Между сном и реальностью

"А может сегодня пригласить БНР куда-нибудь сходить? Или позвать в гости..."

 Учительница биологии объясняла очередную тему, и Беларусь даже смог уловить какие-то предложения о круговороте веществ и направленном потоке энергии, но мысли были совсем о другом.
 
 С дня рождения Украины прошло уже несколько недель, и за это время его жизнь слегка изменилась. 

 Если все каникулы он продолжал жить у Польши, то в первые дни второй четверти поляк его выпер, сказав, что он ещё молод, а с Белом у него нет никакой личной жизни. Ну славянин и сам это понимал, тем более Украина начал сетовать, якобы он забыл своих братьев. Собрал вещи и вернулся в родную квартиру.
 Россия его встретил крепкими объятиями, которые могут быть только между братьями, сжал слабую тушку белоруса и стал елозить по голове согнутыми костяшками пальцев, портя причёску. Ну наконец-то вернулся тот, кого можно потискать, помучить, и РФ этому факту был несказанно рад. Бел разозлился на действия родственника, попытался отстранится, но в итоге лишь яростно сопел брату в грудь, мелко барахтаясь. Выросла же такая махина в его семье, что даже перечить сил нет. 
 Украина же просто улыбнулся синеокому и дальше занялся готовкой. 

 Но не только это изменилось. За эти несколько недель БНР стал ему ещё ближе. 
 После того, как они ушли от Канады, белорусы долго бродили по городу, который уже успел погрузить во мрак осенних вечеров. Погода была с самого утра пасмурная, так что неудивительно, что пошёл дождь, и им пришлось прятаться в кафе, как это изначально и планировалось. Так что вернулся синеокий поздновато, даже вымотанный Польша был дома.  
 С того дня они и начали чаще видеться, гулять вместе, или просто переписываться. Бел даже смог побывать в его квартире, правда только в прихожей. Тёска ушёл переодеваться после тренировки, а синеокий рассматривал квартиру. Прихожая была в виде коридора, оформленного в бледно-коричневых оттенках. С левой его стороны располагалась массивная дверь, за которой и скрылся одноклассник. По правую сторону были ещё две закрытые комнаты. А если следовать прямо и пройти под аркой, которая была в роли двери, то можно было очутиться в светлой гостиной с огромными окнами и кремовым диванчиком, но это единственное, что Бел смог разглядеть, находясь около входной двери. В общем, квартира ему зашла.

 С первого взгляда БНР казался каменной глыбой, но на самом деле был довольно хорошим собеседником. Иногда даже шутил, но без улыбки. Глаза БНР стали для Белки отражением настоящих эмоций тёски, которые он так и не смог показать в реальности. Бел до сих пор не понимает, почему его друг прикрывается маской безразличия, ведь где-то глубоко действительно плескалось море чувств, но со временем привык.

 Обычно Белорусский проводил славянина до дома, ведь и так рядом живут. В мраке тёмных дворов он медленно приближался к смущённому белорусу и коротко касался его губ своими. Совсем невесомо, невинно, но башню порядком срывало. РБ до сих пор не было противно, он не злился ни на себя, ни на БНР за такие моменты. Зачем, если и так видно, что ему это очень даже нравится?

- В зависимости от того, какие вещества и энергия используются для возобновления биомассы, в экосистеме различают первичную и вторичную продуктивность, соответственно, образующаяся при этом продукция называется так же. Так, запишите определение первичной продукции в конспект, - просьба Ларисы Ивановны всё же была услышана белорусом, и тот нехотя, но выполнил её. 

"Нет, я не гей. Меня же не привлекают все парни, мне только БНР симпатичен. Ну может чуть-чуть больше, чем симпатичен... Но факт остаётся фактом. Я не гей ", - сам себя убеждал Республика. Да, он уже признал, что рядом с тёской ему действительно спокойно и уютно, несмотря на вечное равнодушие ко всем, с парнем было весело. Его бархатный голос хотелось слушать не переставая, прикосновения, даже обычное столкновение коленями под столом в кафе, отзывались лёгкой дрожью, разнося тепло по всему телу, которое после скапливалось внизу живота. Вот в такие моменты белорусу становилось вообще не до шуток и приходилось как-то выкручиваться, отодвигаться в попытке успокоить свое разбушевавшееся тело. 

 Республика помотал головой. Что-то он задумался, да и тему он выбрал не самую лучшую, так что пора отвлечься.
 Посмотрел на учительницу. Та что-то объясняла на эльфийском, активно жестикулировала и просила записать в конспекты. Беларусь не знал её языка, поэтому благоразумно забил, тем более это уже седьмой урок. Для удобства от подпер рукой голову и посмотрел на сидящего с ним Канаду. БНР и Польшу на этом уроке забрал физрук, чтобы они доработали что-то там, ну и североамериканец сам попросил сесть вместе. Так вот и прошёл урок.

 После звонка Беларусь попрощался с канадцем и в приподнятом настроении направился на первый этаж, где и располагался спортивный зал. Он решил, что пригласит БНР сегодня в кино, а может реально позовёт к себе. Можно ли считать это свиданием? Возможно. 
 Синеокий даже улыбнулся своим мыслям, продолжая спускаться по лестнице. 

 До спортзала нужно было пройти длинный коридор, который разветвлялся в конце. В левой стороне были мужские раздевалки и душевые, спортзал, бассейн – единственное место, куда Беларусь любил ходить. В правой же стороне были женские раздевалки.

 Республика преодолел этот долгий путь и хотел уже направиться в сторону нужного ему поворота, как с женской половины послышался тихий шёпот. Интерес взял верх, и РБ незаметно заглянул за угол. 

 В тени не освещаемого помещения было видно два тела, которые слишком близко стояли друг к другу. Девушка гладила плечи парня, сминала белоснежную рубашку в тонких пальчиках и теснее прижималась к крепкому телу, что-то шепча. По белоснежной чёлке, которую рассекала красная прядь, Беларусь узнал в юноше БНР, а молодая особа была одноклассницей Украины. Одноклассник смотрел на девушку не отрывая взгляда, блеклая радужка стала ярким изумрудом, на который так часто засматривался Бел после их лёгкий поцелуев. Дальше всё случилось быстрее, чем славянин успел осознать, что за парочка перед ним стоит. Волейболистка потянула тёску за галстук на себя и с жадностью впилась в нежные губы парня, обвивая его шею руками. 
 Беларусь прошибла холодная дрожь, а в груди что-то больно оборвалось. Горькая слеза сама покатилась по щеке, оборвалась на подбородке и тихо упала на холодный кафель. 

"Нет, он же не мог..."

 РБ до боли сжал край своей толстовки в кулаке и ждал, когда же Народная Республика оттолкнёт нахалку. Ждал, но этого не последовало. БНР обвил тонкую талию девушки и прижал её ещё сильнее к своему телу, завлекая в страстный поцелуй. Такого он ни разу не дарил белорусу, да и неудивительно теперь почему. 

 Беларусь больно закусил губу, сдерживая поток слёз, во рту почувствовался противный вкус железа. На что он вообще надеялся? На то, что тёска решит встречаться с парнем и предпочтёт шикарным женским формам нескладное тело худого белоруса? Глупец. 
Для одноклассника это всё было весёлой игрой, ведь тот явно видел то, как ярко реагирует на него Белка.
 Боль в груди только нарастала, а парочка и не собиралась останавливаться. Синеокий сделал несколько тихих шагов назад, и прошёл где-то половину пути прежде, чем сорвался с места. Он бежал к двери, пытаясь сдержать слёзы обиды и разочарования. Бел ворвался в холл первого этажа, быстро пробрался через толпу и наконец получил свою куртку. Сейчас ему хотелось домой: закутаться в тёплое одеяло, оставаясь в полном одиночестве и не разговаривая с кем-либо. 

"Отец предупреждал меня о нём, но я не слушал!"

- Да стой ты! - уже на улице славянин почувствовал, как его резко схватили за запястье, больно задев свежие порезы. Беларусь вскрикнул и попытался вырваться из цепкой хватки, но стало только хуже. - Что с тобой, я тебя еле догнал?

 Парень посмотрел на Польшу, понимая, что глаза опять на мокром месте, попытался выдернуть конечность, но сразу зашипел от дикой боли. Поляк удивлённо вздёрнул бровь и перевёл взгляд на чужую руку, и резко закатал рукав широкой толстовки и куртки. На белоснежных бинтах проступила алая кровь из потревоженных ран, медленно превращаясь в красное пятно. В глазах европейца вспыхнули огоньки ужаса, наперевес с чистой яростью. Парень неосознанно сжал сильнее бедное запястье синеокого и посмотрел своими сапфирами в самую душу.

- Это, блядь, что такое?! - в голос Поляк вложил всю злость, что испытал в этот момент. Парень прижал Республику к ближайшему дереву и опёрся рукой о ствол голой ясени, понимая, что нежными словами не добьётся объяснений. - Ты головой ударился?! Сдохнуть хочешь?! 

 Белорус, который ещё не до конца отошёл от увиденного около женских раздевалок, пришёл в бешенство.

- Это уже не твоё дело! - всю душевную боль, что испытал Бел за последнее время хотелось выплеснуть на разъярённого друга за то, что лезет не в своё дело, даже не разобравшись во всех нюансах.

- Ещё как моё! Не получилось из окна сигануть, так решил вены перерезать?! Ты хоть иногда думаешь о последствиях?!

 Беларусь судорожно вздохнул. В чём он виноват? С самого детства отец дал понять, что его не очень любят, а сейчас объявляется к нему во снах в виде любящего родителя. Для синеокого это было большим потрясением, даже в сравнении с непонятным существом, которое душило его почти каждую ночь с тринадцати лет. Иногда тень сдавливала шею слишком сильно, что Республика терял сознание, а на утро его не могли разбудить братья. Он частенько попадал в больницу, но там ему говорили, что он просто неудачно лёг, или что-то вроде того. Бред? Но Беларусь пытался верить в это, а не в то, что его пытается убить неизвестное существо. Родные брат и сёстры находятся далеко от него и уже три года от них ни весточки, но ведь он не просит большего. А БНР и вовсе оказался не тем скромным и тихим парнем, как казалось сразу.

"Когда кажется, креститься надо".

 Лёгкая дрожь раздражения прошлась по телу, задевая каждый нерв и мускул. Беларусь озверело посмотрел на одноклассника и силой, которой он отродясь не ощущал в своём хилом тельце, выдернул руку, заставив поляка в шоке пошатнуться. 

- Не лезь туда, где не знаешь всей ситуации, и я не просил твоей помощи, так что отвали! - Беларусь бросил в сторону друга презрительный взгляд, а тот только стоял, ошарашенно округлив глаза.

 Бел быстро отвернулся от парня и чуть ли не бегом направился домой, и только краем уха услышал грустное "да пошёл ты...", но его сейчас это мало волновала. Он мчался по безлюдному парку, даже не удосужившись застегнуть куртку и не натянув шапку. Не замечал, что крупные хлопья первого снега били ему в лицо, оставаясь на ресницах и волосах, оседали на толстовку, таяли и впитывались в ткань. Возможно, уже завтра страна сляжет с воспалением лёгких, но сейчас этот холод помогал избавиться от ненужных мыслей и просто бежать.

 Республика быстро поднялся на второй этаж и открыл дверь квартиры. В тепле снег полностью растаяли и было ощущение, что парень только что вышел из душа. Он скинул с себя мокрую куртку и обувь, закинул на плечо портфель и направился в свою комнату, но до сознания наконец-то дошли крики братьев. 
 Он медленно повернулся в сторону кухни, еле переставляя ноги. Почти дойдя до закрытой двери, славянин резко отшатнулся, т.к. она неожиданно открылась и оттуда выскочил Украина. Брат так быстро пронёсся мимо него, что Беларусь даже пошатнулся и повернулся в его сторону. Украинец забежал в свою комнату, но почти сразу вышел и направился к входной двери, а на плече была его дорожная сумка. 

 Забытая боль в сердце вернулась, но уже была куда сильнее, что Бел сжал в той области толстовку.

 Украина повернул голову к Республике только пред самым выходом. Он не посмотрел в глаза РБ, не посмотрел в его сторону, а куда-то в пол и бросил тихое "Извини".

 Дверь закрылась, а Беларусь тихо всхлипнул. Где-то сзади послышались тяжёлые шаги России.

- Что, жаль этого педрилу? - холодный голос РФ заставил съёжиться. Брат узнал о украинце и был в гневе, а это страшнее пыток.

 Россия резко развернул Беларусь к себе лицом и прижал к стене, нависая над ним.   Республика больно ударился затылком и лопатками, но он лишь тихо всхлипнул, боясь смотреть в глаза брату. 

- Почему, блядь, я только сейчас узнал, что в моей семье есть педик?! - триколор заставил поднять восточноевропейца на него взгляд, надавив на подбородок. Лицо Федерации было искажено отвращением, которое он и не пытался скрыть. - А может ты тоже такой, раз его покрывал?!

 Россия схватил одной рукой брата за шиворот, а верхняя губа дрогнула в презрении, показывая белоснежные клыки. Беларусь пробрала уже знакомая дрожь, а зрачки сузились, стало страшно. Он никогда не видел таким РФ.

- Фу, блядь! - Россия резко оттолкнул белоруса, что тот опять больно ударился затылком. - Фу, я ещё с ними и жил!

 Триколор метнулся к вешалке с верхней одеждой, схватил куртку, всё время проклиная этот дом. Брат хлопнул дверью так, что с соседней стены слетела фотография, а стекло в ней разлетелось на множество осколков.

 Беларусь вхлипнул, а по щекам побежали горячие слёзы, которые обжигали продрогшую после улицы кожу. Он медленно сполз по стене, обхватив голову руками, и громко зарыдал. Он остался один, совершенно один. Голоса, которые страна слышал в этой квартире начали шептать снова, но слов было совсем не разобрать. 

 Сколько РБ так просидел, парень точно не знал. Он ждал, что сейчас откроется дверь и в квартиру войдёт Россия, извинится и скажет, что погорячился. Ждал, что БНР вернётся и объяснит, что всё это ошибка, и это не он целовался с той девушкой. Ждал, что вернётся Украина и обнимет славянина, взлохматив волосы, и промямлит слова поддержки. Ждал, что дверь откроется и порог переступит Литва, которого он уже едва помнил. Ждал, что сейчас ему на плечо ляжет тёплая рука тепло улыбающегося Польши... но нет, никто не пришёл. 

 Он поднялся на ноги, которые за это время затекли. Только сейчас Беларусь понял, что на улице давно ночь и коридор освещает лишь свет уличных фонарей через кухонное окно. Парень подошёл к разбитой фотографии. Там была изображена вся их семья. Невольно взгляд упал на улыбающегося СССР. 

- Пап...

 Страна поднял самый крупный осколок стекла, который красиво переливался в свету луны. Повернулся и направился в сторону знакомого помещения.

 Беларусь наполнил ванную водой, которая еле доходила до середины резервуара, и начал медленно стягивать с себя сырую одежду. Толстовка полетела на керамический пол, за ней упали и штаны с нижним бельём.
 Парень сразу окунулся в ледяную воду, и тихо вскрикнул. Последний раз посмотрев на закрытую дверь комнаты, он поднёс острый осколок к изуродованному запястью.

Рывок. 

 Руку пронзила будоражащая боль, а кровь начала хлестать из раны, чуть ли не фонтаном.

Рывок.

 Вода окрасилась в красный цвет, алая жидкость стекала по руке и открытым частям бёдер. Пальцы ослабели, и стекло выпало из захвата, уходя на дно. Разум помутнел, и Беларусь перестал ощущать реальность происходящего, медленно опуская окровавленные руки. Волнения, переживания, разочарования – всё это осталось позади, и теперь это не является для него обузой. В глазах потемнело, и он не спеша прикрыл их. 

"Жаль, ведь сегодня утром я почувствовал себя действительно счастливым... "

 Последний выдох сорвался с ледяных губ Республики. Тело замерло, а вместе с ним остановилось разбитое сердце белоруса.