42. Цена спасения
Свет впереди дрогнул.
Не исчез — содрогнулся, словно кто-то схватил его изнутри.
Т/и резко остановилась.
— Назад… — выдохнула она, но было поздно.
Из искажённых стен начали вырастать Отголоски. Не выходя полностью, не принимая формы — они словно просачивались сквозь саму ткань зазеркалья. Тени вытягивались, ломались под невозможными углами, шептали голосами, которые невозможно было отличить от собственных мыслей.
Первокурсники замерли.
— Т/и… — дрогнувшим голосом прошептала одна из девушек. — Они… они идут.
— Я вижу, — спокойно ответила Т/и.
Но внутри всё сжалось.
Отголоски не спешили. Они узнали её. Почувствовали.
Зазеркалье словно наклонилось к ней, заинтересованно.
— Наследница…
— Хранительница…
— Останься…
Голоса накрывали, давили на виски. Кинжал в руке стал горячим, почти обжигающим. Т/и сжала рукоять, чувствуя, как сила отзывается болью в груди.
— Слушайте меня, — сказала она первокурсникам, не оборачиваясь. — Сейчас вы бежите. Не останавливаетесь. Не оглядываетесь. Что бы ни услышали — это не я.
— А ты? — сорвался крик.
Т/и обернулась. В её взгляде не было страха — только твёрдое, страшное решение.
— Я прикрою.
Отголоски рванулись.
Т/и шагнула вперёд и ударила телекинезом — пространство взорвалось, тени отбросило назад, но вместе с этим по её телу прошла резкая, жгучая боль. Она согнулась, но устояла.
— БЕГИТЕ! — закричала она.
Первокурсники сорвались с места.
Зазеркалье взревело.
Отголоски обрушились на неё волной. Т/и выставила обе руки, удерживая барьер. Кинжал вспыхнул светом, разрезая тени, но с каждым ударом что-то уходило из неё.
Дыхание стало рваным. Ноги подкашивались.
— Ты уже здесь… — шептало Зазеркалье. — Ты принадлежишь нам…
— Нет… — прохрипела Т/и.
Она вложила в последний толчок и все барьер рванулся вперёд, закрывая выход за первокурсниками. Свет вспыхнул — и захлопнулся.
Наступила тишина.
Т/и рухнула на колени.
Руки дрожали. Кровь стекала по пальцам, капая на искажённую землю. Кинжал выпал из ослабевшей руки.
Зазеркалье приблизилось.
— Цена спасения… — прошептало оно. — Твоя смерть
Т/и подняла голову. Глаза блестели от слёз, но губы дрогнули в слабой улыбке.
— Если они вышли… — выдохнула она, — значит, оно того стоило.
Тени сомкнулись вокруг.
Выход не вспыхнул — его разорвало.
Первокурсников выбросило на промёрзшую землю между деревьями. Они покатились по по снегу. Кто-то вскрикнул, кто-то захлебнулся воздухом, судорожно кашляя, будто только что вырвался из воды.
Над лесом повисла тишина.
Свет за их спинами дрогнул — и исчез.
Одна из девушек резко села, обхватив себя руками. Её трясло.
— Мы… вышли?.. — прошептала она, оглядывая тёмные силуэты деревьев.
Другой первокурсник поднялся на локтях, взгляд его метался.
— А Т/и?.. Где она?..
Ответа не последовало.
Они переглянулись — и в этом взгляде было всё: страх, понимание, вина.
— Она… — голос сорвался. — Она осталась там..
Слова повисли в холодном воздухе. Лес казался слишком настоящим после искажённого мира Зазеркалья: запах сырой земли, скрип ветвей, далёкий крик птицы.
— Она сказала не оглядываться… — выдохнула девушка. — Сказала бежать.
Никто не заплакал сразу. Страх держал крепче слёз.
— Невермор там, — тихо сказал один из парней, указывая дрожащей рукой в сторону.
Они поднялись, шатаясь, помогая друг другу. Колени дрожали, пальцы были оцарапаны, но ноги слушались.
Они шли через лес молча, иногда оглядываясь — не назад, а друг на друга, будто проверяя, что все ещё здесь. Каждый шаг давался с усилием, но мысль была одна:
дойти.
Когда между деревьями показались очертания Невермора, одна из девушек не выдержала и тихо всхлипнула.
— Она нас спасла…
Слова будто стали тяжелее воздуха.Они ускорили шаг.
Когда первокурсники вышли из леса к академии, их сразу заметили. Кто-то закричал, кто-то побежал навстречу.
— Они живы!
— Это они!
Профессора выбежали на улицу. Студенты окружили их, вопросы посыпались со всех сторон.Айзек подошёл к ним быстро схватив одного из них за плечи крепко но не приятняя боли.
— Где Т/и?!— его голос сорвался
Первокурсники переглянулись.
— Она осталась там.— ответила девушка
Тишина накрыла двор.
— Она вытолкнула нас… — продолжила она, сглатывая.
Кто-то ахнул. Кто-то отвернулся. Кто-то выругался сквозь зубы.
Айзек пошатнулся назад,его глаза наполнились болью и злостью.
***
Зазеркалье не дало ей передышки.
Т/и только поднялась с колен, опираясь ладонью о холодную, пульсирующую землю, как пространство вокруг сжалось. Воздух потемнел, будто на него накинули тень. Шёпот вернулся — громче, злее, ближе.
Отголоски.
Они выходили из разломов медленно, нарочно, будто знали — теперь она одна. Их формы были рваными,неустойчивыми, словно боль приняла очертания.
— Ты осталась…
— Ты выбрала…
— Ты наша…
Т/и тяжело вдохнула. Колени дрожали, руки были в крови, но взгляд оставался твёрдым.
Первый Отголосок рванулся.
Т/и вскинула руку — телекинез ударил волной, пространство взорвалось, тень разорвало на клочья. Но следом шли другие. Они наваливались сразу со всех сторон, давили на сознание, цеплялись за воспоминания.
Перед глазами вспыхнул Айзек. Его голос. Его руки.
Т/и ударила снова. Камни взлетели, зеркальная поверхность пошла трещинами. Отголоски отпрянули, но цена была мгновенной: резкая боль пронзила грудь, дыхание сорвалось.
Она согнулась, но не упала.
— Не… тронете… — выдохнула она, едва держась на ногах.
Отголоски зашипели, окружая её плотным кольцом.
***
В это же время ворота Невермора распахнулись.
Айзек шёл первым. Шаг быстрый, резкий, будто его тянуло вперёд силой, которую он не мог остановить. Рядом — Равена, бледная, с напряжённым, почти болезненным взглядом.
Следом — Энид, Ксавье, Тео, Лирис и Аякс. Никто не говорил. Все чувствовали одно и то же — что-то происходит сейчас.
У самых ворот стояли родители Т/и. Мать сжала руки у груди, будто удерживала сердце на месте. Рядом — Сэм. Он не шутил, не улыбался. Лицо было жёстким, взгляд — тревожным.
Айзек резко остановился.
— Вы тоже это чувствуете? — хрипло спросил он, не оборачиваясь.
Равена медленно кивнула.
— Да… — прошептала она. — На неё снова напали.
Лирис шагнула вперёд, глаза наполнились слезами.
— Она там одна…
Сэм сжал кулаки.
— Она держится, — сказал он глухо. — Я знаю.
Айзек смотрел вглубь леса, туда, где между деревьями воздух казался чуть искажённым.
— Т/и… — тихо произнёс он.
В этот момент где-то глубоко, по ту сторону реальности, Зазеркалье вскрикнуло.
***
Т/и отбивалась из последних сил. Каждое движение отдавалось болью, каждая атака — потерей. Но она стояла.
— Я не отдамся… — прошептала она сквозь стиснутые зубы. — Не сегодня.
Отголоски рванулись разом.
И в тот же миг — будто отклик — лес у ворот Невермора вздрогнул.
Айзек резко вдохнул, хватаясь за грудь.Все переглянулись.
***
Т/и стояла в самом центре Зазеркалья — там, где оно сходилось в одну точку, пульсировало, дышало, жило чужой жизнью. Поверхность под ногами дрожала, отражения вокруг искажались, сливаясь в бесформенные силуэты Отголосков.
Их шёпот давил со всех сторон.
— Ты принадлежишь нам…
— Ты уже здесь…
— Ты не сможешь уйти…
Т/и с трудом удерживалась на ногах. Кровь стекала по запястьям, капала вниз — и исчезала, будто сам мир жадно впитывал её.
Она медленно вытащила кинжал.
Лезвие дрогнуло, отразив не её лицо — а страх Зазеркалья. Впервые за всё время оно отступило.Т/и подняла взгляд.
Впереди, в воздухе, билось нечто похожее на сердце — сотканное из трещин, теней и искажённых отражений. Оно пульсировало, отдаваясь болью в груди.
— Я не стану твоей жертвой, — прошептала Т/и, сжимая рукоять до боли. — И не твоим отражением.
Отголоски рванули к ней.Мир закричал.Т/и сделала шаг вперёд — и ударила.
Кинжал вошёл точно в центр пульсирующего ядра.
Мгновение — тишина.
А затем сердце Зазеркалья разорвалось.Свет вырвался из раны, ослепительный и живой. Трещины побежали по воздуху, по земле, по теням. Отголоски закричали, их формы рассыпались, словно пепел, унесённый ветром.
Зазеркалье ломалось изнутри.
***
У ворот Невермора стояла тишина.Та самая, что давит сильнее крика.
За воротами начинался лес — тёмный, чужой, слишком спокойный после всего, что произошло.
Айзек стоял ближе всех к границе леса. Он не двигался, будто корни вросли ему в ноги. Пальцы сжимались в кулаки так сильно, что костяшки побелели, но боли он не чувствовал. Взгляд был устремлён вглубь деревьев — туда, откуда она так и не вышла.
Равена стояла рядом, чуть позади. Лицо её было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Она держалась прямо, но в глазах стоял страх, который невозможно было скрыть.
— Она бы вышла… — глухо произнесла Энид, нарушив тишину её голос дрогнул.
Ксавье медленно опустил голову, кусая губы .Тео ходил из стороны в сторону, резко, нервно, словно не мог позволить себе остановиться.
Лирис стояла неподвижно, прижав ладони к груди. Она не плакала — просто смотрела в лес, будто ждала знака. Аякс тяжело дышал, сжимая челюсти, его взгляд был тёмным и злым — не на лес, а на саму судьбу.
Чуть в стороне стояли родители Т/и.
Мать держала руку отца, так крепко, будто боялась отпустить — и потерять ещё больше. Её плечи дрожали, дыхание было прерывистым. Отец смотрел прямо перед собой, но взгляд был пустым, словно внутри что-то окончательно оборвалось.Сэм стоял рядом.Он больше не улыбался.Руки его были опущены, взгляд — тяжёлый, взрослый, слишком взрослый для него. Он сглотнул и тихо сказал, почти шёпотом:
— Я знаю ...ты выйдешь ...
Равена положила руку ему на плечо. В этом жесте было всё — и прощание, и надежда, и боль матери, которая знала слишком много.
— Зазеркалье не всегда отпускает… — тихо сказала она. — Иногда цена слишком высока.
Эти слова повисли в воздухе, как приговор.
А потом лес дрогнул.
Слабый свет — едва заметный — мелькнул глубоко между деревьев. Все резко подняли головы, смотря на свет. Внутри вспыхнула маленькая надежда.