Между сном и реальностью

 Беларусь смутно помнил следующие пару дней. Сознание было сильно затуманено, и он постоянно проваливался в беспокойный сон, отдалённо улавливая незнакомый ему мужской голос, изредка перебиваемый женским. Когда парень пытался открыть глаза, то видел белое пятно, но после эта размытая точка становилась всё больше и чётче, приобретая форму прямоугольника. Оказывается, это был потолок.

 В светлом помещении Бел узнал больничную палату, а пикающий прибор рядом с его кроватью только подтверждал догадку. Видимо, его всё же нашли в ванной комнате. РБ много раз проматывал в голове тот момент, когда он пустил кровавые руки в воду и закрыл глаза, старался вспомнить какой-нибудь свет в конце туннеля, но ничего подобного не находилось. Вот он умирает в ванной, и кажется, прошла минута – и парень открывает глаза в белом помещении.

"Лучше бы сдох", - эта мысль терзала сознание белоруса, разрывала изнутри, хотя тот и не показывал это перед врачами, которые часто навещали его палату. Наверно полбольницы успело побывать у него, мучая различными тестами и анализами. И теперь страна наконец-то увидел "владельцев" тех голосов, что разбудили его в первый раз. 

 Обладательницей тоненького голоска оказалась медсестра Ирина Васильевна, но она запретила Беларуси звать её так, ведь она не настолько стара. Парню вовсе казалось, что она старше его на года так три. Молодая девушка часто приходила к нему в палату: меняла старые бинты на его руках, но Бел в такие моменты запрокидывал голову, лишь бы не видеть это уродство на запястьях; ставила ему многочисленные капельницы, помогала с какими-то мелочами и просто разговаривала с ним. Беларусь пару раз пытался мимолётом спросить о том, что с ним случилось после отключки, кто нашёл, да и как его доставили в больницу. Но девушка оправдывалась тем, что в ту ночь не она дежурила, так что не знает, хотя начинала чуть нервничать и сразу меняла тему. 

"Или им запрещают о таком рассказывать суицидникам, или её тогда реально не было".

 Низкий мужской голос принадлежал его лечащему врачу Игорю Павловичу – мужчина лет пятидесяти в белом халате, каштановые волосы, слегка тронутые сединой, всегда были уложены, а лицо гладко выбрито и ухожено. В общем, он производил впечатление порядочного человека, но Бел сразу же мысленно величал того Палычем. Мужчина периодически заходил к стране, проверял капельницы и ненароком задавал какие-то простые вопросы, чтобы проверить состояние РБ. К сожалению, это были единственные посетители, которые хоть как-то контактировали с синеоким, ведь ни братья, ни Казахстан – его законный опекун на минуточку – не могли навещать его. Хотя это и не удивительно: РБ предпринял попытку суицида, и спасибо, что его не отвезли сразу в психиатрическое отделение, так как по итогам тестов Бел был вполне вменяем, хотя купание в ледяной ванной повлияло на его состояние и теперь температура периодически поднималась, а горло горело и болело.
 Но к психиатру парня направили, точнее психиатра к нему, а ведь так хорошо день начинался.

 Беларусь уже успел позавтракать, Ира сменила старые бинты на новые, а Палыч заскочил к нему на утреннем обходе пациентов. Так что сейчас ему было нечего делать, поэтому парень смотрел в окно, за которым уже второй день бушует непогода. Сильный ветер поднимал с земли снежинки, заметал деревья и редких прохожих, которые решили дойти до работы пешком. О снежной буре предупреждали ещё несколько дней назад по всем новостным каналам, радио и в социальных сетях. Огромные снежные вихри кружили по всему городу, скрывая здания за белым полотном так, что в радиусе десяти метров было сложно что-либо рассмотреть.

 Синеокий глубоко вздохнул и отвернулся от окна. В этом году зима стала для него настоящим проклятием, так что он начал её ненавидеть. Слишком много разочарований.

 От мрачных мыслей страну отвлек Игорь Павлович, который ворвался в его палату, даже не постучав для приличия.

"Правильно, это же больница. Зачем стучаться? А мало ли чем я тут занят", - Беларусь недовольно поёрзал на кровати и посмотрел на лечащего врача. Мужчина был белый, как тот самый снег, что сейчас лежит на улице, и нервно ворочал в руках шариковую ручку.

"Он призрака увидел что ли...?"

- Беларусь, помнишь я говорил, что сегодня к тебе придёт психиатр?

Республика кивнул головой.

- Что ж.. Думаю, что нет смысла представлять его тебе. Ты прекрасно его знаешь... - Палыч покосился на дверь.

Синеокий в недоумении вздёрнул бровь и тоже посмотрел на дверь.

"Что-то не припомню знакомых психиатров..."
 
 Ручка двери дёрнулась, и в помещение величественной походкой вошёл Швейцария. Мало сказать, что Бел удивился, нет, он выпал в осадок. Так и застыл на кровати с широко распахнутыми глазами, глупо отвесив нижнюю челюсть. Оказывается, самоубийство среди стран – достаточно редкое явление, поэтому о его попытке уже все государства знают. Так что не удивительно, что направили именно Швейцарию, с его медициной. Бел не видел эту страну уже много лет, а тот остался таким же, хотя нет, он стал ещё привлекательнее.



 Ещё в детстве СССР часто брал с собой Беларусь и его братьев на скучные собрания, ведь оставить одних дома он не мог, да и старшие не особо справлялись с малышнёй, а чужим не доверял – у Союза в принципе было плохо с доверием, и можно было только догадываться из-за кого.
 В тот день они ждали на мягких креслах, что стояли в другом конце огромного помещения, в котором и проходила встреча. Множество стран сидели за круглым столом и что-то шумно обсуждали. Чужие голоса и незнакомые языки слились воедино и приносили некий дискомфорт.
 Беларусь скучал, сидя на мягкой мебели, обтянутой дорогой тканью, и от безделья мотал ножками из стороны в сторону. Россия и Украина спали на соседнем кресле, оперевшись друг на друга, и тихо сопели. Казахстан с умным видом читал книжку, которую нашёл журнальном столике рядом, но часто сводил брови и злился, если не мог выговорить сложные слова. Брат только недавно пошёл в первый класс, но уже умел неплохо читать и часто хвастался этим перед младшими, а те только надували губу. 

 Советская Республика тихо хихикнул и посмотрел в другой угол комнаты. На таком же кресле сидел мальчик всего на год старше самого белоруса, и если синеокий не ошибался, то того звали Германия. Он часто пытался через взрослых – языковой барьер между мальчиками не давал сделать это напрямую – пригласить поиграть молодого иностранца со всеми в прятки, или догонялки, но тот лишь смущался и отказывался. Сейчас же Гера раскладывал огромную кучу бумажек на две стопки, которую ему дал дядя Великобритания, чтобы занять чем-то малыша. 

 Бел зевнул. Скука смертная. Синеглазка спрыгнул с кресла и вышел из душного кабинета  в прохладный коридор, пока взрослые громко спорили о чём-то. Вроде бы июнь, но холодок всё равно гулял по зданию, обволакивая своей свежестью посетителей. Беларусь неспеша ступал по мягкой ковровой дорожке и рассматривал портреты неизвестных ему государств. Он совсем засмотрелся на то, как красивы были страны на этих картинах, и забыл откуда пришёл. Бел не помнил, чтобы когда-нибудь был в этой части зданий.   Паника и страх охватили юное сознания, сковывая своими оковами, не давая даже слова произнести. Солёная слезинка скатилась по щеке.

- Warum Weinen wir? (Ну и почему мы плачем?) - юный белорус испуганно всхлипнул, когда за спиной послышался мужской голос.

 Мальчик повернулся к незнакомцу, и чуть попятился назад. Синеглазка не знал этого языка, так что совершенно не понимал его. Глаза были скрыты за очками, на линзы которых падал яркий лучик света, отражаясь так, что было не возможно что-либо рассмотреть. 
 Молодой мужчина – хотя можно было назвать парнем – нахмурился и присел на корточки перед испуганным белорусом, так чтобы лица были на одном уровне. Флаг того был красный с белым крестом посередине, а глаза цвета стали смотрели на него с каким-то сочувствием и нежностью. 

- Я.. потерялся.. - мальчик невнятно промямлил фразу и опустил взгляд на пиджак иностранца. На груди он увидел странный цветок, будто сделанный из белой шерсти, больше похожий на пушистую маленькую звёздочку. 

- Хм, ну и к кому тебя отвести.. Малец, ты чей вообще? - вдруг произнёс мужчина на русском с небольшим акцентом.

- Папин! - Беларусь даже повеселел – его сейчас отведут к папе. БССР утёр рукавом кофты мокрые из-за слёз щеки и доверчиво подошёл к государству.

- Ясно, - страна весело хохотнул и расставил ладони в стороны, - Ну пошли тогда искать.

 Беларусь коротко кивнул, и тут же его подхватили широкие ладони. Мальчик оказался на такой высоте, что даже голова закружилась, поэтому он отвёл взгляд от пола и посмотрел на странный шерстяной цветок, прикреплённый к нагрудному карману чужого пиджака.  

- А ну-ка.. - страна приподнял бровь и потянулся к чёлке белоруса, пока тот заинтересованно разглядывал растение. Отодвинув пряди волос назад и оголив лоб, мужчина увидел на красной полосе флага серп и молот, окрашенные в золотой цвет. - Ich bin ein idiot.. Als ob an uns außer der Familie der UdSSR jemand Russisch spricht..( Я идиот.. Будто у нас кроме семьи СССР на русском кто-то говорит..), - Швейцария мысленно хлопнул себя по лбу. Только семья Союза нормально разговаривает на этом языке, и логично, что это мог быть один из его сыновей.

 В то утро Беларусь благополучно доставили обратно в зал заседаний. По пути Конфедерация познакомился с мальцом и представился ему. Рассказал, что за дивное растение украшает его пиджак, и который смог так сильно заинтересовать мальчика, что было на руку, ведь сын Союза вообще забыл о своих слезах. Он весь путь упоённо слушал рассказ Швейцарии о Эдельвейсе (национальный символ Швейцарии, произрастают высоко в горах и их принято дарить своим возлюбленным. Но цветок находится под охраной в 15 кантонах, так что если попробуешь сорвать его, то попробуют тебя...).

 Мужчина вручил синеокому диковинку, наказав подарить своей невесте, на что Беларусь только хихикнул и сказал, что не хочет женится. Ещё пареньку дали целую жменю конфет, которую пришлось делить между братьями, хотя Бел заметил, как Россия отдал свои растерянному Германии. 


 Республика уныло улыбнулся давним воспоминаниям, опустив взгляд себе на руки. Он тогда был так счастлив и наивен, но беспечные годы детства далеко позади, а от наивности он так и не избавился. Бел не оказался бы в этой чёртовой больнице, не лежал под капельницей который день, не разбил себе сердце, если бы не привязывался к людям так сильно. Парень так и не смог остановить поток событий в голове, что случились с ним в тот раковой день, когда он мог решиться жизни. Боль пронзила тело, заполнив собой пустоту внутри, что преследовала его с самого рождения, затронула каждый нерв и мускул, выйдя в виде горькой слезы, которая медленно скатилась по щеке, обрываясь на подбородке. 

Швейцарии кивнул Игорю Павловичу в сторону двери, и тот тут же вышел из палаты.

- Warum Weinen wir? (Ну и почему мы плачем?) - Конфедерация тихо присел на стул около кровати разбитого юноши. Мужчина тепло улыбнулся и наклонил голову вбок, пытаясь заглянуть в васильковые глаза. 

 Юноша сжал кулаки, чувствуя, как начинают гореть порезы под бинтом. С этим европейцем он не сможет и дальше играть дурачка, который может улыбнуться и сказать, что всё хорошо. Швейцария и сам прекрасно видит, что у Республики проблемы, но если он расскажет о мёртвом отце и тенях, которые почему-то больше не появлялись после случая в ванной комнате, то его точно загребут в психушку. Остался ещё один вариант, который был омерзителен белорусу до кончиков пальцев, но выбора особо не было. 

- Ich bin verloren.. (Я потерялся..) - так же на немецком ответил белорус. Нет, он не потерялся среди запутанных  коридоров здания, а в своей жизни. Он совершенно не знал, что делать дальше и как быть.

- Ты прекрасно знаешь, что можешь рассказать мне об этом, - Швейцария положил свою сумку около тумбочки, так и не достав хоть какого-то блокнота. 

 Беларусь посмотрел на мужчину и шмыгнул носом. До ужаса не хотелось вспоминать ни о БНР, ни о его поцелуе с той девушкой, но сейчас такой оправдание идеально бы подошло.

- Я.. гей.. - еле слышно, почти шёпотом. 

 Он отвернулся от конфедерации и всхлипнул. Внутри всё перевернулось, не давая сделать хотя бы вздох. Синеокий ведь доверял тёске, а тот растоптал его чувства. Да, Беларусь уже успел обдумать тот поступок БНР за эти несколько дней, и всё больше ненавидел парня. Хотелось отвесить звонкую пощёчину Народной Республике, посмотреть, как на белой коже проявиться яркий красный отпечаток руки, как в изумрудных глазах отразиться недоумение и злость. Хотелось сделать однокласснику также больно, как он сделал славянину, но даже хорошая пощёчина не сможет сравниться с той болью в душе. Но противнее всего было то, что даже если бы Беларусь очень захотел так сделать, то не смог бы.. В сердце всё ещё жил тот огонёк надежды, который продолжал тянуться к этому живому айсбергу. Воспоминания о тех минутах, проведённых рядом с ним, отзывались внутри в виде теплоты, которая разносилась по венам, вызывая сладкую дрожь по всему телу. Всё тот же пушистый кот ворочался и урчал из-за чего где-то внизу становилось совсем жарко, а непристойные мысли так и лезли в голову. РБ ненавидел себя за такую реакцию на простые воспоминания.

- Тебя не приняли братья? - Швейцария обеспокоенно посмотрел на руки юной страны и наклонился поближе к его кровати.

- Н-нет... Украина тоже..

"Россия не принял, да. Но навряд ли он сможет меня ненавидеть после моей выходки... надо будет его при встрече в щёку чмокнуть... Вот он ахуеет.."

 Беларусь повернулся к европейцу, ведь тот подозрительно притих. Швейцария так и сидел, закинув ногу на ногу, спина выпрямлена и напряжена, а голова чуть приподнята, но было одно но. Мужчина старательно пытался не смеяться, даже указательный палец закусил, а в серых глазах были видны маленькие хрусталики слёз, появившиеся из-за сдерживания потока непонятного белорусу смеха.

- Что..? - Бел вздёрнул бровь.

- Nein.. nein.. nichts.. (Нет.. нет.. ничего..) - европеец чуть успокоился и смог посмотреть на белоруса. - У вас в семье это что ли по наследству передаётся..

Республика вылупился на психиатра. Он вроде должен помогать ему в решении проблемы, а не ржать над ним.

- Что это значит? 

Швейцария смахнул рукой капельки слёз и выпрямился, смотря куда-то в окно.

- Великобритании нужно было зайти к СССР и обсудить заключение кредитного соглашения, ну он и прихватил меня с собой. Мы уже подходим к его кабинету, и вот вовремя же меня дёрнуло перепроверить документы. Стали возле двери, я перечитываю, и тут слышим тихий шум, доносящийся из комнаты.  Прислушались, странный какой-то шорох был.. очень странный, и тут Великобритания предложил незаметно посмотреть. Я упирался сначала, но любопытство оказалось сильнее, так что тихонько приоткрыли дверь и заглянули... В тот день Велик так и не заключил это соглашение с СССР, зато узнали, что Союз с Китаем ОЧЕНЬ близкие друзья.. я ещё долго не мог смотреть им в глаза, а они озадаченно спрашивали у меня почему это я их избегаю..

 У белоруса нижняя челюсть отвисла чуть ли не до земли. Всю жизнь отец твердил, что мужеложцы – это мерзость и против законов природы, а тут о сам баловался этим.

- Похоже я тоже не смогу смотреть Китаю в глаза, - Бел смущённо хмыкнул.

- Так значит, признание семьи это не то, что тебя волнует.. - Конфедерация поправил белый халат.

Беларусь коротко кивнул и понурил голову. 

"Чёртов айсберг.."

- Тот, кто тебе нравился, отверг тебя? - осторожно спросил мужчина.

- Не совсем, я думал, что нравлюсь ему, - потревоженные раны на запястьях начали вновь кровоточить, или же Беларуси всего-лишь казалось. - но я застукал его с другой.

 Швейцария замер, а глаза будто превратились в два стальных кусочка. Парень Республики изменил прямо на глазах бедного мальчика и тот с горя решил уйти из жизни. Мужчина глубоко вздохнул и встал со стула. 

- Твой парень глупец, если позволил уйти такому, как ты, - улыбка тронула лицо конфедерации. - Ты ещё найдёшь того, кто сможет полюбить тебя всем сердцем.

- Э не, в ближайшее время я не собираюсь никого искать, - Беларусь недовольно пробубнил себе под нос и припёр подушку к изголовью кровати, опираясь на неё спиной. - Попробовал – не понравилось.

 Швейцария хмыкнул и приблизился к кровати недовольного белоруса, подходя ближе к железному изножью. 

- Твои братья уже навещали тебя? 

- Пф, их не пускают, - Республика фыркнул. 

Европеец повернул голову в сторону юноши, сведя брови к переносице. 

- Если хочешь, то я могу поговорить с врачами и они пропустят твоих близких.. - как бы мимолётом сказал тот.

 У белоруса даже глаза загорелись от такого заявления Конфедерации. Так хотелось надавать подзатыльников этим двум нелюдям, что даже ладони зачесались. Да, было бы неплохо прижать Россию к стене и так же долбануть его головой о бетон, как он Республику во время ссоры с Украиной, но разница в весе, силе и росте так не позволят сделать. Так что придётся ограничится нежным поцелуем в щёку, тем более эффект одинаковый: перекошенная рожа россиянина и ужас в глазах. 

- Было бы неплохо.. 


~~~~~~~~~

В следующей части России будет весело. 

И да, с праздником, товарищи!