождёшь?
— Угу.

Он вошёл за мной. Спокойно, будто это его вторая квартира.

— Можешь... — я махнула рукой, — делать что хочешь.
— Хорошо.

Он сохранял хладнокровие так, будто вечно жил в моей гостиной. Оглядел комнату, подошёл к окну, посмотрел на вид.

— Ты живёшь красиво, — сказал он.
— Это Монако, детка.

Он слегка улыбнулся уголком губ — очень мало, но я заметила. Оскар редко улыбался так.

Я на секунду зависла — он у меня дома.
В моей квартире. Стоит там, в серых спортивных штанах и свежей футболке,
выглядит так...мужчиной, что у меня перехватило дыхание.

— Я быстро! — сказала я резко, чтобы не зависать на нём.
— Угу.

Я сорвалась в спальню, сбросила футболку, натянула спортивный комплект —
светлые шорты, футболку, волосы подняла в высокий хвост, добавила чуть аромата.

Пока переодевалась, я слышала, как он тихо ходит по квартире, как будто не хочет шуметь. Слышала, как он подошёл к полке,
как листает книгу. Его шаги были мягкие, спокойные, и это...заводило сильнее, чем должна была завести просто тишина мужчины в квартире.

Я вышла в коридор, и увидела его.

Он стоял у моей книжной полки, слишком большой для моего пространства, слишком красивый для обычного утра, и листал мою книгу о маркетинге, как будто реально интересовался.

— Оскар...

Он поднял взгляд.

И на секунду я увидела это. То, как он смотрит.

Тихо. Внимательно. С интересом, который он обычно никогда не показывает.

Я повернулась вокруг себя — медленно, дерзко.

— Как тебе?
— Угу.
— Угу — это хорошо или плохо?
— Хорошо.

Я подошла ближе, встала перед ним, руки за спину.

— Ты готов провести со мной день?
— Готов.
— Даже если я буду говорить без остановки?
— Угу.
— Даже если буду дразнить тебя?
— Угу.
— Даже если буду щекотать?

Он прищурился — совсем чуть-чуть. Но это был момент, который я почувствовала в животе.

— Рената...
— Угу?
— Не начинай.

Я хмыкнула:
— Ну всё, тогда пошли.

Он взял мои ключи и аккуратно поставил их в миску у входа.

— Потом вернёшься, — сказал спокойно.
— Угу, — передразнила я.

Он подошёл ближе, один шаг, ещё один, и наклонился так, чтобы сказать мне ровно у уха:

— И оставайся.

У меня дыхание сорвалось. Просто испарилось.

Он сказал это тихо. Ненавязчиво.
Но так уверенно... что я просто кивнула.

— Пошли? — спросил он.
— Пошли.

Мы вышли из моей квартиры, и мне казалось, что я иду рядом не просто с Оскаром.

А с человеком, который знает, где газ, где тормоз — но рядом со мной выбирает скорость.

~

Мы шли по улицам Монако так, будто делали это всю жизнь. Раннее солнце подсвечивало бока зданий, море пахло свежим, воздух был мягким. И рядом шёл он — уже не такой молчаливый, как раньше. По-оскаровски спокойный, но... более раскрытый.

Я болтала, как всегда.

— Представляешь, тогда я думала, что умру от скуки в аэропорту, — говорила я, размахивая руками. — А сегодня проснулась у тебя дома, в твоём одеяле, в твоей футболке
— Угу.
— Это всё?
— Это всё, что важно.

Я остановилась и повернулась к нему.

— Ты сейчас сделал милую фразу?
— Может быть.
— Оскар... ты развиваешься.
— Я стараюсь.

Ого. Он сказал целое предложение.
Я на секунду потеряла нить.

— Так, подожди... ты стараешься?
— Угу.
— Из-за меня?
— Угу.

Он сказал это так просто, как будто признаётся в чём-то общем, бытовом, а у меня сердце просто ушло вниз и поднялось обратно.

Мы пошли дальше. Я задевала его плечо каждый раз, когда делала слишком широкие жесты. И каждый раз, когда я чуть толкала его, он отвечал тем же.
Немного.
Легко.
Точно.
Ровно настолько, чтобы я почувствовала его реакцию.

И вот он уже не был статуей. Он был тёплый.
Настоящий. И рядом.

— Знаешь, ты был очень смелый утром, — сказала я, делая вид, что это ничего не значит.
— Угу.
— Не смей больше вот так подходить ко мне в одном полотенце.
— Почему?
— Потому что... это... — я махнула рукой, потеряв слова, — ...нервы!
— Угу.
— Оскар!
— Я слушаю.
— Ты не должен выглядеть так... ну...
— Как?

Я остановилась. Он тоже. Посмотрел на меня спокойно, но уже с тем тёплым вниманием, которое я успела узнать.

— Так, будто ты знаешь, что мне... нравится, — сказала я, покраснев.
— Я знаю.

Я выдохнула. Он сказал это не самодовольно.
Не уверенно. Не хищно.

А просто честно. Ровно, как всегда.

— Ты... — я ткнула его пальцем в грудь, — ...ужасно спокойный.
— Угу.
— И ты меня дразнишь?
— Немного.
— Немного?! Оскар, ты меня с ума сводишь.
— Ты — меня тоже.

Я замолчала. Впервые. Потому что он сказал это так... спокойно, интимно и прямо,
что у меня пропал воздух.

— Я? — прошептала я.
— Угу.

Он подошёл ближе. Его пальцы нашли моё запястье — лёгкий, уверенный жест. Тепло его кожи скользнуло по моей руке.

— Ты болтаешь.
— Знаю.
— Дразнишь.
— Да.
— Щекочешь.
— Иногда.
— Задеваешь плечом.
— Потому что ты высокий.
— И всё это...

Он наклонился чуть ближе — настолько, что его нос почти коснулся моего уха.

— ...мне нравится.

Я стояла, как вкопанная, сердце бешено билось.

Он отстранился на полшага, но не отпустил моё запястье — его пальцы скользили вверх по руке, медленно, к кутику, к локтю.

— Ты слишком тёплый сегодня, — прошептала я.
— Я рядом с тобой.
— Это опасно.
— Угу.

Я тихо рассмеялась, а он смотрел — мягко, ровно, но в глазах было то самое спокойное притяжение, которое я ненавидела... и обожала.

— Значит, сегодня ты будешь говорить больше? — спросила я.
— Угу.
— Обещаешь?
— Угу.
— Серьёзно?
Он наклонился и тихо сказал:

— Только для тебя.

Мои колени просто подкосились. И если бы он не держал меня за руку — я бы, возможно, упала.

Мы дошли до маленького кафе на углу — того, где всегда пахнет выпечкой и где столики стоят почти на улице. Я хотела просто пройти мимо...но он удержал мою ладонь чуть крепче.

— Зайдём? — спросил он неожиданно первым.

Я моргнула. Оскар. Сам предложил. Оскар, который обычно говорит "угу" и смотрит спокойно, как океан?

— Ты хочешь в кафе? — уточнила я, чуть прищурившись.
— Угу.
— Почему?
— Потому что ты любишь круассаны.

Я зависла. Слов не было. Реально не было.

— Ты... запомнил?
— Угу.

Он сказал это небрежно, но глаза его чуть смягчились — и я поняла: он слушал.
Каждую мелочь. Каждое моё слово.

Мы вошли внутрь. Я выбрала маленький стол у окна. Он сел напротив...а потом — после секунды — пересел ко мне сбоку. Просто взял и пересел.

Я чуть не уронила меню.

— Ты... чего это вдруг? — спросила я, стараясь не показать, как у меня взорвался живот.
— Тут лучше видно, — сказал он спокойно.
— Что?
— Тебя.

Всё. Пиши пропало. Я утонула.

Официантка подошла, я открыла рот, чтобы заказать, но он вдруг заговорил первым.

Он. Оскар. Первым.

— Два капучино. Один горячий с корицей, второй тёплый. И два круассана с миндалём.

Я повернулась к нему медленно.

— Это... ты сейчас сам заказал?
— Угу.
— За нас двоих?
— Угу.
— Ты помнишь, как я пью кофе?
— Угу.

Я постучала ему пальцем по плечу.
— Ты что, тайно меня изучаешь?
— Не тайно.
— А как?
— На бегу.
— Что?!
— Ты пьёшь кофе слишком горячий по утрам.

Я застыла. Он это правда замечал? Всё?

Он обхватил мою руку на столе — полностью,
тепло, ладонью к ладони, большим пальцем медленно проводя по моей коже. Это было так мягко, так не по-осковски открыто, что я даже не дышала секунду.

— Ты смотришь на меня так... — прошептала я, — будто читаешь мысли.
— Угу.
— И тебе нравится?
— Угу.
— Почему?

Он посмотрел на меня прямо. Спокойно.
Но глубоко. Так, что я почувствовала, что меня видят.

— Потому что ты думаешь громко.

Я рассмеялась и легко толкнула его плечом. Он не качнулся — зато чуть сильнее сжал мою ладонь.

Кофе принесли. Круассаны тоже. Я уже потянулась за своим — и тут он взял одну салфетку и тихо вытер крошку у моего уголка губ.

Медленно. Аккуратно. С той самой нежностью, которую я вообще не ожидала от него.

Я распахнула глаза.
— Оскар...
— Угу?
— Ты сейчас сделал самое милое, что только мог.
— Это просто крошка.
— Ты вытер её.
— Угу.
— Это... слишком интимно.
— Тебе не понравилось?
— Очень понравилось! — выпалила я.

Он чуть улыбнулся. Еле-еле, но я увидела.

Я взяла круассан в руки, откусила — он смотрел.

Не просто смотрел. Смотрел так, будто это что-то значило.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросила я.
— Ты живая.
— Это ты уже говорил.
— И буду говорить.

Я склонила голову чуть вбок, не отводя взгляда:

— Ты стал намного откровеннее сегодня.
— Угу.
— Почему?
Он провёл пальцем по моей руке — от запястья вверх. Медленно. Очень медленно.

— Потому что ты рядом.

Я застыла. Его голос был ниже обычного.
Мягче. Глубже.

— Значит... дело во мне?
— Угу.

Он наклонился ближе. Так близко, что я почувствовала его тепло.

— Ты хочешь, чтобы сегодня я говорил больше? — спросил он.
— Да.
— Тогда слушай.

Он чуть коснулся моего виска губами.
Едва. Но у меня внутри всё сжалось.

— Мне нравится, как ты говоришь.
Я выдохнула.
— Мне нравится твоя энергия.
Я открыла рот, но он тихо приложил палец к моим губам.
— Мне нравится, как ты смотришь.
Я дрогнула всем телом.
— И нравится, что ты дразнишь.

Он убрал палец. Я сглотнула. Он смотрел спокойно — но в глазах у него горело всё то, что он обычно не показывает.

— Оскар...
— Угу?
— Ты меня убьёшь.
— Нет.
— А что сделаешь?
Он взял мою ладонь и притянул чуть ближе.
— Проведу с тобой день.

Я не могла ничего сказать. Только улыбнулась — медленно, тепло.

И впервые за весь день он сказал без «угу»:

— И ещё — мне это нравится.

Мы вышли из кафе, и я всё ещё не могла прийти в себя от того, что Оскар сам оплатил счёт.

Он сделал это быстро, почти незаметно —
когда я обернулась, он уже держал в руке чек и спокойно убирал карту в карман.

— Оскар! — я возмущённо ткнула его в плечо.
— Угу.
— Ты... заплатил?!
— Угу.
— А почему не дал мне даже поругаться?!
— Я не против, если ты поругаешься потом.
— Потом?!
Он посмотрел на меня спокойно:
— Ты громкая. Тебе хватит времени.

Я чуть не задохнулась от смеха.

Он взял меня за руку — не резко, не уверенно, а так тихо и естественно, что я сама удивилась, что это вообще произошло.

Мы пошли по набережной. Солнце отражалось в воде, воздух был тёплый, свежий, я болтала, а он... он слушал.

Но теперь — не просто «угу».
Он говорил. Чуть больше. Чуть глубже.

— Ты всегда так много говоришь? — спросил он неожиданно.
— Да, — гордо ответила я. — Ты против?
— Нет.
— Ты уверен?
— Угу.
— Отлично, потому что я и не планировала останавливаться.

Он чуть наклонил голову — его почерк.
— Я понял.

Мы шли дальше, и в какой-то момент он вдруг
остановился у перил, опёрся локтями и посмотрел на море.

Я тоже остановилась — ну, как остановилась...налетела на него и чуть не ткнулась лицом в его плечо.

Он поймал меня за запястье, удержал.
— Аккуратно.

— Ты мог предупредить, что тормозишь, — пробурчала я.
— Я не торможу.
— Ну... в плане ходьбы.
— Угу.

Я усмехнулась и встала рядом. Мы молчали секунд двадцать. Это для меня было почти пыткой.

И вот он заговорил первым.

— Ты когда-нибудь была на гонке?

Я удивлённо моргнула. Вопрос был...почти невинный. Почти.

— Нет, — призналась я. — Но, кажется, я начинаю понимать, что там происходит.
— Это хорошо.

Он посмотрел на море, потом на меня. Тихо. Внимательно.

— Потому что... скоро будет гран-при.

Я подняла бровь.
— Серьёзно?
— Угу.
— И что?
Он ждал.
Я тоже.

И потом, очень спокойно, как будто говорит о погоде, он произнёс:

— Если ты захочешь... можешь прийти.

У меня внутри всё перевернулось.

— Куда именно? — спросила я осторожно.
— На трассу.
— В смысле... как зритель?
— Нет.

Он повернул голову ко мне. В глаза.

— Со мной.

Мой мозг завис. Три секунды. Четыре. Пять.

— Эм... Оскар, — я дёрнула его за руку, — ты... понимаешь, что намекаешь?
— Да.
— Ты... зовёшь меня на гран-при?
— Угу.
— Просто так?
— Ничего не просто так.
— А...
— Ты сказала, что хочешь понять.
Он посмотрел на дальний конец причала.
— Я хочу тебе показать.

Я не знала, что сказать. Впервые.
Он усмехнулся — совсем немного.

— Рената.
— Да?
— Ты опять молчишь.
— Ты... позвал меня на Гран-при!!!
— Угу.

Я схватила его за плечи.

— Нормальные люди так не приглашают!
— Я не нормальный?
— Нет!
— Хорошо.

Я расхохоталась. Он посмотрел на меня —
внимательно, спокойно, но в глазах была тёплая, тихая улыбка.

— Ты хочешь? — спросил он.
— Хочу, — выдохнула я. — Конечно хочу.
— Тогда... я оформлю пропуск.
— Пропуск?
— Угу.
— Какой пропуск?!

Он наклонился ближе, почти касаясь лбом моего виска.

— Такой, куда идут только свои.

Мне стало жарко. Очень.

— То есть... я «своя»?

Он тихо выдохнул мне в ухо и сказал ровно:

— Угу.

И всё. Меня размазало по набережной.