Часть 29 (Искушение)
- Какой ещё яд?! Ты совсем умом тронулся, или у тебя шутки такие?! - чуть ли не заорал белорус.
В этот момент трезвость ума наконец вернулась к белорусу, а до этого казалось, что он был окутан каким-то туманом. Паника охватила его полностью, а мысли начали подкидывать ужасающие картинки. Мало ли сколько бактерий было на клыках тёски, а РБ только сейчас это понял. Да ещё этот айсберг сказал про какой-то там яд. Бел мысленно обматерил себя за глупость, ведь сразу после укуса ему нужно было бежать к доктору и показать рану, а лучше сдать анализы. Вместо этого Беларусь преспокойно ушёл с больницы с этим сумасшедшим и едет к нему домой.
Республика чуть не вскрикнул от осознания того, что сейчас он действительно оказался наедине с БНР. Ужас прошёлся по каждому нерву, разгоняя адреналин по венам. Совсем недавно Бел уже чуть не расстался с жизнью и больше не хотел так бездумно покидать этот мир.
- Бел, успокойся, - спокойно ответил БНР, бросив мимолётный взгляд на Беларусь.
- Успокойся?! Успокойся?!! Останови машину! - парень начал елозить по сидению и дёргать ремень безопасность, пытаясь вырваться из его объятий, но тот из-за резкий движений только зафиксировался в одном положении и теперь было сложно двигаться.
- Тебе сейчас станет плохо, успокойся, - голос Белорусского стал ледяным, будто тот приказывал ему, но лицо оставалось таким же каменным.
По салону расплылся нежный запах мяты и мускатного ореха, который норовил пробраться в лёгкие, но Беларусь это только разозлило, и он даже пытался не дышать и отворачиваться, пока возился с ремнём. Наконец эта удавка была отстёгнута и тот в спешке дёрнул ручку двери, желая поскорее оказаться на свободе, где нет этого аромата. Машина как раз сбавила скорость на повороте и синеокий мог спокойно выпрыгнуть, не боясь сломать себе парочку костей.
Дверь была заблокирована.
Беларусь чуть не задохнулся от ужаса, который охватил его. Он теперь не мог выбраться.
- Беларусь, я не пытаюсь причинить тебе вред, просто выслуш.. -
- Вред?! Ты укусил меня! И я даже не знаю, сколько ты туда заразы занёс! - славянин всё же сорвался на крик. - Открой машину!
Белорус был готов силой выбивать себе свободу, но резкая и острая боль в висках не дала этого сделать. Парень вскрикнул и схватился за голову, пытаясь переждать этот приступ. Было до одури больно, а от прикосновений стало ещё хуже. Он сжался на сидении в позе эмбриона, тихо скуля и моля всех богов разом о пощаде.
Синеокий пропустил тот момент, когда машина остановилась, и БНР вышел из неё. Мысли убежали от него, прячась где-то в потаённых углах. Дверь открылась со стороны пассажирского сидения и тёска помог встать корчащемуся от боли парню.
Всю дорогу до своей квартиры БНР чуть ли не нёс Республику на руках, прижимал сильнее к себе, когда становилось совсем плохо. Повезло, что он жил на первом этаже, поэтом путь занял не очень много времени.
Как только они очутились в прихожей, Белорусский быстро снял верхнюю одежду с белоруса, который уже не мог стоять на ногах, и разделся сам. Быстро подхватив славянина на руки, он отнёс его в гостиную, которая была отделена от кухни лишь барными стойками.
Пристроившись на кремовом диване, БНР уложил себе на колени беззащитного белоруса, перехватив его одной рукой за спину, как маленького ребёнка. Синеглазка сразу уткнулся ему в шею, тихо скуля и прячась в чужих объятиях.
Тёплая ладонь нежно огладила худые бока, которые скрывала мешковата кофта, прошлась по вздрагивающим плечам, прижимая к такому же горячему телу. Сейчас единственное, что Бел смог сделать – это придвинуться ещё ближе к груди ненавистного одноклассника. Больше ни на что сил не хватило.
Бел всхлипнул, когда БНР зарылся рукой в волосы. Пальцы нежно перебирали пряди, аккуратно массировали кожу, а вторая ладонь всё так же гуляла по вздрагивающему телу. Боль притупилась, но лучше пока не стало, хотя Бел теперь не скрючивался от каждого спазма. Прижавшись лицом к шее айсберга, парень глубоко дышал, вбирая в себя всё больше аромата свежей мяты. Она успокаивала напряжённые мышцы, согревала изнутри, медленно подбираясь к больным вискам. РБ вжался в тело БНР, жадно хватая ртом успокаивающий запах растения, который постепенно затмил неприятные ощущения.
Как бы Беларусь не злился и отторгал тёску, всё равно только с ним он мог спокойно существовать.
Сколько они так просидели, трудно сказать, возможно, около десяти минут, но Беларусь сильно не надеялся на это. Силы постепенно вернулись, поэтому получилось приподнять веки.
Золотистые нити обвивали их тела, невесомо касаясь каждого из них, переплетались в некоторых местах и мелко вибрировали, создавая еле слышную мелодию. Республика замер и затаил дыхание, уставившись на непонятное явление.
- Что это..? - тихо спросил Бел, переведя взгляд на лицо БНР.
- Узы. Я же предупреждал тебя о них, а ты не послушал меня, - во взгляде тёски не была упрёка или издёвки, а наоборот, забота и теплота. - Синеглазка, я в последнюю очередь хочу, чтобы тебе было плохо. Я не для этого целый век тебя искал, так что, прошу, просто подожди немного и ты всё сам увидишь.
- Тогда зачем ты меня укусил? Ещё и про какой-то яд ляпнул.. - Бел не повышал голос, но недовольные нотки в нём слышались. Но даже не эту незначительную мелочь золотые нити сразу же отреагировали и взволнованно завибрировали, приобретая красный оттенок.
- Тише-тише.. - БНР аккуратно провёл ладонью по нежной щеке парня, приближаясь к его лицу. - Ну хуже тебе от этого укуса точно не станет, зато эффект от него мы сможем увидеть через пару часов. А теперь тебе лучше расслабиться и успокоиться, иначе узы опять накаляться.
- Они только и делаю, что накаляются.. - недовольно буркнул белорус, инстинктивно пододвигая голову ближе к тёплой руке, которая сейчас нежно оглаживала подбородок.
Белорусский на это ничего не ответил, прожигая в Республике огромную дыру взглядом.
Мягкие губы слишком быстро прижались к щеке РБ, что он даже дёрнулся. Заметный румянец окрасил его лицо, заставляя отвести взгляд сторону. Золотые узы начали дрожать сильнее, но дискомфорта это трепетание не доставляло, а наоборот, вызывали волну приятных ощущений. Лёгкие импульсы начали бегать по тонким нитям, перепрыгивать с одной на другую, задевать их. Будто натянутые струны скрипки, узы мелко вибрировали и сотрясались, создавая лёгкую мелодию своими движениями.
Внутри всё трепетало от такого интимного момента. Нет, этот лёгкий поцелуй не имел никакого пошлого подтекста, по сравнению с теми, что были в больнице.
Стало так легко и спокойно рядом с одноклассником, как никогда раньше.
- Они сейчас очень чувствительные, поэтому так реагируют на перепады твоего настроения, - Белорусский медленно отстранился от РБ. - Скоро это пройдёт, но постарайся больше не волноваться.
Беларусь коротко кивнул. В последнее время он и правда был слишком эмоциональным: постоянные перепады настроения, несвойственные ему поступки, приступы ярости и постоянная раздражённость. Эта зима выдалась особенно сумасшедшей и было бы неплохо сейчас отдохнуть с родными. Сразу же в сознании возник образ милой деревушки, где они с братьями отдыхали каждый год на собственном участке около леса. Совсем скоро они опять туда поедут и это не могло не радовать.
- Я на это очень надеюсь, - голос Белорусского вернул белоруса в реальность, заставив посмотреть на него. Тёска чуть наклонил голову в бок, заглядывая прямо в душу и пытаясь понять, о чём это там задумался Республика.
Белая чёлка БНР приковала к себе взгляд славянина. Где-то внутри всё распирало от проснувшегося интереса. Насколько он помнил, левый глаз был абсолютно чёрным, а круглый зрачок был заменён золотым крестом, ярко светящийся в лесной тьме.
Беларусь протянул руку к лицу одноклассника, зарываясь пальцами в шелковистой чёлке, и медленно потянул её в сторону, но добраться до цели ему так и не дали. Запястье резко перехватили чужие ладони и медленно отстранили.
- Но.. - Бел удивлённо хлопал глазами. Он ведь уже видел его необычную особенность, тогда почему он не хочет показать?
- Это не из самых приятных зрелищ, - сказал Белорусский, так и не отпустив руку Беларуси.
РБ на это только фыркнул и чуть приподнялся, усаживаясь на коленях БНР, обхватив своими бёдрами его. Такая поза не позволила бы тёске убежать, и пока тот не опомнился, Республика вновь протянул руку к белоснежным прядям, а другую положил на чужую щёку.
Убрав надоевшую чёлку назад, белорусу предстала всё та же картина, что и в лесу, только теперь из глаза не лились кровавые слёзы. Вблизи можно было заметить, что золотой "зрачок" был обрамлён нечёткой полоской малинового цвета, из-за чего и создавался эффект свечения.
Бел ахнул. Увиденное вызывало одновременно и страх и интерес, но никого отвращения и близко не было.
- Почему.. твой глаз изменился? - не удержался от вопроса синеокий.
- Всего лишь напоминание о том, что я побывал в объятьях смерти.
Пока славянин анализировал услышанное, БНР вернул чёлку на своё законное место и спихнул с колен парня, который так нагло устроился на нём. Разговаривать о такой особенности его глаза вовсе не хотелось, хотя и прошло много лет. Нет, он не жалел о содеянном и ни разу за жизнь не мечтал вернуться в тот день, когда СССР выстрелил ему в лёгкое, чтобы избежать этого, но было больно вспоминать тот день и по другим причинам, а этот глаз только напоминал об этом.
Беларусь приземлился прямо на диванные подушки, хотя был уверен, что шлёпнется мягким местом об холодный паркет. Он широко распахнул глаза, непонимающе глядя на тёску, который к тому времени уже встал с дивана.
- Нам придётся провести здесь ещё некоторое время, так что будешь чай? - ненавязчиво перевёл тему одноклассник, чтобы предотвратить последующие вопросы белоруса, а в ответ получил кивок.
Республика наблюдал, как БНР медленно повернулся к нему спиной и плавно направился к кухне, соединённой с гостиной. Чёрный кардиган, доходящий до середины бёдер парня, развивался при каждом шаге, будто длинная мантия, а рукава были закатаны по локоть, давая рассмотреть выступающие венки на запястьях, которые были особенно заметны на белоснежной коже. К тёмным джинсам была пристёгнута железная цепь, свисающая на один бок. И как только Бел её раньше не заметил?
В такой одежде тёска был похож на мальчика-гота, который не знает, что такое улыбка и радость. Вот только белая мешковатая майка была не в тему.
- Чёрный или зелёный? Или может каркаде? У меня где-то ещё мята завалялась, могу добавить в чай, - спросил БНР белоруса, не поворачивая головы и продолжая свой путь.
- Ты себе эту мяту в вены вкалываешь..? - буркнул Бел, поднимаясь с дивана. Всё вокруг пропахло бодрящим ароматом мяты и мускатного ореха, что чай с этим растением было опасно пить из-за возможно передоза.
- Что? - тёска остановился и чуть повернул голову в сторону, видно не расслышав бормотание Бела.
- Ничего.. Я буду чёрный чай с одной ложкой сахара.
Получив внятный ответ, айсберг кивнул и добрался таки до кухни.
- Почему именно ты приехал за мной в больницу? - Беларусь встал около холодильника так, что было видно только профиль БНР. Парень не спеша набрал в чайник воду, поставил на специальную подставку и щёлкнул кнопку включения.
- А ты не рад мне? - так и не повернувшись, ответил БНР вопросом на вопрос, одновременно доставая из верхних шкафчиков две кружки.
Славянин опешил.
- Нет.. Я.. рад, просто почему с тобой Украина или Россия не приехали..?
- А ты уже забыл, что у тебя сегодня День рождения? К празднику готовятся, вот и попросили меня с тобой пару часиков где-то погулять.
Беларусь хмыкнул. Да, он совсем забыл, что сегодня ему исполняется восемнадцать лет, но особо по этому поводу не парился. Удивило то, что братья решили устроить ему вечеринку, что было редкостью.
БНР резко замер, уставившись в одну точку.
- Я же сейчас проговорился, да? - в бархатном голосе можно было уловить нотки вины.
- Ага..
- Ладно, сделаешь вид, что удивлён, - Белорусский снова начал шариться по кухне в поисках чая.
Бел что-то неопределённо мурлыкнул, будто у него сейчас был выбор.
Внутри всё успокоилось, а чувство умиротворения и покоя ласкало раздражённые узы. Нити уже не были видны, но то, что они обвивают всё тело, ощущалось до сих пор.
Республика решил воспользоваться этой тишиной и наконец-то задать интересующие его вопросы.
- Можно спросить..? - осторожно сказал Беларусь и приблизился к парню, который уже засыпал в кружки чай.
- Можно, - Народная Республика подошёл к угловому шкафчику, отворачиваясь от белоруса, а за спиной жалобно свистнул и выключился чайник, напоминая о себе. - Залей, пожалуйста, чай кипятком.
Беларусь только кивнул и подошёл к кружкам.
- Ты говорил, что УНР тоже.. был убит, - тихо начал славянин, - но ты знаешь, что с ним случилось после..?
"..смерти" - так и не смог сказать это слово Республика, но надеялся, что одноклассник его и так понял.
- Знаю.
- И что с ним случилось..? - получилось слишком тихо, будто внутри что-то давило на сознание и кричало, что синеокий давно знает ответ на этот вопрос.
- В отличии от меня, он смог переродиться, - БНР подошёл к белорусу, ставя на столешницу небольшую сахарницу.
- И кто он теперь?
- Украина, кто же ещё, - Белорусский как-то неопределённо повёл плечом. - Я это ещё при первой встрече это понял, даже характер тот же.
Что-то внутри завопило и оборвалось, разнося по телу волну страха и неопределённости. Его брат уже когда-то жил, и более того, был ровесником собственного отца. Понимание этого просто разрывала сознание, вытесняя все остальные мысли.
- Что?! - вскрикнул Бел и резко повернулся лицом к БНР, совсем позабыв, что в его руке горячий чайник. Кипяток огромными каплями стал выплёскиваться из носика сосуда и, будто в замедленной съёмке, они ударялись о живот и левую руку айсберга, расплываясь бледным пятном по белой майке.
Ужас охватил всё тело, что было сложно пошевелиться. Осознание того, что Беларусь сейчас натворил, пришло с опозданием, поэтому он не сразу понял, что произошло. Сердце начало ударяться о рёбра с бешенной скоростью, норовя вырваться наружу, а воздуха в лёгких стало катастрофически не хватать.
Беларусь буквально подлетел к тёске, успев оставить чайник на столешнице, и отдёрнул чужую майку почти по самые ключицы, оголяя торс БНР. Он уже был готов к покрасневшей и воспалённой коже, к волдырям и ранам, но кожа была такой же белоснежной как обычно, а на ощупь была даже немного прохладнее, чем собственная ладонь синеокого. Маленькие капельки воды стекали по накаченному телу, поблёскивая на свету кухонных ламп и оставляя после себя мокрые дорожки, которые впитывались в ткань чёрных джинсов. Тело под пальцами вздрагивало из-за разницы в температуре, а не из-за болевого шока.
- Не хочется тебя прерывать, но мне немного прохладно и некомфортно стоять во всём мокром, - непринуждённый голос БНР заставил замереть.
Беларусь оторвался от разглядывания живота, и медленно поднял взгляд на лицо парня, осмотрев перед этим всё тело. Белорусский по-прежнему стоял каменным изваянием и даже ни капли боли не промелькнуло во взгляде изумрудных глаз.
- Прости, прости, прости! - белорус смущённо отскочил от айсберга, мысленно ругая себя за то, что опять опозорился.
- В порядке, я понимаю, что для тебя это было шоком.
- Я вылил на тебя кипяток! - Беларусь изумлённо поднял брови.
- Мне не больно, всё нормально, - спокойно ответил БНР, отдёргивая майку обратно.
- Но.. - Бел попытался отогнать от себя шок. - А если тебя ударить молотком по пальцу?
Вопрос, ответ на который интересовал белоруса уже несколько месяцев, и вот подвернулся идеальный случай задать его. Но если тёска никак не отреагировал на кипяток, то и на молоток тоже не отреагирует?
- То я ударю в ответ, - БНР переступил образовавшуюся на полу лужу и прошёл около синеокого. - Мне нужно переодеться.
- Стой, подожди. Может у тебя есть чем вытереть эту воду.. я приберусь? - надо же было хоть как-то сгладить свою вину.
- В ванной. Идём, я покажу.
"Я потом подумаю о Украине.." - заверил себя Бел.
Как оказалось, единственная дверь по левую сторону коридора вела в ванную, а две двери напротив этой комнаты скрывали за собой две спальни.
БНР скрылся в одной из комнат, а Бел быстренько нашёл половую тряпку и вернулся в кухню. Он всё не понимал, зачем Белорусскому две спальни, хотя этот парень был полон загадок. Когда пол начал блестеть, славянин всё же решил остановиться, ведь вода была уже вся прибрана.
Синеокий занёс обратно всё в ванную и дёрнуло же его посмотреть на дверь спальни, за которой сейчас переодевался тёска. Она была закрыта не полностью, а маленькая щёлочка в один сантиметр только подтверждала это. Поддавшись чувству искушения, Беларусь тихо приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Айсберг стоял спиной к выходу около кровати, на которой лежали какие-то вещи. Сам Народная Республика был оголён по пояс и видимо застёгивал ремень на джинсах, не замечая никого вокруг. Идеальная аристократическая осанка добавляла особого шарма внешнему виду парня.
Сердце ёкнуло и ушло в пятки из-за открывшейся картины. В этой комнате запах мяты был особенно густым, что голова начала кружиться, а кровь забурлила в венах, приближаясь к ненужному сейчас месту. Бел бесстыдно подглядывал за переодеваниями юноши, пуская слюни, хотя где-то глубоко в нём здравый смысл орал во всё горло, кричал, что это вторжение в чужое личное пространство, и ему должно быть совестно, но Республика игнорировал его.
- Ну и долго ты там у двери стоять будешь, или всё же войдёшь? - как гром среди ясного неба прозвучал бархатный голос повcтанца.
~~~~~~~~~~
Спасибо вдохновению, которое приходит в 2 часа ночи..)