Между сном и реальностью

 Уже знакомый запах ударил по лёгким, заставив шумно выдохнуть. Приподняв налитые свинцом веки, Беларусь не сразу понял где он, а мозг всё никак не мог проанализировать происходящее.

 Над головой возвышались величественные сосны. По сравнению с ними, кажется, что ты крошечная песчинка, на которую можно наступить и не заметить. Их ветви, как и промёрзлая земля, были покрыты блестящим на свету снегом, который слепил глаза. Маленькие снежинки кружили вокруг него, завораживая своими необычными танцами. Республика вытянул руку, и на ладонь приземлилась одна из белых танцовщиц. Она не растаяла, что было совсем неожиданно, зато Бел смог рассмотреть идеальный узор. Парень аккуратно подул на снежинку, и та нехотя соскользнула с кожи, приземлившись на одну из веток замёрзшего кустика.

 Беларусь перевёл взгляд обратно на бескрайний лес, который обречён на вечную мерзлоту. 

"Россия любил зиму..." - мысль больно кольнула сознание, но уже поздно о чём-то жалеть.

"Наверно, они уже нашли меня в ванной..." - Беларусь продолжал терзать себя не самыми весёлыми думами, и медленно начал свой путь. Он должен найти СССР, ведь тот единственный, кому он мог довериться здесь.  - "Надеюсь, что это был не Украина... нет, он же с ума сойдёт, но а если поляк.. БНР же придёт со мной попрощаться... ведь так? Я же для него хоть что-то значил..? "

 Как бы не старался Республика, но даже после смерти ему было больно и обидно. Куда бы он не бежал от этого, всё равно сомнения преследовали его, а мрачные мысли продолжали терзать сознание.
 Беларусь ещё раз глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Они ведь даже не пара, поэтому он не может тёске что-то предъявлять, тем более это уже в прошлом. Бел выбрал другой путь.

 Холод неприятно щекотал нервы, хрупкое тело начало мелко дрожать, а этот лес всё никак не хотел заканчиваться. Парень несколько раз звал отца по имени, но тот не отзывался и не появлялся в поле зрения. Ног он фактически не чувствовал из-за снега и дикого мороза, но продолжал идти.

 В какой-то момент впереди показался какой-то просвет среди деревьев. Беларусь ускорил шаг, молясь, чтобы он кого-нибудь здесь встретил.

 Просветом оказалась небольшая полянка посреди этого бесконечного леса. Бел на время зажмурился из-за яркого блеска снега, что укрыл собой клочок земли. Приоткрыв правый глаз, Республика увидел посреди поляны силуэт, похожий на человека. Тот стоял спиной к парню и не шевелился, лишь волосы цвета крови медленно покачивались на ветру. Нет, Беларусь не мог спутать эту страну ни с кем другим. Отец был всё в той же белоснежной рубашке и чёрных брюках, что контрастировали на фоне зимы.

 Синеокий негромко позвал родственника, на что тот повернулся к застывшему Белу лицом и как-то удивлённо улыбнулся. Сердце коротко ёкнуло при виде улыбающегося СССР - и забилось в новом ритме, превышая частоту ударов, а руки и вовсе начали мелко дрожать. Парень сделал несколько неуверенных шагов в его сторону, но быстро опомнился, начиная увеличивать скорость. Хотелось упасть в родные объятья, прижаться к дорогому человеку и не отпускать. Союз для него стал единственной страной, которой Республика мог доверять, ведь даже братья бросили его одного. 

 СССР сразу сгрёб всхлипывающего сына в охапку и зарылся лицом в шелковистые волосы, которые так вкусно пахли тёмным шоколадом. Беларусь еле сдерживал накопившиеся слёзы, с силой сжимая в кулаках рубашку Союза. Хотелось разделить накопившуюся за все эти годы душевную боль, унять её, но спокойствие всё не приходило, а наоборот – лёгкий страх поселился в его сознании, но Беларусь откинул эту мысль куда подальше.

 Ему сейчас не нужны были слова, ведь с ним единственный человек, что не бросил его, и пускай, что для этой встречи ему пришлось покончить с собой... Жизнь и так была наполнена горечью и страхом. Слезы всё же покатились по щекам, медленно превращаясь в маленькие хрусталики, и тихо падали на землю.

Славянин не заметил, что обнимающая его страна совсем не греет, что тело родственника такое же холодное, как и окружающая его природа. Не заметил, что запах сибирских морозов и хвойного леса усилился в несколько раз, чуть ли не сжигая его лёгкие.

 Парень медленно отстранился от родственника, а руки соскользнули с крепких плеч, оставляя после себя мятую ткань. Он посмотрел в золотые глаза отца, продолжая глотать солёные слёзы, которые так и не хотели останавливаться и текли рекой по лицу. Как бы он не отгонял от себя мысли о страхе, всё равно сердцу было не спокойно. Союз нахмурился и принялся вытирать мокрые дорожки со щёк сына.

- Зачем ты это сделал? Совсем молодой... Не пожил толком, - начал недовольно бормотать СССР.

 Беларусь громко хлюпнул носом и виновато опустил голову. Он больше не хотел оставаться один, а там ему не с кем даже поговорить. 
Отец лишь вздохнул на молчание отпрыска и аккуратно положил широкую ладонь на хрупкое плечо, собираясь что-то сказать. Но шаги где-то за спиной перебили длинную тираду мужчины. Республика повернулся на шум, не понимая кто это может быть. 

 Высокий рост и идеальная осанка сразу бросились в глаза. Белая чёлка с яркой алой прядью была намного короче, чем обычно, но из-за опущенной головы она всё так же скрывала левый глаз. Тёска был одет в рваную льняную рубаху и потрёпанные штаны, которые так походили на одежду Бела. Флаг был бледным и почти не выделялся на белом фоне.

 Беларусь округлил глаза в шоке и как-то неловко отступил назад. БНР был последним кого он предполагал увидеть здесь, да вообще предпочёл не встречать его никогда. Кажется, на время Бел и вовсе забыл где он сейчас, и что за его спиной стоит отец. Славянин замер на том же месте, глядя на одноклассника. 

 Белорусский остановился напротив шокированного белоруса, и теперь их разделяла всего пара десятков шагов, которые казались бездонной пропастью. Тёска медленно поднял голову и посмотрел на Беларусь своими бледными изумрудами. В этот момент синеокий подавился очередным глотком воздуха - картина, что открылась ему сейчас, наводила ужас и заставила тело мелко дрожать. Скрытый некогда глаз теперь был хорошо виден.. и он не был закрыт из-за болезни, но лучше бы это было так. 
 Глазное яблоко было залито чёрной краской, а золотой крест выступал вместо зрачка. На лице БНР не было не единой эмоции, но именно из изуродованного глаза текла маленькая струйка слёз, окрашенная в алый цвет. Красная жидкость обрывалась на подбородке и крохотными каплями падала на девственный снег, окрашивая в свой цвет. 

- Чт.. - Беларусь потерял дар речи, и это было единственным, что он смог выдавить из себя. 

БНР сделал пару шагов ближе, но Республика испуганно отступил назад, чуть ли не вжимаясь в отца.

- А ведь я предупреждал тебя, сынок... - СССР фактически прошептал это на ухо Бела и хищно оскалился, посмотрев прямо в глаза Белорусского. - Он же сказал, что старше тебя на 100 лет? Да БНР? Ты и меня то года на два старше. Что, надоело бессмертие и решил с моим мальчиком поиграть?

 Республика уставился на тёску, а внутри всё похолодело. Мало сказать, что Бел удивился словам отца. Сейчас в голове бушевал ураган, а тысяча вопросов будто разрывали изнутри. Он всё пытался найти в изумрудных глазах ответы, но тот так и стоял на месте.

БНР перевёл взгляд на испуганного и потерянного белоруса, а внутри что-то оборвалось. Привычная пустота в сердце резко заменилась болью, медленно разливаясь по венам. Кровавая дорожка превратилась в целый водопад слёз, а снег под ногами окрасился в алый. Да, он целовал ту волейболистку, прекрасно зная, что за углом стоит Республика, но именно такая реакция Беларуси и нужна была ему.

 Сжав кулаки до побелевших костяшек, Белорусский вновь посмотрел на дорого ему славянина, за спиной которого стоял СССР и с вызовом смотрел прямо в глаза. Если он сейчас ринется к РБ, то Союз порвёт его на клочки.
 Белорусский знал, что Совок далеко не из добрых побуждений стал таким заботливым по отношению к синеглазке. Именно из-за этих "добрых" побуждений БНР пришлось "хер пойми с кем сосаться на глазах у своей половинки".
 Единственный вариант – это сделать так, чтобы Бел сам отошёл от Союза, но и подозвать Республику к себе после того, как Народная Республика обидел его, тоже как-то не комильфо. Придётся идти другим путём.

- Может это и игра, - БНР перевёл взгляд сначала на СССР, а после и на шокированного белоруса, - но она мне понравилась.

 Беларусь чуть не задохнулся от возмущения после такого заявления одноклассника. Его распирала обида, разочарование и злость. Ведь он хотел позвать эту страну на свидание, но тот считал это всё игрой. Захотелось взять БНР и со всей силы долбануть об стену, но её в лесу нет, да и тёска повыше и крепче его, поэтому Бел решил просто подойти и прямо в лицо высказать всё, что думает о нём.
РБ даже не заметил, как Союз пытался его остановить и держал за руку, но злость была сильнее, поэтому парень смог вырваться из цепкой хватки родственника.

 Славянин буквально подлетел к безэмоциональному однокласснику и схватил его за шиворот рубахи, притягивая поближе к себе. Старая одежда под таким натиском начала трещать, чуть ли не распадаясь на атомы прямо в руках, но Бел продолжал тянуть. И вот Белорусский достаточно наклонился, чтобы прямо в глаза выкрикнуть, что тот бездушная скотина и эгоист. Беларусь посмотрел в изумрудное море и... не смог. Во взгляде тёски не было и капли насмешки или равнодушия. Боль и отчаянье затопили всю радужку, делая её тусклой и безжизненной, а левый изуродованный глаз кровоточил всё больше. Беларусь замер. Только сейчас он понял, что его лёгкие горят и дышать стало невыносимо больно из-за чего в глазах резко потемнело.

 Парень пошатнулся, но его тут же на поясницу легли тёплые руки, прижимая к такому же горячему телу.
 Ароматом мяты и мускатного ореха сразу окутал его, медленно пробираясь в воспалённые лёгкие. На удивление, боли не последовало, и РБ даже смог сделать небольшой глоток воздуха. СССР по сравнению с БНР был ледяным, и будто забирал у Беларуси оставшееся тепло, а сейчас Бел нежился около живой батареи.. ну, или почти живой.

- Бел... - тихое бормотание послышалось над ухом. - я понимаю, что ужасно поступил, но так было нужно... и пойму, если ты не простишь...

 Республика поднял голову и посмотрел в глаза тёски, в которых отражалось раскаяние, полностью забыв, что за спиной стоит разъярённый отец.

"Из-за него я совершил суицид, но почему же душа хочет верить этому айсбергу..?"

 Беларусь отстранился от тёплого тела и вновь взглянул на одноклассника. Нет, он должен сторониться этого парня, а это была всего лишь минутка слабости. 

- Уже поздно думать о прошлом.. Я умер, а этого не изменить, - Бел сделал шаг назад, но так и не прервал зрительного контакта. - Хотя знаешь, в то утро я хотел позвать тебя на свидание.

 Бледность изумрудного моря вмиг пропала – радужка стала походить на драгоценный камень, на которого падает луч солнца. Глаза БНР буквально вспыхнули ярким пламенем, а зрачки сузились. Сейчас стало ещё больнее из-за того, что он сделал.

- Ещё не поздно, если ты пойдёшь со мной.. - Белорусский протянул ладонь к белорусу.

 РБ шокировано уставился на протянутую руку, чувствуя, как сердце начинает сокращаться всё чаще. Обида куда-то испарилась, но Беларусь всё равно пытался заставить ненавидеть эту страну, но обманывать себя долго он не мог. Ему было хорошо с БНР, его сладкий аромат мяты успокаивал, а внутренний кот начинал довольно урчать. С отцом белоруса охватывала необъяснимая паника, которая рождалась из детских воспоминаний, где маленького мальчика бил разъярённый отец из-за каждой оплошности. Почему же СССР так его ненавидел?

"БНР заберёт меня с собой в ад..? В любом случае... в рай мне врата уже закрыты"

 Дрожа всем телом, Беларусь вложил свою ладонь в ладонь одноклассника и чуть повернул голову к отцу. Возможно, он сейчас делает раковую ошибку и после пожалеет об этом, пока будет гореть в огне, но сейчас Республику будто невидимая сила тянет к этому айсбергу. 

 Славянин уже хотел объясниться перед родственником, но застыл увидев разъярённого Союза. Гортанное рычание вырвалось из глотки мужчины, а крепкое тело начало будто засыхать, становясь слишком худым. Некогда золотые глаза стали абсолютно белыми без намёка на зрачок, тонкую талию облепила чёрная мантия, что доходила до самой земли, растворяясь у основания. 

 Существо, которое душил по ночам белоруса столько лет, теперь стояло прямо перед ним и ужасающе скалилось, шипя что-то про свою собственность. Синеокий шокировано замер, до боли сжимая руку БНР. 

 Вдруг существо издало звук, больше похожий на визг, из-за которого заложило уши, и на огромной скорости помчалось в сторону белорусов. 

 Беларусь только и успел ощутить какой-то рывок, как оказался в теплых объятиях. Парень застыл, боясь пошевелиться, но когда он открыл глаза, то не увидел того снежного леса. Огромное поле, усеянное цветами, простиралось на многие километры, и лишь на самом горизонте была видна тонка полоска леса; небо было абсолютно чистым, и ни одного облачка не было видно. 

РБ поднял голову с плеча БНР и посмотрел тому в глаза, а у самого наворачивались слёзы.

- Что это было..? 

 Белорусский поднёс руку к щеке славянина и нежно вытер большим пальцем выступившую слезу. Он медленно наклонился к лицу Бела и прислонился своим лбом к его. 

- Очередное препятствие к счастью, - одноклассник прикрыл глаза. - Прости меня, синеглазка, за то, что тебе пришлось пройти  всё это...

 Странное спокойствие охватило сознание белоруса, а увиденное уже казалось пустым звуком. Он медленно отстранился от БНР.

- Может ты всё же объяснишь, что вообще происходит? 

БНР наклонился к уху белоруса, и горячее дыхание опалило кожу.

- Не думаю, что Междумирье – это именно то место, где я могу объяснить тебе всё... 

 Беларусь почувствовал лёгкий поцелуй в щеку, а после тёска посмотрел своими изумрудами на смущённого парня. Уже знакомый внутренний кот начал довольно переваливаться с одного бока на другой и тихо мурлыкать. Сейчас славянин готов был идти за БНР куда угодно, даже на край света.
 Но резкий толчок в грудь выбил синеглазого из этой идиллии, и не ожидая такого действия, он начал падать на спину. Глаза залило светом быстрее, чем тот успел соприкоснуться с землёй.

***

 Приглушённое пиканье доносилось до сознания Беларуси. Глаза будто были сделаны из свинца, а все конечности казались чужими и совсем не хотели двигаться. После нескольких минут стараний белорусу удалось приоткрыть веки, картинка была сильно размыта, поэтому перед глазами маячило белое пятно. Парень попытался пошевелись правой рукой и у него даже это получилось, но громкий писк сразу ударил в голову, отражаясь сильной болью. Сразу возникло желание долбануть ногой по той штуковине, что создавала этот ужасный звук, а лучше выбросить из окна. Славянин представил сие действие, и это помогло чуть-чуть отвлечься. 

 Почти сразу к этому ужасному шуму прибавился топот ног. Беларуси захотелось завыть в голос из-за сильной головной боли, но писк почему-то исчез, зато появились чьи-то руки, которые начали щупать всё его тело, прибавляя неприятных ощущений. Вот не дадут нормально поспать.

- Республика Беларусь, вы меня слышите и понимаете? - тихий мужской голос послышался откуда-то сбоку.

"Да иди нахуй, блять!"

Республика попытался сказать это вслух, но получилось невнятное бормотание.

- Ирина Васильевна, сообщите пожалуйста родственникам, что пациент очнулся. Но не пускайте к нему никого, он ещё слишком слаб, и не исключено, что первое время Беларусь будет находиться в бреду...

"Сам ты в бреду, а я просто хочу отдохнуть!"

 Пробормотав ещё пару ласковых незнакомому мужчине, Республика блаженно прикрыл глаза, и всё же смог упасть в объятья Морфея, лишь краем уха услышав женский голос.

~~~~~~~~

Вот так как-то...