Между сном и реальностью

Я думал, сердце позабыло 
Способность лёгкую страдать,
Я говорил: тому, что было,
Уж не бывать! уж не бывать!
Прошли восторги, и печали,
И легковерные мечты...
Но вот опять затрепетали
Пре мощной властью красоты.

А. С. Пушкин

 ~~~~~~

 Иногда судьба любит играть с нежными чувствами людей. То она заставляет тебя искриться счастьем и дарить улыбку тем, кто тебе дорог, то из-за её злых шуток ты закрываешься далеко в себе, утопая в море печальных воспоминаний и тихо скуля о несправедливости. Но бывают и такие сюрпризы, которые могут своим острым концом царапать по недавно затянувшимся ранам на сердце. Разрывают чистую душу в клочья, выбивают из головы последние адекватные мысли, которые были в уставшем мозгу. 

 Вот и сейчас Беларусь стоял у раскрытой входной двери и чувствовал, как медленно его сердце разрывается под пристальным взглядом гостя. Славянин застыл, но внутри он пытался собрать осколки его разума, который потерялся между реальностью и сном, не мог различить правду от лжи.
 Казалось, будто он уже который час смотрел на побледневшее лицо и потерявшие краски глаза, хотя длилось это всего несколько долгих секунд. Резко внутри что-то щёлкнуло, отделяя разум от тела, а ноги сами переступили грань между квартирой и лестничной площадкой. Он боялся, что человек перед ним окажется иллюзией и очередной шуткой судьбы, поэтому чуть не сбил того с ног, вихрем набросившись на него и сжимая мокрое из-за снега тело.

 Слеза медленно скатилась по щеке, обрывалась на подбородке, и бесшумно упала на чужое плечо, маленьким пятном расплываясь на чёрной ткани. Бел обнимал худые бока и что-то бездумно шептал, уткнувшись в бледную шею, и чувствуя, как его прижимают в ответ. Мысли резко улетучились, а внутри воцарилась пустота, которая не давала связать и пары слов, хотя навряд ли они здесь были нужны. Стало всё равно на окружающий мир, на грязную лестничную площадку, на распахнутую входную дверь за спиной, из-за которой морозный воздух декабрьского вечера медленно пробирался в коридор.   Беларуси было всё равно на всех и вся, лишь дрожащее тело в его объятиях имело сейчас смысл, и он всё боялся, что оно окажется выдумкой его воображения.

- Лит.. - тихо проговорил белорус, боясь разрушить его личную сказку, которая так резко свалилась на его плечи. 

 Брат ничего не сказал, только сильнее прижал Беларусь к себе, сжимая майку на спине в ладонях. Было сложно сказать сколько минут они простояли на серой лестничной площадке. Для каждого из них время вдруг потеряло смысл, а в голове постоянно всплывали картинки из детства, где они жили в соседних комнатах, и каждый вечер после отбоя тихо перестукивались через стену. Только они понимали эти лёгкие постукивания, будто для них это был отдельный язык, который не был понятен другим обитателям квартиры. Помнили те дождливые дни, когда они сидели под крыльцом дома и смотрели, как шумно опускалось на землю множество маленьких капель, переливающихся всеми цветами радуги в тонких солнечных лучах. В такие минуты совсем не хотелось возвращаться в квартиру, где их ждал строгий отец с вечной недовольной миной.

 Кто знает сколько бы они ещё так простояли, но колючий декабрьский мороз начал медленно пробираться к телу, минуя слой одежды. Первым опомнился Литва, и, не разжимая объятий, подтолкнул брата ко входу в квартиру. Бел только выписался из больницы, и лишний раз тревожить организм такими перепадами температуры не стоит. Буквально впихнув в дверной проём непослушное тело, Лит захлопнул дверь, наконец-то отделяя холодный подъезд от уютной прихожей, в которой уже давно ждали родные лица. 

- Литва..? Так Швейцария говорил серьёзно, ты действительно вернулся? - Россия стоял возле такого же шокированного украинца и всё пытался вернуться в реальность. Ещё несколько недель назад им сообщили, что литовец вернулся в этот город, но ни РФ, ни Украина не верили в этого до последнего. Страх тихо скрёб по недавно зажившему сердцу, вскрывая недавно зажитые раны и пробуждая далёкие воспоминания о их большой семье. Страх того, что это окажется ложью, не давал поверить в слова Швейцарии, ведь было слишком больно. Но вот он — вполне реальный — стоит перед ними, обжигая цветом серебряных радужек. 

Республика медленно отстранился от брата и заглянул в усталые глаза, пытаясь в них найти ответы на вопросы.

- Ты уже давно здесь..? И только сейчас пришёл к нам? - тихо, почти шёпотом.
 
 Литва перевёл взгляд на РБ, улыбаясь уголками губ, хотя где-то за этой улыбкой скрывалась боль и тоска.

- Лит? Почему ты не пришёл ко мне..? 

- Мне запретили, - парень отвёл серебряные глаза в сторону. - Швейцария сказал, что всем и так хватило эмоциональных потрясений, да и после переливания мы оба были не в состоянии встретиться..

- Стоп, оба? - где-то в глубине сознания шестерёнки начали активно работать, предугадывая ответ брата.

- Бел, у нас единственных в семье 4 отрицательная, поэтому когда дошли новости о твоём состоянии, то я сразу же вылетел в этот город не смотря на запрет..

 И снова грустная улыбка тронула бледные губы, а серебряный взгляд виновато заглянул в душу, вызывая толпу холодных мурашек. 

- Простите.. - Литва посмотрел на белоруса, затем на РФ и Украину, которые всё это время безмолвно наблюдали за родственниками.

- Какой ещё запрет? - подал голос украинец, чуть приблизившись к братьям. 

 Прибалт непонимающе посмотрел на братьев, которые всё ждали ответа, а может и просто издевались над Литвой.

- Как какой.. запрет на приближение к этому городу. Нам ещё несколько лет назад в суду сообщили, что вы трое составили запретительный приказ. Я пытался с вами связаться, но ни разу не получил ответ..

 Украина потерянно оглянулся на синеокого, а после  на триколора, но встретив такую же озадаченность, подошёл ближе к поникшему литовцу. 

- Лит, мы никогда в жизни не подписывали такой приказ, и даже наоборот, не понимали куда ты пропал и пытались найти, - Украина встал напротив огорошенного его словами прибалта, положив руки на его плечи. - Твою ж мать, серьёзно?..

 Славянин крепко сжал брата в объятьях так, как сделал это белорус всего несколько минут назад, мысленно проклиная отца, который разлучил их семью много лет назад. Даже после смерти было видно влияние Союза, которое сказывалось на жизни его отпрысков, как бы они этого не хотели. СССР навсегда оставил след в их взаимоотношениях, и изменить их будет невероятно сложно, если учесть, что половина родственников просто боится возвращаться в эту квартиру.
 Где-то рядом послышались широкие шаги — и в тот же момент их накрыли огромные ладони, прижимая к такой же огромной груди. 

- Пиздец, ребятки.. - Россия уткнулся куда-то в макушку Литвы, сжимая двух братьев всё сильнее и не обращая внимания на лёгкие брыкания Украины. 

 Отойдя в сторону комнат, Бел встал, опираясь о стену, и тихо посмеивался над этой необычной картиной. Кот внутри мурлыкал и нежился тепле, а душа весело булькала, только стоило увидеть счастливую улыбку братьев. 

- Я рад, что вы наконец-то встретились.

 Беларусь вздрогнул и посмотрел через плечо — позади него, почти прижавшись, стоял БНР и так же наблюдал за происходящим. 

- Ты всегда так тихо подкрадываешься..? - цокнул Бел и повернулся обратно.

- Понятия не имею о чём ты. 

 Славянин тихо хихикнул, и продолжил наблюдать, как Россия таки отпустил бедных парней и теперь помогал стянуть мокрое пальто с плеч прибалта. 

- Ну где вы там?! - послышался голос Польши из-за поворота, а после появился и сам поляк, сверкая белоснежной улыбкой. - Там Канада скоро весь сок выжлухтит.. Литва..? 

 Синие сапфиры ошарашенно уставились на литовца, сверкая в свете потолочной люстры, из-за чего казалось, что совсем немного — и этот блеск выльется в маленькие хрусталики, которые медленно скатятся по побледневшей щеке. Будто хрупкий красный бутон давно спящей розы, тихо умирающая среди суровой зимы, распустился над белым одеялом, возрождая в душе старые чувства. Глупый цветок, потративший жизненные силы, чтобы раскрыть свои лепестки среди льда и морозов, где его необычайная красота никому не нужна, где никто не сможет полюбоваться этой чистотой и не сможет согреть нежные листья от окружающей его белизны. Наивно и так бессмысленно, из-за чего всё внутри сжалось, причиняя почти физическую боль. Боль, которая слишком неожиданно подобралась к сердцу, прорезая в нём новые кровавые раны, стоило только снова увидеть знакомые черты лица, чарующую улыбку и холодный блеск серебряных радужек. Глаза цвета благородного металла, которые на многие годы засели глубоко в сознании, мутными картинками всплывали в редких снах, но так и не теряли своей красоты.
И сейчас они удивлённо уставились на замершего поляка, который всё дальше и дальше падал на дно этого бесконечного моря, не веря своему же разуму.

- Польша?! - тёплая улыбка озарила лицо прибалта, а сам он стал подходить к замершему европейцу, сердце которого готово было пробить рёбра. - С ума сойти, как вы все выросли...

 Литва подошёл к нему, заглядывая в резко потерявшие свою яркость сапфиры, и положил руки на широкие плечи парня, который чуть ли не на полголовы возвышался над ним. 

- А ведь когда-то ты был ниже Беларуси, а сейчас уже и меня перерос, - прибалт грустно улыбнулся, будто в голове начали проноситься воспоминания о его жизни здесь, и совсем не замечал, как издалека РБ пытался испепелить его взглядом. - Чувствую себя стариком.

 Море внутри продолжало расти в геометрической прогрессии, грозясь вылиться через кроя раненого сердца и обжечь тонкие вены расплавленным серебром. Эта боль будто отрезвила разум, заставив поляка отмереть и прижаться к парню, словно он был спасательным кругом. 

- Ты вернулся..- прошептал Польша, что остальные и вовсе не заметили тихих слов.

 В ответ послышался какой-то усталый смешок, а на спину европейца легли тёплые ладони, по-братски прижав к чужой груди. Было больно осознавать, что Литва пропустил тот момент, когда его родные братья и друзья детства стали взрослыми и независимыми странами, что было сложно узнать в них маленьких проказников.
 Прибалт потрепал замершего парня по голове, как делал это много лет назад, только тогда поляк был наполовину ниже и не приходилось так задирать руку. А ведь когда-то друг белоруса был для него как ещё один младший брат, за которым нужен был глаз да глаз.

 Но знал ли литовец, что для Польши он сам был не просто другом детства, а той первой любовью, которая на всю жизнь засядет глубоко в сердце. Её невозможно вырвать плоскогубцами или вырезать скальпелем. Сколько лет бы не прошло, она будет сидеть там, как грустное воспоминание о прошлом. 

- Это конечно всё очень мило, но лично я уже хочу отдохнуть, - украинец ткнул Россию в бок, заставив того двигаться в сторону зала. - А ещё навернуть пару рюмок. Рос, ты со мной? 

- Ну а как же, - триколор покорно пошёл за братом, - но ещё одна твоя дебильная шутка и я сверну тебе шею. 

- Попробуй только, - ехидно ухмыльнулся украинец, хватая за локоть литовца и оттаскивая его от застывшего европейца, - ежа в постель подложу. Так всё, все в зал! 

 Беларусь улыбнулся. И всё таки он соскучился по этим непоседам, пока сидел в однотонной палате больницы, глядя на белые кроны деревьев за окном. Скучал по Литве, с которым его разлучила судьба на несколько долгих лет. Скучал по их семье. 

***

 Басы начали давить на мозг, а фигуры слились в одну большую толпу, которая двигалась в такт музыке. Горячий воздух заполнил лёгкие, не дав нужной дозы кислорода, а разноцветные блики начали расплываться и двоиться в глазах. 

 Поставив стакан на столик около окна, Беларусь начал пробираться к выходу из помещения, желая выбраться на свежий воздух. 
 Уже больше двух часов он зависал с братьями и друзьями, но постепенно люди начали отсеиваться: Украина с Канадой уползли в какой-то уголок, Рос завалился на диван, довольно растекаясь на нём, а Лит разобщался с девушкой и ушёл с ней танцевать. Но когда ещё и Польша с Белорусским свалили, то Бел уже не смог больше сидеть в этой духоте, слушая чьи-то причитания. 
 Почти пробравшись к выходу, белорус прошёл мимо России, который медленно пил что-то из стакана и не собирался отдавать своё коронное место. Бел кивнул тому на дверь.

- На воздух выйти не хочешь? - в таком шуме слова синеокого русский мог прочитать разве что по губам. 

 Рос вяло махнул головой, отказываясь от предложения, сделал очередной глоток и снова обратил внимание на своего одноклассника, который что-то рассказывал ему. Ну или пытался рассказать.

 Пожав плечами, Бел продолжил свой сложный путь к свободе. И как только шумный зал остался за его спиной, лёгкие будто разжали невидимые пальцы и позволили вобрать в себя прохладного воздуха. В коридоре было ни души, а приятная темнота после яркого помещения успокаивала и убаюкивала.
 Желания возвращаться в эту духоту не было совсем, тем более он поставил перед собой цель: найти Польшу и БНР. Минут пятнадцать назад поляк пробубнил, что ему дурно, а айсберга - как самого трезвого и адекватно мыслящего - отправили сопроводить европейца к уборной, чтобы потом не пришлось убирать где-нибудь в углу. 

 В ванной, как и во всех остальных комнатах, никого не оказалось. Обойдя все спальни, Республика озадаченно направился в сторону кухни — единственное непроверенное место. Лёгкий страх и тревога пробились к затуманенному сознанию, противно щекоча нервишки. А вдруг что-то случилось?
 В кухне было темно, только свет уличных фонарей смог просочиться через тюль, плавно рассеиваясь по своим владением. Лёгкий холодок повеял от приоткрытой двери балкона, оседая на тёплой коже в виде маленьких иголок. Парень тихо подошёл к балкону и толкнул стеклянную дверь от себя, заглядывая в непроглядную темень за ней.

 Знакомая фигура стояла в другом конце небольшой площадки и склонилась над перилами, локтями оперевшись на них и смотря куда-то вдаль. Будто для него мороз и вовсе не существовал, а зимний ветер, который со всех сторон обдувал незастеклённый балкон, ощущался как лёгкий утренний бриз.

- Где Польша? - промолвил Бел, подойдя к погрязшему в своих мыслях парню. Тонкая ткань майки вообще не скрывала тело от колючего мороза, который сразу же начал прикасаться к нежной коже белоруса своими ледяными пальцами, выводил на руках маленькие узоры.

- Ушёл, - БНР повернул голову в сторону белоруса.

- Куда?! 

 Если до этого мысли ещё немного путались из-за алкоголя, то сейчас хмель будто рукой сняло, а сознание резко стало кристально чистым. 

- Домой, - как всегда без эмоций и чувств.

- Как домой.. - Бел чуть не подавился воздухом после такого ответа. - Ты отпустил его в таком состоянии?!

- Бел, Польша за сегодняшний вечер и капли в рот не взял, - Белорусский выпрямился, перестав опираться на перила. - Лишь претворялся, что пьёт.

- Но ему же стало дурно из-за той бурды.. - Республика непонимающе заглянул в изумрудное море. 

- Ему и стало плохо, только это не физическое недомогание. 

- О чём это ты..? 

 Белорусский повернулся обратно к белоснежным просторам, всматриваясь в поле, которое было частично видно за параллельно стоящим домом, и непонятно хмыкнул. Если бы РБ не знал тёску, то подумал, что это был горький смешок, который скрывал в себе нечто большее.

- Старые раны в его душе потревожили, и, видимо, они начали кровоточить. 

Шестерёнки в голове начали активно работать, заставляя анализировать слова, которые только что произнёс айсберг.

"Старые раны.." - всё вертелось на языке.

 Будто огромный топор вогнали между рёбер, перекрывая доступ к кислороду, когда догадка озарила молодую страну.

- Литва.. - Бел схватился за голову, облокотившись на перила и смотря куда-то в пустоту.

 Как он мог забыть? Как он мог не заметить? Как?
 Польше же ему говорил, что первой его любовью стал литовец. Теперь можно объяснить и тот ступор друга, и странное поведение, и даже неожиданный уход. Трудно было представить какой раздрай переживал бедный парень, когда увидел прибалта в прихожей или на вечеринке с какой-то девушкой.

"Я идиот.. - мысленно ругал себя белорус. - Идиот, который даже не смог поддержать друга в сложной ситуации.. Какой я тогда друг, если даже не заметил этой сложной ситуации! Думал только о себе, а об этом даже не вспомнил.."

- И что теперь делать..? - тихо спросил Беларусь у тёски, так и не подняв глаза. 

 Теплая ладонь мазнула по спине, пуская толпу мурашек по коже, и приземлилась на талию, притягивая продрогшего парня к широкой груди. Бел с жадностью обхватил живую батарею руками, греясь в теплоте чужого тела, которое особо и не сопротивлялось такой близости.

- А что ты сделаешь? - промолвил БНР и запустил руку в шелковистые волосы, чуть массируя нежную кожу. - Ты же не сможешь изменить ориентацию Литвы, да и Польше сейчас нужно побыть одному.

- А если как-то поговорить с ним.. - тихо пробубнил синеокий.

- Поверь, ему сейчас в последнюю очередь хочется услышать долгий рассказ о том, что таких парней, как Литва, не перечесть, или это всё пройдёт. Лучше попробовать переключить его внимание на что-нибудь другое и не позволить закрыться в себе. 

- Он сам рассказал тебе про Литву? - Беларусь поднял голову, заглянув в светящуюся в ночной тьме радужку.

- Ему и не нужно говорить. Когда ты решаешься способности выражать свои эмоции и чувства, то перестаёшь замечать и чужие, больше обращая внимание на их жесты и мимику, которые целиком выдают его состояние. Хотя Польша весь вечер улыбался и пытался шутить.

- Улыбался, потому что не хотел, чтобы к нему лезли в душу с расспросами.. - будто продолжил мысль белорус, вновь опустив голову. - И не ушёл сразу, чтобы не обидеть меня..

- Бел, ты в любом случае не сможешь ничем им помочь, - БНР приобнял за плечи парня, который буквально сжимал его в объятьях, что даже пошевелиться было сложно. - У них своя история, и никто не знает, какими последствиями обернётся для Польши приезд Литвы в этот город.

- Не хочу, чтобы ему было плохо.

- Просто не дай ему утонуть в этом всём, - Белорусский коснулся подушечками пальцев чужого подбородка и заставил парня поднять взгляд на него. Словно в эту секунду два моря вновь столкнулись, мешая яркие цвета, и создавая нежный бирюзовый свет, который теперь поселился где-то глубоко в душе каждого парня. И как бы им не хотелось продлить этот момент, но коварный мороз уже начал пощипывать во всех доступных ему местах. - Давай лучше вернёмся в квартиру, ты весь дрожишь. 

- Не хочу возвращаться в ту духоту.. - Республика лукаво улыбнулся, хотя взгляд оставался таким же непринуждённым и по-детски невинным. - Давай лучше как Кан и Украина в комнате посидим.

- Любишь же ты искать себе приключения..

~~~~~~~~~

Swedish House Mafia and The Weeknd - Moth To A Flame