Часть 31 (Подарок)
Последние лучи солнца пробивались сквозь плотную ткать огромных штор, не давая комнате погрязнуть во тьме, которая уже расползлась по углам. Но теперь она не скрывала в себе неизвестных существ, которые хотели навредить спящему парню. Будто чёрная кошка, тьма свернулась клубочком в неприметном месте и стерегла сон молодой страны, который уже пережил слишком много бед за столь короткую жизнь. Он заслужил этот отдых.
В первые за много лет белорус не чувствовал того страха неизвестности, его не мучали кошмары и не пытались задушить живые тени. Снов тоже не было, но так даже лучше. Непривычная лёгкость затопила всё тело, внутри было тепло и спокойно, что даже не хотелось открывать глаза, лишь бы продлить этот момент. Голова была пуста, словно перед этим все ненужные мысли и переживания растворились, оставив после себя приятное расслабление. Голое тело скользило по шёлковой ткани цвета шоколада, утопало в ощущении лёгкости, которое было непривычным для парня.
"Стоп..", - где-то в глубине сонного мозга проскользнула мысль, за которую Бел успел ухватиться.
Беларусь резко сел на кровати, испуганно заглядывая под одеяло, но сразу отдёрнул руку, увидев, что на нём нет даже нижнего белья. Сонный мозг всё никак не хотел вспоминать то, что с ним произошло.
Беларусь прикрыл оголённые тело одеялом и огляделся. Это не была его комната и тем более не больничная палата, к которой он уже успел привыкнуть. Незнакомая постель, включённый электрокамин, из которого доносилось потрескивание дров и танцевали языки пламени, будто настоящий огонь. Свою, аккуратно сложенную, одежду Республика нашёл на одном из кресел, до которых ещё предстояло дойти.
Воспоминания о том, как снимали с него эту одежду, всплыли слишком резко, огромным молотом свалившись на голову. Бел так и замер, чувствуя, как медленно приливает к лицу кровь.
"БНР..."
Синеглазка оглянулся, но вторая половина кровати была пуста, и даже простынь на ней была аккуратно заправлена, а значит на ней никто не лежал. Даже прислушавшись, Бел не услышал никакого постороннего шума в квартире, лишь рёв двигателей машин за окном. Что-то неприятно кольнуло внутри, хотя и сразу исчезло.
Славянин медленно сполз с кровати, придерживая шёлковую ткань около груди так, чтобы не было видно его нагое тело. Да, в комнате никого не было, но чувство стыда никуда не пропало, а только усилилось после того, как память подкинула жаркий картинки того безумия. Страх того, что кто-то увидит его позор, сводил с ума. Парень медленно приблизился к креслу, ступая по тёплому ворсистому ковру и волоча за собой одеяло, неуклюже висящее на худых плечах.
Наспех натянув на себя оставленные для него вещи, Беларусь застелил кровать и привёл себя в относительный порядок. Как же ему хотелось просто сбежать из этой квартиры, не встретив при это тёску. Он каждую секунду отгонял от себя воспоминания о случившемся, но не потому, что ему было противно, а наоборот, тело бросало в жар.
Но и выйти за дверь было страшно. Будто переступив порог, он окажется в совершенно новом для него мире, который пугал своей неизвестностью.
Страна медленно подошёл к окну и развёл в стороны тяжёлые шторы, которые не давали проникнуть слабому лунному свету в тёмную комнату. Дом стоял в самом конце города, поэтому за окном можно было увидеть дорогу, по которой мчались машины, и сразу же за ней раскинулось огромное белое поле, и лишь на самом краю была заметна тонкая полоска зимнего леса. Снег блестел на лунном свете, будто гранёный алмаз завораживал своей необычайной красотой. Даже редкие прохожие отвлекались на творение зимы, забывали о своих мрачных мыслях и давали себе погрузиться в сказку. Холодная и тёмная, на первый взгляд, зима хранила прекрасные виды и пейзажи, которые было бы сложно описать словами. Множеством тайн и легенд скрывалось за чарующей белизной этой поры года, и было бы невозможно познать всю её глубину.
И БНР был таким же загадочным и непонятным, который появился в жизни Беларуси слишком резко и так же резко перевернул его мир.
- Как мне теперь смотреть ему в глаза..? - тихо проскулил белорус, нехотя отводя взгляд от окна. Он понятия не имел, как теперь к нему будет относится тёска. Что если Бел сделал что-то не так? Поэтому Белорусский не остался с ним в одной комнате? Или же просто не хотел стеснять синеокого?
- Как и всегда - с любовью, которую ты пытаешься скрыть за пеленой ненависти, - тихий шёпот прозвучал прямо над ухом, вызвав толпу мурашек.
Беларусь дёрнулся и хотел было повернуться к парню, но его тут же прижали чужие руки к широкой груди, буквально впечатав в себя спиной. По телу разлилась сладкая нега, стоило вдохнуть такой родной запах мяты, который выбил из головы оставшиеся сомнения и волнения. Закрыв глаза, он полностью погрузился в эту симфонию окружающих ароматов, отдалённо заметив, как завибрировали тонкие узы. Хотелось забыть обо всём и просто вот так стоять у окна, за которым медленно падали маленькие белые хлопья, а рядом слышался треск горящих дров в камине. Разве он не заслужил хотя бы пару минут покоя?
Бел резко дёрнулся, открывая глаза.
- Вечеринка! Мы совсем забыли, - затараторил славянин, пытаясь повернуться лицом к повстанцу, - Россия и Украина уже наверно давно нас ждут...
- Всё в порядке, синеглазка, - руки на талии белоруса сомкнулись, образовывая кольцо, а сам БНР уткнулся куда-то в шею беспокойному белорусу. - Я дал тебе подольше поспать, потому что знал, что нас ждут ближе к вечеру. Они мне позвонили только что.
Республика рвано выдохнул, когда горячее дыхание опалило шею и медленно переместилось к виску, к которому сразу прикоснулись тёплые губы.
- Тем более я ещё не успел поздравить тебя..
Широкие ладони медленно огладили худые бока и плоский живот и переместились на руки Беларуси, провели вниз, останавливаясь на больных запястьях.
Тьма уже давно заняла каждый уголок комнаты, пробралась в щели, залила их своей тёмной краской, а сейчас лишь жадно наблюдала, как свет уличных фонарей нагло вторгается в её владения и не даёт погрязнуть двум странам в её любимом чёрном цвете. Именно эти тусклые лучи света дали белорусу возможность разглядеть каждое действие Белорусского. Проворные пальцы одноклассника ухватились за край рукава толстовки и начали закатывать его, обнажая белоснежные бинты.
Стыд опалил щёки, а паника ярким пламенем вспыхнула в сознании.
"Пожалуйста, только не нужно показывать это уродство.."
Бел смотрел, как медленно развязали небольшой узелок, и даже не мог сделать и шага в сторону, будто ноги превратились в камень и не слушали команды, которые им посылал мозг. Хотелось вырвать руку и убежать из этой квартиры, лишь бы его не нашли, но он не мог и пошевелиться.
Слой за слоем приближали его к тому ужасу, который Бел сам же и сотворил. Белоснежные дорожки бинта медленно опускались на пол, будто маленькие снежинки устилали собой землю. Последний лоскуток бинта слетел с руки, а вместе с ним и надежда на лучший исход. Повстанец схватил синеокого за руку и повернул вверх ладонью так, чтобы было видно внутреннюю сторону запястья.
Кажется, мир вокруг РБ остановился, а собственное сердце замедлило ход, при виде собственных запястий. Он сделал несколько глубоких вздохов, но лучше не стало.
- Это мой тебе подарок... - прошептал Белорусский, медленно проведя кончиками пальцев по коже, на которой не было и намёка на порез или шрам.
- Как.. - только и смог выдохнуть парень, шокировано разглядывая свою здоровую конечность.
Чужие руки резко соскользнули с тела белоруса, а сам БНР отстранился, из-за чего стало слишком холодно. Но не успел Бел опомниться, как его тут же повернули спиной к окну и подтолкнули к подоконнику, заставив упереться в него пятой точкой. Первое, что он заметил в чёрной краске ночи, это яркую изумрудную радужку, и лишь свет фонарей отражался в ней, создавая тусклый ободок бирюзового цвета. Цвет флага одноклассника стал ярче, будто к парню вернулись краски жизни, которые он так давно потерял.
Повстанец замер перёд синеоким, который так внимательно рассматривал его, и коснулся чужой ладони.
- Помнишь, ты так разволновался из-за укуса, что тебе даже стало плохо.. - сжав ладонь белоруса в своей, БНР заставил его поднять руку к шее. - Я же говорил тебе, что это для твоего блага.
Беларусь коснулся кончиками пальцев того месте, где должен был остаться шрам от укуса, но там не было и чего-то похожего. Белорусский вдруг чуть отстранился от парня и взглядом показал на зеркало в шкафу, к которому Бел и приблизился.
В отражении не было того уродства, которое он смог сотворить с собой, не было и ран от клыков повстанца. Даже привычная бледность после лечения в больнице резко пропала и сменилась на лёгкий румянец. Бел выдохнул, направив свой взгляд на отражение собственных глаз, и залип.
Привычная радужка василькового цвета была необычайно яркой, что даже в темноте ночи можно было её увидеть за много метров. Неяркие лучи света попадали на глаза, создавая тусклое бирюзовое сияние вокруг него.
- Не волнуйся, такое бывает, - донёсся голос повстанца где-то позади него.
- Но.. что это значит?..
- Это значит, что мы объединили разделённые половины одной души, поэтому появилась одна общая черта, - одноклассник отошёл от окна и медленно приблизился к парню. - И теперь тебе не угрожает опасность, СССР больше тебя не побеспокоит.
Что-то неприятно царапнуло по сердцу, но Бел сразу подавил это чувство. За это время он уже смирился с мыслью, что отцу на него наплевать даже после смерти.
- Он остался в том лесу..? - синеокий вздрогнул только от мысли об этом жутком месте.
- Нет, он попал туда, где ему самое место, - оперевшись о шкаф плечом и скрестив руки, БНР посмотрел на белоруса.
- Но..
- Бел, из-за него я умер в собственном кабинете, а ты мог просто раствориться, и от тебя не осталось бы и пылинки, - холодно отчеканил одноклассник. - И это я не говорю про другие страны, так что он заслужил это.
"Заслужил.. и ему нет прощения за свои поступки... Так может пора отпустить и начать жить с чистого листа?"
***
Маленькие снежинки кружились под тусклым светом фонаря, сплетаясь в небольшие хороводы и весело танцуя, прежде чем медленно опуститься на землю и превратиться в огромное белое одеяло. Щёки щипал лёгкий мороз, а снег тихо хрустел под ногами, эхом отражаясь о стены соседних домов.
Беларусь зябко поёжился и посмотрел на БНР, который шёл в расстёгнутом пальто без шапки и шарфа, но не было похоже, что тому было холодно. Они шли рядом, и лишь дорожная сумка белоруса, которую Белорусский вызвался донести до дома, разделяла их. Маленькие кристаллики воды смотрелись волшебно на бело-красной чёлке и длинных мокрых ресницах, неярко поблёскивающих на свету.
Будто почувствовав на себе чужой взгляд, повстанец повернул голову в сторону славянина, сверкая игривым огоньком в изумрудном море.
Бел поспешно отвернулся, краем глаза заметив, как БНР взял сумку в другую руку. Даже сам белорус не понял из-за чего он больше краснеет: из-за мороза или из-за того, что его опять спалили.
Резко появившаяся рука на плече заставила вздрогнуть, но не успел синеокий опомниться, как его тут же притянули к чужому боку.
- И какой ты всё таки мерзляк, чуть-чуть осталось до дома, - тихо проговорил парень, гладя по предплечью.
Белорус недовольно фыркнул, но продолжал вжиматься в тёплый бок одноклассника, медленно идя по заснеженному тротуару.
- Ты же помнишь, что я тебе ничего не говорил про праздник? - лишь у самого подъезда шепнул на ухо БНР.
- Обещаю, что никто не узнает о твоём проступке, плохой мальчик, - весело сверкнул васильками славянин и быстро прошмыгнул в тёплое помещение.
Стоило Республике открыть дверь квартиры, как на него навалилась толпа, которая его сразу же всосала в глубь комнаты. С разных сторон сыпались поздравления, а после куча пожеланий, хотя Беларусь даже не мог понять кто это говорит. Резко все притихли, но через мгновение толпа разом закричала "С днём рождения!", что перепонки в ушах жалобно заныли. А дальше по старинке: каждый подходил к РБ, поздравлял и дарил подарок виновнику торжества. Некоторых людей Бел и вовсе не помнил, но от этого было только приятнее. И то, что он успел заметить пока сыпались поздравления, это новые обои и мебель в коридоре. Теперь квартира не напоминала ему о том времени с отцом, стены дышали свежестью, а не старой рухлядью времён Советского Союза. И это для него стало главным подарком, которому он был неподдельно счастлив.
Когда почти все из толпы поздравили белоруса, возле него образовалась гора подарков и конвертов, которые ещё предстояло перетащить в его комнату. Последними были Россия, Украина и Польша, которые тепло обняли славянина и долго говорили, как скучали, хотя и больше всех выделился поляк. Закончив трогательную речь, европеец весело пожелал белорусу больше не сдыхать, за что получил от Украины звонкий подзатыльник и суровый взгляд России, которым русский намекал, что им предстоит долгий разговор. Сдерживая смех, Беларусь наблюдал за тем, как триколор утащил Польшу на кухню под предлогом помощи с закусками, хотя и было ясно, что другу сейчас будет больно.
- Может я помогу? - Украина посмотрел на сложенные пирамидкой подарки
- О, нет, не нужно, я сам всё донесу, - Бел перевёл взгляд с кухни на брата и тепло улыбнулся. - Лучше иди помоги России, я скоро приду.
Когда брат скрылся за поворотом, Бел ещё раз обвёл взглядом ремонт и удручённо посмотрел на гору, которую ему предстояло куда-то поставить.
- Значит, я плохой, - будто появившись из тени, встал перед белорусом повстанец.
- Вообще-то, ты должен быть благодарен, что я не спалил тебя, - хитро улыбнулся парень.
Белорусский медленно приблизился к стране, чуть ли не вжимая того в стену, поднял руку к лицу и пальцами сжал подбородок, заглядывая РБ в глаза.
- Так ты хочешь, чтобы я тебя отблагодарил? - специально понизив голос, прошептал БНР тому в губы, довольно наблюдая, как начинает краснеть и ёрзать славянин.
- Ты что, совсем сдурел? - тихо зашипел Бел и поспешно выбрался из цепкой хватки. - А если это кто-то увидит? Соринка в глаз попала и ты решил вынять её??
Повстанец на это ничего не сказал, только сверкнул игривой искоркой в глазах и отступил, дав парню выбраться из объятий. Пока Бел пытался сложить подарки ровной стопкой, Белорусский попал из поля зрения всего на мгновение, но появился перед славянина, с заведёнными за спину руками.
- БНР... - недоверчиво протянул белорус, пытаясь заглянуть парню за спину, но тот отворачивался.
- С днём рождения, - сказал тёска и протянул небольшую коробку серебряного цвета.
Пока Республика удивительно хлопал ресницами, Белорусский решил воспользоваться этим замешательством и быстро чмокнул парня в губы так, чтобы это никто не заметил.
Очнувшись, Бел уже начал было краснеть и возмущаться, ругать одноклассника за пустую трату денег, но его быстро заткнули, пригрозив ещё одним поцелуем.
Как Бел не старался отговорить одноклассника, но тёска всё равно решил помочь ему перетащить все подарки в комнату, даже не слушая возмущённый писк за спиной.
Только они вышли в коридор, как послышался лёгкий стук во входную дверь.
- Это кто? - спросил Республика проходящего рядом украинца, недоверчиво косясь на прихожую.
- Гости, - пожал плечами славянин, - ещё не всё пришли, а раз это твой праздник, то ты иди и встречай. БНР, не поможешь перенести всё в зал?
Беларусь смотрел, как медленно уходят в сторону кухни страны, и лишь печально вздыхал. Не любил он почему-то встречать гостей.
Неспеша подойдя к двери, РБ ещё раз убедился, что человек не решил уйти, и провернул в замке ключ. Натянув на лицо невинную улыбку, он дёрнул ручку.
Сердце резко ёкнуло и провалилось куда-то в подвал, жалобно сжавшись там. Бел застыл около открытой двери и даже не заметил, что его улыбка давно стёрлась с лица, а он не мог оторвать взгляда от гостя. Что-то внутри кричало, что это возможно сон и это всё неправда, лишь злая шутка разума, который решил подбросить расшатанной психике ещё одно испытание.
- С днём рождения, РБ...
~~~~~~~~~
🙃