Между сном и реальностью

    *Ноябрь 1918 года*

 Лязг металлический набоек разбавлял тишину пустого коридора, эхом отражаясь о толстые стены особняка. Совсем скоро это будет действовать чужими голосами, некоторые из них будут настаивать на своём, другим соглашаться с чужим мнением, а третьи перечить всем остальным. Но к настоящему времени это огромное строение было абсолютно пустым, лишь несколько живых душ, которые скрашивали его одиночество. Одна из таких сейчас ритмично шагала к нужному помещению.  
 Уже несколько дней идёт проливной дождь и не собирается останавливаться. Капли тарабанили по стеклу многочисленных окон, что были по правую сторону коридора. Многие говорят, что звук дождя успокаивает и умиротворяет, но сейчас этот назойливый шум раздражал. 

 Пальцы касаются шёлковой ткани галстука и медленно тянут за узел, ослабевая хватку. Чем ближе к нужному кабинету, тем сильнее росло недовольство, и погода этому только поспособствовала. 

 Дойдя до цели, он резко отворят дверь так, что та ударяется о стену. Посреди комнаты стоял внушительных размеров письменный стол, заваленный какими-то документами. Напротив входной двери были два окна, открывающих прекраснейший вид на улицу чужого города. Огромный стеллаж с книгами стоит по правую руку, а возле него два кресла, где можно скоротать время за прочтением одного из романов. С левой же стороны расположился диван с небольшим столиком, и какая-то картина висела на стене.

 Возле широкого окна стоял хозяин особняка, который даже не вздрогнул при появлении раздражённого гостя, а умиротворённо смотрел на стекающие капли дождя.
 Аристократическая осанка, безупречно уложенные волосы, одежда, что так идеально сидела на чужом теле, подчёркивая худобу молодого человека – всё это завораживало своей красотой и изящностью.

- Я разорюсь на починке дверей, если ты не остудишь свой пыл, - страна аккуратно взболтал вино в бокале, наблюдая, как медленно стекают потеки со стен сосуда, так и не переведя взгляд на вошедшего. - Что на сей раз случилось, что ты решил портить моё имущество? 

- Будто ты сам не знаешь, УНР, - аккуратно закрыв двери, БНР прошёл в глубь помещения, 

- Разве? - украинец наконец-то повернулся к гостю, даря ему уже знакомую улыбку.

 БНР фыркнул и встал около страны, посмотрев на улицу. Хоть Киев и не был его городом, он всегда любил сюда приезжать. 

- Объясни мне ... Как так вышло, что у меня Полесье на украинском говорит? - пришлось очень постараться, чтобы не сорваться на крик, при виде улыбающегося украинца.

- Ну и что тебе не понятно? Как только мне эти земли отошли, так я сразу и начал украинизацию, - УНР хитро прищурился. - Да и с каких это твоя территория?

- Ты опять? - БНР не выдержал и рыкнул на друга. - Там живут белорусы.

- Теперь уже нет, - украинец пригубил напиток, косясь на гостя, - считай, что мы провели эксперимент по слиянию двух народов.

- Мы? - белорус недовольно перевёл взгляд на страну, мысленно дав тому оплеуху. 

- Хорошо. Я.

 БНР на это лишь закатил глаза. Он уже не раз говорил на эту тему с украинцем, но того переубедить было невозможно. Не смотря на крепкую дружбу, характеры у парней были совершенно разные. Тихого и спокойного Белорусского было достаточно сложно вывести из себя, но украинец научился этому и мучил тем самым бедного славянина, мило улыбаясь в ответ.

- А я уже надеялся, что ты заскучал без меня и решил навестить, а тут как всегда... - УНР игриво посмотрел на собеседника, пытаясь изобразить обиду.

- Не причитай, - парень не спеша развернулся к стеклу спиной и подошёл к мягкому креслу, устало оседая на него. - Я приехал, как только появилось свободное время.

- И чем же ты так занят?

- Меня, в отличии от вас, сударь, ещё не признали, - БНР помассировал оба виска.

 Украинец подошёл к столу, пополнив бокал красной жидкостью, и задумчиво покрутил хрустальную ножку сосуда в ладони.

- А что Германская Империя говорит? - УНР поудобнее пристроил свою пятую точку около края деревянной мебели и посмотрел на друга.

- А что он может говорить? Моя территория принадлежит ему, и ГИ точно не заинтересован в моей независимости, - Белорусский уныло вздохнул.

- Страны Антанты? 

- Отказались признавать.

- Эм... а Дания? - не унимался украинец и перечислял возможных союзников.

БНР фыркнул и откинулся на спинку кресла:

- Пожалел меня и сказал, что пока меня не примут Россия, Великобритания и Франция, то бишь Антанта, то он тоже не собирается.

 Единственным, кто признал белоруса, до сих пор оставался УНР. Они были знакомы с малых лет: выросли на одной улице, учились вместе, а после и пришли к управлению своими территориями в одно время, но Украинского признали ещё при подписании Брестского мира, а белоруса считали пустышкой, хотя он и пытался опровергнуть это заявление.

 УНР медленно подошёл спинке кресла, на которою откинулся приунывший друг, и запустил руку в волосы, нежно перебирая шелковистые пряди. Он не знал, что именно должен сказать сейчас белорусу, и нужно ли вообще. БНР довольно прикрыл глаза, чуть откинув голову.

 Посидев так ещё около получаса, разговаривая о всякой ерунде и последних новостях, парням всё же удалось отвлечься от грустных мыслей. Но вечно так длиться не могло, ведь на очередное собрание опаздывать нельзя, и им пришлось покинуть тёплый кабинет.

 
*Декабрь 1918 года*

 Хрупкие маленькие хрусталики кружили над городом, собираясь в хороводы и оседая на крыши домов. Природа покрылась тонким белым одеялом, словно в сказке, впадая в долгий сон. Кругом было тихо, лишь короткий флейтовый свист был слышен отовсюду, будто тот рождался из хрустального перезвона обмерзших ветвей. Но это заливались своей песней небольшие стайки снегирей, сидя на замёрзших рябинах и светя своими красными грудками. Люди сидели в своих тёплых убежищах, только-только отойдя ото сна.

 БНР смотрел на это волшебную картину через окно, которое было рядом с его письменным столом. Накопилось слишком много документации, поэтому он просидел всю ночь над скучными бумажками, не сомкнув глаз. Но даже если бы он захотел уснуть, то ничего не вышло бы – целый день его мучает странное чувство тревоги. Возможно сегодня будет метель, и опять улицы заполонят сугробы.

 Ещё раз качнув головой, парень отогнал от себя плохие мысли и попытался продолжил свое интересное занятие, но ему помешали. В дверь робко постучали, и Белорусский отложил огромную папку от себя, прикрикнув, что можно войти. Сразу же в комнате появилась София, нерешительно подходя к белорусу. Молодая девушка помогала стране с сортировкой писем, могла и вовсе на некоторые из них отвечать, если те были не особо важными, ну и выполняла некоторые лёгкие поручения. Но сейчас было что-то не так. Худенькое, некогда румяное, лицо было до ужаса бледным, а тонкие руки мелко дрожали. 

 БНР подскочил к молодой особе, окончательно отбросив в сторону все дела. Хотел уже подхватить девушку, ведь казалось, что та просто упадёт, но София покачала головой и выпрямилась, заглядывая в изумрудные глаза.

- У меня для вас есть срочное известие, - еле слышно сказала та.

- Что случилось? На вас лица нет, - белорус обеспокоенно посмотрел на собеседницу.

- Недавно стало известно, что УНР был найден мёртвым в своём кабинете... его застрелили, а Киев сейчас под контролем СССР, - девушка чуть взхлипнула, и посмотрела на онемевшего Белорусского. - В одном из шкафчиков было найдено письмо, адресованное вам...

 Сердце БНР судорожно екнуло и провалилось куда-то под пол, в ушах начало шуметь, а мысли сбежались в одну кучку. Он дрожащими руками забрал у помощницы это несчастное письмо, еле сдерживая крик. Глубоко вздохнув, он перевёл взгляд на ровный почерк лучшего друга.

"Дорогий БНР,

 Как бы прискорбно это не звучало, но это моё последнее письмо тебе. Стало известно, что советские войска уже около Киева, и уже бежать некуда. Я не хочу покидать родину и если я погибну от рук СССР, а это неизбежно, то только здесь.   Страха почти нет, скорее больно от того, что я не смог сделать ничего значимого для людей. И я не хочу, чтобы ты повторил мою судьбу, возможно у тебя всё же получится избежать этой участи и уехать, продолжая борьбу. 
 На момент прочтения этого письма, я уже в мире ином, и надеюсь, что ты будешь вспоминать лишь самые счастливые моменты со мной.
     
З любов'ю, Ваш УНР. "

 БНР перечитал написанное несколько раз, и ещё очень долго смотрел куда-то в пустоту. Резко тело бросило в холод, а лёгким всё сложнее было делать новый вздох.

Смысл ему бороться, если он остался совершенно один? 

- ... УНР был прав, и Советский Союз был замечен на окраине Менска (Минска), нам нужно покинуть город, - голос девушки вернул страну в реальность.

 Парень пошатнулся, ошарашено глядя себе на руки, и сделал шаг назад, пытаясь удержать равновесие.  Ослабевшие пальцы выронили письмо, и то медленно опустилось на пол. София сразу бросилась поднимать его, а БНР медленно отходил от злополучной бумаги. Коснувшись ногой своего стола, он отвернулся от девушки и склонился над мебелью, опираясь на руки. Не хотелось, чтобы кто-то видел, как ему больно.

- БНР, прошу вас, нам нужно собирать вещи и предупредить членов Рады... 

- Я не поеду, - страна сглотнул огромный ком в горле, который не давал ему дышать. Он не уедет, нет, здесь останутся все воспоминания, вся его жизнь. 

- Мы вас не оставим здесь, он же убьёт вас! - по голосу помощницы стало понятно, что та еле сдерживает слёзы.

 Белорусский стиснул челюсти, что на скулах заиграли желваки, а кулаки сжались до побеления костяшек. 

- Я всё сказал! Живо оповести правительство о том, чтобы те сейчас же покинули здание!  - голос стал ниже, а тон пробирал до самых костей.

 Через пару секунд послышался хлопок двери, а тишина наполнила помещение.

 Теперь стало ясно, что за тревога его терзала уже который день. Белорусский не спеша подошёл к окну, сдерживая бурю внутри холодного сердца. Он потерял единственного важного для него человека. Страну. Не осталось больше никого, кому он мог доверять. У него нет ни территории, ни независимости, ни своего войска. Как бы он не старался, в глазах остальных стран оставался незначительной выскочкой, резко появившейся после свержения Российской Империи. 

 Наблюдая, как серый дым поднимается из труб нескольких домиков, как плавно опускаются снежинки на пробегающие мимо конницы, и пробиваются солнечный лучи сквозь  пушистые облака, белорус совсем потерялся во времени. Для него мир остановился, а окружающие звуки стали совсем незаметны. Он вглядывался в знакомые улочки и пытался запомнить их в мельчайших подробностях, ведь совсем скоро ему придётся попрощаться с ними.

 Он не заметил, как в здание ворвались люди, не слышал чужой топот, не знал, что его ищут по всем комнатам. 

 Он не даже не дернулся, когда дверь его личного кабинета с диким стуком врезалась в ближайшую стену, чудом не слетев с петель. Громкое бряканье набоек о деревянный пол послышалось сзади, отразилось где-то глубоко в душе в виде страха.

- Агр, ну что за народ, - знакомый низкий голос был явно недоволен. - Пришёл к одному – стоит статуей у окна, пришёл ко второму – и та же картина. 

 БНР оторвал от разглядывания родных пейзажей и повернулся лицом к своей смерти.

 Высокий рост, широкие плечи, мощное тело, что было спрятано под чёрным пиджаком и распахнутым пальто, идеальная осанка и вздёрнутый подбородок – мечта многих девушек. Хищный взгляд золотых глаз был направлен на него, а жуткий оскал СССР, чем-то похожий на ухмылку, заставил неприятно поёжиться, но вида Белорусский не подал, натянув маску безразличия.

- И даже не попросишь пощады? - Союз стоял всего в паре метрах от него.

- А ты разве помилуешь? - БНР недобро сверкнул своими изумрудами. - Я был готов стать твоей автономной республикой и предлагал тебе это, но ты отказался.

- Если бы я согласился на это, то в один момент ты бы захотел независимости и начал бунтовать, а мне это в последнюю очередь нужно, - СССР нырнул рукой под пальто и медленно достал оттуда револьвер, направляя прямо на парня.

 Белорус сглотнул накопившуюся слюну, но даже не сделал шаг назад, а продолжил стоять напротив ненавистной страны.

- Вот чем вы с УНР мне нравитесь, так это смирением. Ни один из вас не начал рыдать и просить сохранить вашу жалкую жизнь, - Союз улыбнулся ещё шире, - но знаешь, твои мучения будут более долгими.

 Щелчок курка и резкий выстрел эхом отразились о стены, оглушив на некоторое время. БНР даже не сразу понял, что произошло, так как ничего не почувствовал. Опустив чуть-чуть голову, он увидел, как по его белоснежной рубашке разливается яркое алое пятно, и только сейчас боль пронзила грудь. 
 Не выдержав, парень упал на колени, упёрся руками о пол и пытался вздохнуть. СССР задел ему одно из лёгких, и то начало медленно наполняться кровью.

- Какое прекрасное зрелище, - Советский Союз медленно обошёл умирающего парня вокруг и подошёл ближе.

 Попытки вобрать в лёгкие свежего воздуха не увенчалась успехом, и БНР начал судорожно кашлять, держась одной рукой за раненое место. Только сейчас он заметил, что по подбородку текло несколько струек крови, а на полу красовались небольшие лужицы той же жидкости. 
 Тело не выдержало резкого толчка в бок, и парень завалился на спину. Встретившись взглядом с горящим золотом. Белорус лишь скривился, но Союз этого не заметил. Он поставил ногу на грудную клетку бедного парня, надавив каблуком на рану.

- Ладно, пора прекращать всё это, - СССР оскалился, показывая длинный белоснежные клыки, - а вроде такой красивый, жаль.

 Громкий крик боли пронзил всё здание, когда под напором Союза сломалось несколько рёбер. БНР замер, так и не закрыв глаза.

***

 Темнота рассеялась и перед глазами вырос величественный сосновый лес, покрытый белым холодным одеялом. БНР зябко поёжился, и попытался хоть как-то согреться, но в старой льняной рубахе выходило это плохо. Так что решил пойти на поиски какой-нибудь хижины.

 Сколько он так ходил точно не ясно, но только Белорусский собрался отчаяться, как перед ним появился яркий свет, заставив зажмурится. Открыв глаза, БНР увидел перед собой страну в белой длинной рубахе, которая доставала ему до щиколоток, а сзади были видны полупрозрачный ангельские крылья. Флаг был смутно знаком, и парень всё же смог вспомнить одного из своих предков. Перед ним стоял Речь Посполитая.

- Ох, и что же всех стран потянуло так рано умирать, - предок недовольно цокнул языком и покачал головой. - Молоденькие совсем...

- М..молоденькие? - БНР вылупился на страну. - Вы видели УНР?

 Украинец был единственной страной, который умер совсем недавно, да и так рано – всего лишь 21 год, как и Белорусскому. По крайней мере, парень больше не припомнил других.

- Вечно улыбающийся мальчик? Да, недавно здесь был.

- Что с ним..? 

- А тебя твоя судьба не волнует? - чуть улыбнулся РП. 

Парень потупил взгляд. Теперь его мало волнует, что с ним будет дальше.

- Из-за твоей смерти белорусский народ может утратить свою независимость навсегда, - мужчина не спеша приблизился к шокированному парню, словно паря над землёй. 

 Белорус замер, глядя куда-то сквозь мужчину. Нет, он в последнюю очередь хотел такого исхода.

- Нет...

- Ты даже не удосужился оставить наследника, и страна, похожая на тебя, просто не сможет появиться. Твоя смерть прервала род, да и у тебя уже нет возможности переродиться обратно в страну, - РП раздражённо посмотрел на Народную Республику, но сразу смягчился, увидев в изумрудных глазах нарастающую панику.

Предок окинул БНР оценивающим взглядом с ног до головы и задумчиво промычал.

- Вроде крепкий малый, да и низкую температура спокойно перенёс, а то некоторые просто падают на землю замёрзшей льдинкой, - сам себе под нос бубнил обладатель ангельских крыльев, - Должен справиться...

 Увидев вопросительно приподнятую бровь белоруса, Речь Посполитая пояснил:

- Существует ещё один редкий способ возвращения обратно: умершую душу, что не может сама переродиться в полноценное государство, разделяют на две части, и одна из них становится новой страной, но здесь тоже есть свои подводные камни, ведь без поддержки второй половинки, оно не сможет выжить, - мужчина грустно усмехнулся. -  Ритуал применяют крайне редко, так как очень сложно перенести разделение, и в случае неудачи можно просто раствориться.

 Белорусский с трудом анализировал данную информацию, но выбора у него сейчас особо не было, так что тот послушно покивал головой, соглашаясь на этот страшный способ.

 Увидев, что парень согласно кивнул, РП немного отошёл от него, встал напротив и вытянул руку, направляя ладонь прямо на страну.

- Скажу честно – будет очень больно, - сказал мужчина с серьёзным выражением лица, но сразу же улыбнулся, - но не волнуйся, ты не поймёшь, если начнёшь растворяться. 

 БНР только и успел, что распахнуть глаза в ужасе, как его пронзил луч белого света, который вырвался из ладони предка.

 Боль прошлась по всему телу, задевая каждый нерв, доходя до самых кончиков пальцев. Крик сам вырвался из глотки, оглушая его самого, и эхом улетел на многие километры этого странного места. Было ощущение, будто его тело кромсают огромным топором, деля ровно посередине. Эти несколько ужасных минут для него были целой вечностью.
 Он даже не сразу понял, что мучения закончились, и РП опустил руку. Народная Республика рухнул на землю без сил, только и смог, что приоткрыть веки. Кое-как сфокусировав зрение на двух фигурах, он увидел около предка странное существо. Оно было по форме похоже на человека, но контур всё время расплывался и светился, лица не было, лишь туловище и сами конечности. 

РП бросился к лежащему белорусу и помог ему подняться на ноги. 

- Я не сомневался, что ты справишься с этим, - тёплая улыбка озарила лицо Посполитого, - ох, я сильно задержался с тобой, и Русь там рвёт и мечет, так что случай внимательно.

Белорусский коротко кивнул.

- Когда-нибудь твоя половинка переродиться и у неё появиться шанс стать счастливой и полноценной страной, но так она может стать лакомым кусочком для потерянных душ, что не нашли своего пути в этом мире. Только рядом с тобой она будет в безопасности, как и ты с ней. Поэтому я отправлю тебя обратно, но твой единственный вариант - это стать повстанцем, так как статус государства ты потерял навсегда, - РП перевёл дыхание и посмотрел на печального белоруса, который пристально наблюдал за своей отделённой половиной души.
 Это чудо поменяло окрас на васильковый и медленно кружило около небольшого кустика, тыкало в белые снежные шапки, которые укрыли собой растение. Снег слетал с веток, красиво опадая на землю, а существо заливалось тихим хихиканьем, больше похожее на бульканье. 

- За это разделение ты должен будешь заплатить. Я не знаю, какая именно у тебя будет плата. У некоторых отнимались ноги, что те не могли ходить, другие становились незрячими, а третьи и вовсе не могли говорить. Но сразу после слияния со своей половинкой, когда оба дополняют друг друга и заполняют пустоту, все недуги пропадают. Удачи...

 БНР кивнул, в знак того, что всё понял. Последний раз посмотрел на васильковое чудо, и провалился в бездну.

***

 Настойчивый лунный свет заставил поднять тяжёлые веки. Голова жутко гудела, но БНР попытался встать с кровати. Комната была совершенно ему незнакома, а из мебели были только два стула, стол, зеркало и кровать. Да и вид из окна немного ошарашил его. Узкие улочки, здания в стиле ренессанс вообще не напоминали его родные города.
 Только сейчас он заметил сопящую на стуле Софию. БНР медленно подошёл и чуть коснулся её плеча. Девушка резко вскочила и шокировано посмотрела на страну.

- Извините, я заснула... - девушка так  продолжала с ужасом смотреть в глаза БНР.

- Где мы? - Белорусский приподнял бровь.

- В Ковно ( В то время город был временной столице Литовской Республики, сейчас же это г. Каунас)... В тот день члены Рады решили вернуться и забрать ваше тело для захоронения. Так и поступили.. но через время я заметила, что ваше сердце бьётся. и была проведена операция, хотя никто не верил... В-вы спали около двух недель.

- Операция значит, - БНР будто смаковал это слово. - Почему вы меня так боитесь?

 Девушка лишь судорожно кивнула в сторону зеркала, к которому и подошёл БНР. Казалось, что всё было в порядке, только флаг немного потускнел, но нет. Белорус с ужасом разглядывал свой левый глаз, который был залит чёрной краской, а вместо зрачка красовался небольшой золотой крест. Резко в душе стало слишком пусто, а сердце будто окаменело. В мыслях возник образ хихикающего василькового существа, которое он обязательно найдёт. И не важно сколько лет займут его поиски.

 Одинокая слезинка скатилась по щеке, забирая с собой все его чувства. 

 С лица стёрся весь испытанный им ужас и тоска, оставив после себя безразличие, что будет его преследовать оставшуюся жизнь. 

  Вот его плата – эмоции. 

~~~~~~~~~

К сожалению, часть пришлось переписывать 3 раза ( после того, как телефон баганул второй раз и удалилось около половины текста, которые восстановить не удалось, очень хотелось запустить этот девайс в стену) + это была самая сложная из всех глав, т.к. основывалось на истории.

Глава большая, но не хотелось её делить, так что извиняйте.