Между сном и реальностью

- Буду.. - простонал Беларусь, соглашаясь с правилами БНР.

 Где-то глубоко в сознании синеокий корил себя за такую слабость. Одно касание одноклассника – и он плыл, как собака, у которой началась течка при виде свободного кабеля. И ведь он пытался отогнать от себя это наваждение, да и не один раз, но они были тщетны. И главное, что до БНР, славянин ни разу не засматривался на парней и даже противно было от одной мысли о таком. Но тот день, когда Народная Республика вошёл в класс, стал переломным. За такой короткий промежуток времени айсберг стал дорог сердцу, и поверить в это было очень сложно. Республика научился понимать эмоции по взгляду парня, хотя искренне не понимал, зачем Белорусскому эта репутация безэмоциональной куклы. Знал, что под маской есть что-то помимо вечного холода, есть целый спектр чувств и эмоций, который ему так и не удалось увидеть. Но сегодняшний сон показал любимого айсберга с другой стороны, полностью раскрыв перед Беларусью характер парня. Тёплая улыбка надолго засела в памяти, грея изнутри.

 Возможно, РБ мог пропустить какую-то важную деталь в этом сне, кроме раскрывшегося тёски, но сейчас думать мешало сильное напряжение в паху, от которого хотелось поскорее избавится, хотелось прижаться хотя бы к бедру юноши. Крайне неудобная поза мешала это сделать, а разведённые ноги начинали затекать. Бел недовольно поёрзал по кровати и закинул ноющие конечности на пояс парня, который уже чуть ли не вдавливал белоруса в матрас. Белорусский по прежнему не поднимал лица, лишь тяжело дышал у самого уха и так же крепко держал чужие запястья над головой, и кажется, он даже не заметил то, что сделал синеокий. Последнего этот факт явно разозлил, ведь он ожидал другой реакции от айсберга, поэтому Беларусь резко дёрнул ногами, из-за чего одноклассник фактический лёг на него сверху. Два разгорячённых тела соприкоснулись, пробуждая где-то внутри животные инстинкты.

- Нравится же тебе играть с огнём, - прохрипел БНР около виска и снова опустился к уху, обжигая и так накалённую кожу своим дыханием.

 Нежные губы коснулись мочки уха, легко прихватили и тут же на ней почувствовался кончик языка. Бел выдохнул и прогнулся в спине, пытаясь быть ещё ближе к парню, стать частью его - одним целым. Белорусский долго не задержался на мочке, а стал медленно спускаться поцелуями по тонкой шее славянина, гладя свободной рукой чужую талию.   Тело под ладонью вздрагивало и тут же расслаблялось, полностью доверяя партнёру. Он скользнул ниже, задевая тазовые косточки, чуть остановился на округлой ягодице, обтянутой гладкой тканью больничных штанов, и не отказал себе в удовольствии сжать её, а в ответ лишь получил тихий стон Бела.

 Целью БНР не было соблазнение белоруса, по крайней мере не сейчас и не в больничной палате. Он пришёл совершенно по другой причине и не думал, что простая попытка утихомирить разбушевавшегося славянина приведёт к тому, что он будет лежать на синеоком, пахом упираясь ему в живот, да и ещё всячески терзать податливое тело. Нужно было прекращать это, но попробовав сладкий плод однажды, уже сложно остановится в будущем.

 Горячий язык медленным движением провёл по чувствительной коже шеи, окончательно снеся крышу белорусу. Он полностью обмяк в руках тёски, растекаясь довольной лужицей под ним. Бел совершенно забыл, что они в больнице и в любой момент может зайти доктор или медсестра, и им точно не понравится то, что БНР держит его за раненные запястья. Кстати о запястьях. Только сейчас Республика вспомнил, что его руки держат в стальном кольце пальцев, но на удивление, раны не болели и не доставляли дискомфорта, будто Белорусский схватил его, не задевая порезов.
 Эту жалкую попытку вернуть контроль над телом и мыслями прервал БНР, проведя языком у основания шеи и повторяя это действие раз за разом. Мозги уплыли окончательно. Вторая рука айсберга вернулась на талию, будто удерживая белоруса от бегства, но при всём желание, Бел не смог бы даже встать на ноги.

 Резкая боль пронзила шею, задевая каждый нерв, из-за чего Беларусь инстинктивно дёрнулся. Парень взвизгнул, а былое возбуждение куда-то испарилось, возвращая мысли на своё законное место. БНР вонзил свои немаленькие клыки в тонкую кожу, с лёгкостью прокусил её, погружая зубы всё дальше в плоть. Боль сразу же притупилась и растворилась, будто в него не вошли две пары острых клыков, а сделали укол, но Республика на счёт этого даже не волновался. В сердце затаилась обида и злость на тёску, ведь он знает, что такие раны будут заживать не одну неделю, а след от укуса точно останется на всю жизнь. Но отпихнуть или как-то дёргаться он тоже не мог - этим РБ только усугубит ситуацию и раны могут увеличится в размере из-за резких движений.

 Вновь отчаянье и боль. А что можно было ожидать от айсберга? Беларусь который раз разочаровывался в этом парне, но продолжал тянуться к нему.

 Бел готов был выть из-за обиды, пока тёска замер с клыками в чужой шее, но перед глазами всё резко поплыло, а вески заболели так, словно голову медленно нанизывали на шампур. 

 Зимний лес. Холод. Мёртвая тишина. Ледяные объятья СССР и запах сибирских морозов, медленно сжигающий лёгкие изнутри. 

 Картинка перед глазами менялась с сумасшедшей скоростью, возвращая забытые воспоминания. 

 Фигура отца, которая медленно превратилась в безобразный силуэт в длинном чёрном балахоне, отпечаталась в сознании. Все эти четыре года белоруса убивал собственный родитель, пока парень вспоминал с любовью те минуты проведённые с ним. Любил, не смотря на то, что Союз никогда не дарил ему тёплых отцовских объятий или улыбки, зато следы от ремня долго не сходили с кожи. На словах – образцовый семьянин и интересный собеседник, а на деле – тиран, от которого собственные дети сбежали из дома, не выдержав такой жизни. Все до ужаса боялись этой квартиры, поэтому сразу после кончины СССР разъехались кто куда. И только Россия, Украина и Беларусь были мальками, которые не могли самостоятельно принимать решения, поэтому восемнадцатилетнему Казахстану каким-то чудом удалось стать опекуном трёх подростков и предстать перед другими странами в роли независимого и самостоятельного государства.   

Одинокая слеза сама собой скатилась по щеке.

"Лучше бы я забыл это навечно".

 Челюсти на шее уже давно разжались, а шершавый язык несколько раз провёл по ранкам, будто зализывая их, словил маленькие капельки крови, струйками стекающие по коже. БНР отпустил запястья Беларуси, аккуратно убрал его ноги со свой поясницы, сполз вниз и сел на край кровати, поправляя смявшуюся одежду. Вкус железа во рту отрезвил и вывел рассудок из этого затуманенного состояния. Укус был нужен не только Белорусскому, но и для РБ он сейчас был необходим, даже в большей степени, чем ему.

 Беларусь принял сидячее положение на кровати, взглядом прожигая в спине одноклассника огромную дыру. Мало того, что теперь у него болит член из-за не наступившей разрядки, так и теперь РБ должен будет обрабатывать раны не только на  руках.

- Теперь ты готов поговорить? - не поворачивая головы, спросил айсберг.

Бел зашипел в ответ.

"Клянусь, я его задушу," - ещё чуть-чуть и славянин реально бы бросился на тёску, но голова вновь заболела, запуская новый калейдоскоп картинок перед глазами. То путешествие полностью восстановилось в сознании, хотя этого хотелось в последнюю очередь. 

- Может ты всё же объяснишь, что вообще происходит?
- Не думаю, что Междумирье – это именно то место, где я могу объяснить тебе всё... 

 Славянин вздрогнул, вспомнив БНР с чёрным глазом и золотым крестом вместо зрачка. 
Сейчас в голове роилось целое стадо вопросов, но задать их мешала начинающаяся паника.

- Что это всё значит..? - только и смог выдавить из себя Республика, дотронувшись до ран на шее, которые до сих пор побаливали. Он тут же посмотрел на пальцы, но крови на них не было, зато неприятные ощущения усилились.

- Лучше поменьше прикасайся к ней, - БНР повернулся к белорусу и взял того за руку, ненавязчиво отнимая её от воспалённой кожи. 

- Поздно опомнился, - Бел зло оскалился. О да, он снова разозлился, и в этот раз куда сильнее. - И я всё ещё жду ответа.

БНР замер на долю секунды, но сразу же отмер и опустил голову, смотря куда-то в пол.

- Я специально поцеловал ту девушку..

 Бел уставился на парня. Вот только этого ему сейчас не хватало. И он знает, что Бел видел?

- Понятное дело, что ты не случайно упал ей на губы своими, - Бел перебил парня и фыркнул. - Но я тебя спрашивал не об этом.

- Я поцеловал её, чтобы ты совершил самоубийство, - холодно отчеканил Белорусский.

Что-то в груди больно сжалось, а в голове загудели сотни сирен. Беларусь схватился за горящий укус на шее и сжался на кровати из-за новой вспышки боли. Слова БНР стали ядом, разливающимся по венам с сумасшедшей скоростью, а остановить это он уже не мог. Воспоминания начали мелькать в уставшем сознании, делая ещё хуже.

Он хотел забыть.

 Чужие руки обхватили талию и притянули к тёплому телу, а густой аромат мяты окутал Республику, медленно пробираясь в лёгкие. Запах, который заставил его сходить с ума и прогибаться в спине несколько минут назад, теперь успокаивал и расслаблял. 

- Не хочешь же ты по хорошему, - БНР уткнулся лицом в шевелюру белоруса. - Чем яростнее ты отторгаешь меня, тем сильнее накаляются узы.

 Бел кое-как сфокусировал взгляд на белоснежной простыне. Воспалённый мозг всё никак не хотел понимать слова тёски.

- Что ещё за узы..?

- Я расскажу, если ты пообещаешь больше не злиться и волноваться, - тихо произнёс бархатный голос.

- Хорошо..

 Бел хотел сказать, что злился он из-за БНР, но сил спорить и огрызаться совсем не было. Боль в висках немного притупилась, но неприятные ощущения никуда не исчезли.

- После смерти Российской Империи его место у власти занял СССР, а я возглавил небольшой клочок земли, который решил стать независимым. Никто не знал этого народа, поэтому не считали, что он сможет существовать, поэтому я не был признан среди других стран. Ни армии, ни налоговой системы, ни определённой территории у меня не было, поэтому я и стал лёгкой мишенью, как и УНР, - Белорусский глубоко вздохнул.

 Беларусь слушал тёску, пытаясь уложить в голове тот факт, что обнимающий его парень является ровесником его ненавистного отца. Выходило плохо.

- Союз застрелил УНР в его личном кабинете, а после пришёл и за мной. Мне было не страшно умирать, ведь на тот момент я уже потерял единственную страну, которая признавала меня и стала настоящим другом.. Хруст собственных рёбер на всю жизнь отпечатался в моём сознании, и теперь он преследует меня в кошмарах. Я думал, что после смерти станет легче и я избавлюсь от всех проблем, но тогда я даже не подумал о том, что поступаю эгоистично по отношению к своему народу.. - БНР прислонился лбом к затылку шокированного славянина и прикрыл глаза. - Я ушёл, забрав у людей возможность на признание и независимость, а переродиться я не мог. Тогда я и решился на рискованный шаг.. Мою душу разделили на две части, одна из которых превратилось в васильковое чудо, которое мне пришлось оставить в Междумирьи, чтобы в один момент встретить его в реальности.

 Мысли спутались в один толстый узел, который теперь невозможно было развязать. Республика только и мог, что глупо хлопать глазами и открывать рот, так и не зная, что сказать. То, что сейчас рассказывал БНР, казалось фантастикой, но неясное чувство правильности его слов распирало изнутри, будто так и есть, так и было. Почему-то верилось, что отец на самом деле смог такое сделать со странами. Верил, потому что Бел сам мучился от необъяснимых вещей, глотал таблетки, думая, что всё это лишь его разбушевавшееся воображение. Воспоминания подкинули образ СССР в виде тени, и по спине пробежался противный холодок страха, который разлился по каждой венке.

- Зачем я нужен был СССР..? - сглотнув вязкую слюну, спросил белорус.

 Назвать его отцом теперь язык не поворачивался, да и произносить его имя было противно до мозга костей.

- Твоя душа – это всего лишь половина от целой, и ты жил с ней с самого рождения. Подобные тебе становятся лакомыми кусочками для "заблудших душ", которые не могут ни переродиться, ни идти дальше, поэтому они навечно заточены в Междумирье, но такие, как ты, являются спасением для них. Ту пустующую часть в твоём сознании заполняет их оставшаяся сила. Можно сказать, что СССР существовал за счёт тебя и подпитывал свои внутренние резервы, чтобы в один момент получить контроль над всем телом. Для этого и нужно было сделать так, чтобы ты попал за грань реальности, нет, не умер, а отделился от своего тела, пребывая в глубоком сне. Именно в этот момент Союз должен был направить все свои силы на обмен душами, но в таком случае ты не занял бы его место, а попросту растворился из-за неполноценности души. Такой процесс очень тонкий и требует максимальной концентрации, а значит СССР становился уязвимым, чем я и воспользовался, - Белорусский притянул ещё ближе к себе Республику. - Он больше никогда тебя не побеспокоит.

 Смешанные чувства сейчас овладели Беларусью, но шок был лидером среди всех. Рассказ тёски пробудил внутри непонятные ему эмоции, которых раньше он не ощущал. В реальности слов парня он не сомневался, но и то ему сейчас ответить на это признание, он не знал. 
Неясное умиротворение окутало тело, не давая впасть в панику из-за ужасного рассказа. Бел спокойно принял тот факт, что парень за его спиной уже много лет является живым мертвецом.

 Мысли белоруса занял СССР. Теперь стало понятно, почему Советский Союз так заботился о нём, хотя ни разу при жизни подобного не делал. Всего лишь ловушка, в которую синеокий так легко попал, а может, у него просто не было выбора.

 Бел коснулся чужой ладони, которая покоилась на его талии, тем самым дав понять, что он верит. Говорить сейчас совершенно не хотелось, и наверно, БНР был того же мнения. Вероятно, признание далось ему тяжело, так что славянин решил повременить с вопросами и узнать детали позже, хотя этого хотелось больше всего. 

 Тишина расслабляла и медленно приводила мысли в порядок. Где-то за дверью суетился медперсонал, пытаясь уделить внимание всем больным. За окном всё так же кружили белые снежинки, оседая на машины и дома плотным одеялом.

- Бел.. - тихий шепот айсберга донёсся до уха.

- М..

- Нам пора собираться.

- Куда? 

- Ты забыл, что тебя выписывают? Я за тобой приехал и мне разрешили тебе помочь собрать вещи, - БНР убрал руки с талии парня и встал с кровати.

 Только сейчас Бел заметил, что его вещи уже давно собраны и лежат в дорожной сумке на стуле, на спинке которого уже висели тёплые вещи.

- Нам ещё за справкой зайти нужно, так что, вставай, - Белорусский подошёл к кровати и протянул белорусу какой-то свёрток. - И замотай шарф на шее, перед тем, как выйти из палаты.

- Зачем? - синеокий удивлённо распахнул глаза.

- Ты хочешь всем показать то, что я тебя укусил? 

 Бел густо покраснел и что-то проворчал в ответ, но свёрток всё таки принял. Внутри лежал синий шерстяной шарф, а наощупь показался очень даже приятный, но всё равно это был не тот, которой он каждый день носил.

- Но.. это не мой..

- Дарю, - даже не обернувшись, сказал БНР.

- Айсберг.. - угрюмо пробубнил синеокий и встал с кровати.

 Сборы не заняли много времени, так как вещи были уже давно собраны Белорусским, оставалось только зайти к доктору за какими-то бумажками и выслушать правила ухода за ранами. 

 За неполных три недели в больнице Беларусь ни разу не вышел на улицу, так что сейчас ему окружающая природа показалась сказкой. Кругом было всё белым, маленькие снежинки сразу прилипали к одежде, мороз щекотал щёки, из-за чего они почти сразу покраснели. Республика улыбнулся этой красоте, пока внутри просыпалась детская радость.
 БНР шёл впереди, держа идеальную аристократическую осанку, хотя на одном плече и висела огромная сумка. Они подошли к серебристой Audi, но синеокий точно не знал какой серии, хотя машина на вид имела спортивный характер и явно была недешёвой. 

 Пока РБ пребывал в культурном шоке, БНР успел найти ключи от автомобиля в кармане, закинуть сумку с вещами в багажник и приоткрыть дверь белорусу, прося занять место рядом с водителем. 

- Но кто поведёт..? - Беларусь наконец отмер и уставился на тёску.

- Я.

- Но это же не законно.. ты же учишься в одиннадцатом классе..

БНР замер и внимательно посмотрел на славянина.

"Блин, я идиот.."

 Привыкнуть к настоящему возрасту одноклассника он ещё не успел, так что вовсе позабыл о их разнице. Им определённо нужно было поговорить в более спокойной обстановке, и тогда парень наконец задаст кучу вопросов, которые сейчас разрывали уставший мозг.

- Я понял.. - славянин стыдливо отвернулся от юноши и быстро забрался на своё сидение, скрывая свой румянец от изумрудных глаз.

***

- Ты отвезёшь меня домой? - спросил белорус, когда они уже выехали на главную улицу города.

- Нет, сначала заедем ко мне, - спокойно ответил БНР, внимательно следя за дорогой. Асфальт опять успело занести снегом, а убрать его никто не спешил.

- Зачем?

"Я слишком часто задаю этот вопрос.."

- В больнице ты ещё мог спрятать шею под шарфом, но дома это будет выглядеть странно.

 Бел чуть ли не зарычал в ответ. БНР сейчас так печётся за его честь, хотя мог сперва подумать, прежде чем вонзить свои клыки в чужую кожу.

- И что, ты теперь меня всю жизнь в доме держать будешь? - парень горько усмехнулся, глядя прямо на Народную Республику.

- Ну почему же всю жизнь, - Белорусский бросил быстрый взгляд на часы. - Часа три, пока яд не подействует. 

Беларусь замер, чувствуя, как по спине стекла холодная капелька пота.

- Что..? 

~~~~~~~~~

Времени категорически не хватает, а вдохновение временно сказало "пока", но всё же соизволило прийти..